Пройдя очередной перекресток, свернул направо, на Дерибасовскую, и – о! – вдруг углядел над головой известное каждому второму гражданину СССР, не считая каждого первого жителя России название – и плевать, что на Украине нынче пышным цветом расцвели «незалежнисть» и «самостийнисть». Искушение было слишком велико: оказаться в Одессе и не заглянуть сюда? Это выше человеческих сил, товарищи!
Мазур, недолго думая, нырнул в узкую, всегда открытую дверь. Преодолел такую же узкую лестницу в двадцать каменных ступеней и попал в замечательное питейное заведение, освященное славным покровителем пивного дела, королем Гамбринусом. В двух длинных, но чрезвычайно низких залах – хорошо еще, если из двух десятков столов занято было хотя бы три… Оно и понятно: нынче кружка пива стоит столько же, сколько рюмка водки.
В дальнем зале Мазур сел за второй от входа столик, по привычке лицом к входу, заказал из меню ноль-пять темного пива – не смог устоять перед названием «Біла нічь» (одесское, да еще и темное пиво под названием «Белая ночь»! Ну хохлы, ну хохмачи!) и в ожидании заказа лениво оглядел помещение. Было уютно, тихо и пусто, лишь у самого входа, на противоположной стороне, сидели две дивчины лет семнадцати отроду, оживленно хихикали над чем-то своим, девичьем, курили тонкие сигаретки и прихлебывали пиво из высоких бокалов. На появление Мазура отреагировали вполне предсказуемо: не отрываясь от беседы, инстинктивно мазнули по его фигуре и костюму оценивающим взглядом, оценили и то, и другое и вернулись к обсуждению своих неимоверно важных проблем.
Больше в зале не было никого.
Принесли пиво и хорошую рыбку под названием «бычок», Мазур пригубил. Отведал рыбки. Недурно и то, и другое.
– Не скучаете?
Он поднял глаза.
Одна из девчушек-соседок совершенно бесшумно возникла рядом с его столиком, изящно наклонилась вперед – совсем немного, но вполне достаточно, чтобы Мазуру в полной мере открылся притягательный вид на долину между двух холмиков.
– Спасибо, красавица, я веселюсь от души, – ответил он. – И я женат.
Девчушка без приглашения опустилась напротив, подперла подбородок кулачком. Сказала, иронично улыбаясь, очень тихо:
– Тридцать восемь попугаев. Слушайте внимательно, Кирилл.
Мазур очень надеялся, что выражение его лица ничуть не изменилось. На руке у девчонки он заметил серебряный браслетик с брелоком в виде потешного розового котенка. Ну да, известная игрушка. Мала, да удала. Глушит любую прослушку в радиусе десяти метров…
Он покачал головой и развел руками. Одними губами спросил:
– Что-то поменялось?
Чаровница призывно провела язычком по пухлым губам:
– Все по плану. Но есть информация. – Она достала сигаретку, он потянулся к зажигалке. – Ваша знакомая Олеся Богданчук не есть последнее звено в цепи, иными словами – не она является кукловодом в деле с камешками, как выяснилось. Она действовала по распоряжению своего руководства.
«Почему я не удивлен? – подумал Мазур. – Станет настоящий олигарх, пусть даже и в юбке, ползать по джунглям за какими-то алмазами, одновременно отбиваясь нерешительно от домогательств озабоченных мужиков и баб? Хрена. Не бывает такого. Пошлет какую-нибудь доверенную шестерку…»
– А я тут при чем? – Мазур, включившись в игру, чиркнул зажигалкой и протянул ей, красотка наклонилась к язычку пламени.
Со стороны ни дать ни взять – утренние бабочки охмуряют гостя города. И пока, кажется, успешно.
– Вы ее протеже. Вам предложат работу. Не отказывайтесь, – сказала она. – Ключевая фамилия – Малышевский, он работодатель, и только он.
Ну, Лаврик, ну темнила, где ж ты таких малолеточек-то, да еще и смазливых, в агенты набираешь…
– Сколько? – с деланным изумлением громко спросил Мазур, привстав со стула. И подумав при этом: не переиграть бы. – Это за неделю, что ли? – Он плюхнулся на место, с помощью мимики демонстрируя жадность вкупе с оскорбленным достоинством приезжего, и тихо спросил: – Что за работа?
– Пока неизвестно, – якобы «удивилась» путана и показала рукой вокруг – дескать, найди здесь дешевле. – Где-то на море произойдет встреча с работодателем. Не отказывайтесь от предложения. Никаких силовых акций вам не предложат, равно как и ничего противозаконного. Все…
– Да иди ты! – в сердцах гаркнул, подыгрывая, Мазур. – За такие деньги я целый гарем найму! Обнаглели…
Девица презрительно дернула плечиком и поднялась: мол, была бы честь предложена. Обе малышки расплатились за пиво и покинули «Гамбринус»: ловить здесь явно было больше некого.
А Мазур остался в одиночестве. И в размышлениях. И в надежде, что, если его и пасли, то он отыграл свою роль достойно.
А вот интересно, судари мои: если в он тут же «согласился» на предложение путаны и поехал с ней (или даже с обеими) в «апартаменты-номера» – роль пришлось бы играть до конца?..
Надо не забыть потом у Лаврика спросить…
Потом Мазур поразмышлял, не взять ли еще кружечку, благо пиво было отличное, но глянул на часы, с сожалением поднялся и вышел из прохлады бара. Двинулся в сторону центра, миновал перекресток Дерибасовской и Ришельевской. Выпитое пиво настроило его на благодушный лад и, вспомнив приобретенную поутру ксиву, Мазур посмеялся про себя, но действенность удостоверения проверять не стал, а миновал Горсад и прогулочным шагом вернулся к отелю.
Скинув в номере пиджак, развалился в удобном кожаном кресле напротив телевизора, включил какой-то канал и незаметно для себя задремал. Агентесса в «Гамбринусе» не сообщила ничего принципиально нового, так что размышлять, строить планы и тактические схемы рановато. Там посмотрим. А моряк должен уметь засыпать в любой ситуации, потому как неизвестно, когда в другой раз удастся покемарить.
В пять часов Мазур пообедал в ресторане, вернулся в номер и переоделся в белоснежный смокинг, воюя с бабочкой, а теперь, в ожидании Оксаны, курил на балконе…
Глава девятая
КАК АДМИРАЛ В ГЛАМУРНОМ МОРЕ
Ровно в двадцать ноль-ноль позвонил портье: «Господин Мазур? За вами пришла машина!»
Мазур вздохнул, положил трубку на рычаг аппарата, антикварного, как и все в номере, но с электронной начинкой, подошел к зеркалу, надел и в очередной раз поправил долбанную бабочку. Почему-то захотелось перекреститься, присесть на дорожку, но он отогнал эти декадентские мысли, а просто сказал отражению: «Мазур. Кирилл Мазур», – после чего пригладил волосы и вышел из номера. Портье на ресепшене, которому он отдал ключ, смокинг оценил. Но молча.
Мазур, в некотором роде уже по сложившейся привычке, уселся на заднее сиденье все той же «тойоты», за рулем коей – как и обещала! – сидела чаровница Оксана.
Машина покатила по Приморскому бульвару, свернула в сторону моря, еще раз свернула, с ветерком промчалась по Приморской улице и практически напротив Потемкинской лестницы направилась к воротом Морвокзала.
– Мы что, на пароход собираемся? – притворно удивился Мазур.
– А вас не предупредили? – удивленно глянула на него Оксана в зеркальце заднего вида. – Прием на яхте проходить будет.
«Все страньше и страньше, – подумал Мазур. – Ну и к чему этот выпендреж? Я пешком быстрее бы дошел…»
Действительно, до Морвокзала от отеля было рукой подать: спустился по Лестнице, перешел улицу – и все, считай, ты уже на месте.
– По рангу не положено, – словно угадав его мысли, сказала Оксана и подпустила в голос толику торжественных ноток: – Все гости на авто доставляются. Как говорится, во избежание…
Мазур благоразумно промолчал, хотя его так и подмывало спросить: а, собственно, во избежание чего?..
Машина остановилось у въездных ворот, и к ней с двух сторон тут же двинулись мальчики числом в две боевые единицы, в неизменных костюмах – причем под полами пиджаков у них несомненно присутствовало нечто, снабженное спусковыми крючками. Всем своим видом они ну никак не походили на штатную охрану Морвокзала, однако ж и силовую акцию их действия не напоминали ни на грош.
