Что ни говори, яхта впечатляла. Точнее, впечатляло то, во что яхту превратила не стесненная финансовыми рамками фантазия ее строителей.
Помимо шикарных кают для гостей, как он уже убедился, присутствовали также: салон для гостей, конференц-зал и обеденный зал, три открытые площадки с шезлонгами – по одной на каждой палубе, бильярдная, два бара, стоянка со скутерами, гимнастический зал, косметический салон, массажный кабинет… в общем, до хрена всего тут было. Да, и бассейн, возле которого они с Олесей сейчас и наслаждались ночной прохладой, любовались расцвеченным южными звездами небом.
Мазур смотрел на море. Сколько он себя помнил, и куда бы ни забрасывала его судьба с ее неисповедимыми путями, море нигде и никогда не было одинаковым.
Возле Ахатинских островов, к примеру, утром, до восхода солнца, оно было белесого, сероватого цвета – как поле, посыпанное пеплом. А когда над кромкой горизонта поднималось солнце, это поле розовело, и по нему ползти лиловые и синие полосы. Перед штормом море чернело, и только там, где светился солнечными лучами облачный разрыв – глаз циклона, – делалось изумрудно зеленым…
У берегов Африки и Азии вода в море зеленая-зеленая, густо настоенная на мелких водорослях…
* * *
Было безветренно, время близилось к полуночи, вечеринка достигла апогея. Гости вели себя все непринужденнее, галстуки были сняты, верхние пуговицы рубашек – расстегнуты… И Мазур поймал себя на мысли, что пати сильных мира сего по большому-то счету не так уж и сильно отличается от тех вечеринок, в которых участвовали господа морские офицеры во время оно – если, конечно, не сравнивать потраченные суммы.
Н-да, ничто не ново под луной, аминь.
Он повернулся к Олесе – по лицу олигархини, раскрасневшемся от вина, блуждала загадочная улыбка.
– Значит, взял тайм-аут на раздумье? – с легкой подначкой спросила она.
– А что, я должен был соглашаться с ходу?
– Есть предложения, от которых не отказываются.
– Нет уж. Хватит. Опять кого-то спасать, что-то доставать и без крокодиловых сапог не возвращаться… Второй раз я на эти грабли не наступлю.
– Дурак вы, адмирал…
Мазур отставил пустой бокал на столик, затушил сигарету в пепельнице и принялся наблюдать за двумя сексапильными красотками, резвящимися в бассейне. Две тряпочки, присутствовавшие на их загорелых телах, считаться купальниками могли лишь с большой натяжкой. С трудом отведя взгляд, – хороши были, чертовки! – он столь же лениво огляделся.
Что ни говори, дело было поставлено прекрасно: официанты появлялись будто бы из воздуха, в нужный момент, службы безопасности словно бы и не было на борту, хотя, конечно, она бдела – Мазур с уверенностью мог сказать, что человек шесть на яхте присутствовало точно. И количество гостей постепенно уменьшалось – Мазур готов был спорить на что угодно: подвыпивших хозяев неприметные ребятки растаскивали по каютам, причем совершенно незаметно для остальных.
– Что ты сказала? Прости, я не расслышал…
– В эфирах витаете, господин адмирал? – Олеся стояла, опершись спиной о леер, откинувшись назад, так что блузка, натянувшись, эффектно обрисовывала ее грудь. Под блузкой, судя по всему, ничего похожего на лифчик не имелось.
Праздник катился своим чередом, в бассейне, окромя двух красавиц, на которых обратил внимание Мазур, уже плескалась парочка особей мужескаго полу, которых даже поголовно слепое жюри ни на одном конкурсе не признало бы аполлонами… И он поймал себя на мысли, что все это начинает ему нравиться. Нет, не предложение олигарха, а девчушки в бассейне. Да и сама хитролисая Олеся, даже и памятуя о некоторых прошлых реалиях… Он тряхнул головой, достал телефон, отошел на несколько шагов в сторону.
– Ты куда звонишь? – спросила Олеся ему в спину.
– Надо мне, – кратко ответил Мазур, отыскивая в папке «набранные номера» собственный домашний телефон.
– Слушаю вас, – раздалось на том конце. Связь была отличной – словно он по внутреннему телефону звонил в соседнюю каюту.
Трубку сняла не Нина, а бэбиситер, с которой они оставляли ребенка.
– О-па, – удивился Мазур, узнав голос. – А где благоверная?
– Здравствуйте, Кирилл Степанович, это Валя. А Нина уже спит – у нас ведь уже час ночи…
– Тьфу, и точно! Извини, забыл… А ты чего не дома? Что-нибудь случилось?
– Нет, все нормально, просто…
В наушнике вдруг послышался неприятный не то визг, не то писк, и связь прервалась.
Дьявольщина.
Он еще раз набрал номер, но из трубки не раздалось ничего, даже ласкового, набившего оскомину голоса – мол, «абонент находится вне зоны действия сети, либо выключен». Мазур с удивлением набрал номер еще раз – эффект был тот же.
Олеся внимательно наблюдала за его манипуляциями.
– Не соединяется, – сказал Мазур.
– Мы все-таки в море, – напомнила Олеся.
– Тогда бы тут было написано, что нет сети. А так сеть есть – а даже гудков нема…
– Может, аккумулятор сел?
– Экран-то горит. И денег на счету полно…
– Попробуй с моего, – Олеся протянула Мазуру изящную «раскладушку». – Жене, небось, звонишь?
– Ей, любимой, кому ж еще-то… – Мазур сосредоточенно нажимал крохотные кнопки. – Та же ерунда.
– Значит, точно вышли из зоны действия сети, – рассудительно сказала Олеся.
– Ничего другого на ум не приходит… – Мазур понятия не имел, как далеко в море распространяется зона охвата украинских операторов. Но ведь значок наличия сети высвечивался!
В мозгу тихонько тренькнул сигнал опасности.
Что-то было не так.
– А тебе очень надо позвонить?
– Да понимаешь, волнуется она…
– Ну понятно, родила недавно, да? – Олеся прищурилась.
– А ты откуда…
– Да все я знаю, не смущайся. Ладно, пойдем-ка к одному человечку, у него спутниковый телефон всегда с собой – любит человек игрушки.
* * *
Некто Семен, одиноко развалившийся в шезлонге на второй палубе, был уже тепленький и поэтому встретил их как самых дорогих друзей.
– О, какие люди! – воскликнул он. – Счас мы с вами вмажем… Олеся, солнце мое, куда ты все время пропадаешь?! Я уже замучился тебя искать… – тут он перевел мутноватый, но не потерявший остроты взгляд на Мазура и картинно закрыл себе рот обеими руками. – Ой! Прошу пардону, и вовсе я не имел ничего в… в виду, – последнее слово далось ему с трудом.
– Сема, у тебя телефон с собой? – мягко спросила Олеся, видимо привыкшая к этаким эскападам.
– Так о тож! – Семен откуда-то из-за шезлонга выудил матового цвета хреновину (Мазур признал в ней спутниковый телефон Глобал стар Qualcomm), откинул антенну. Сказал гордо: – Куда звонить будем? Моя игрушка даже в Антарктиде работает, можно с пингвинами говорить! Я однажды как раз оттуда звонил… ну, в круизе были… а у пингвинов связи нет, так я без проблем…
Мазур продиктовал номер.
Семен потыкал толстыми пальцами в кнопки, приложил к уху, а потом недоуменно посмотрел на телефон.
– Че за херня…
– Ладно, не стоит, – Мазур, подхватив под локоть Олесю, отошел. Оглянулся на миг – Семен продолжать тупо нажимать кнопки.
– Что случилось? – напряжение Мазура передалось и Олесе.
– Ничего, все нормально, – Мазур увлекал ее за собой, на нижнюю палубу, сторожко смотря по сторонам.
Не нравились ему такие сюрпризы, ох не нравились! Походя он отметил, что давешний кораблик уже близко, кабельтовых в двух, и антенн у него многовато для МРС[8]. Нет точно, такие антенны у нас применяют… да это ж комплекс РЭБ[9], натурально! И очертания, судя по корпусу и надстройкам, и остальному… ну точно, наш, родимый «Шершень», по натовской классификации – Observation Island.
Так. И что это означает?
И тут один из бодигардов, доселе примеченный разве что наметанным глазом адмирала, подломился в коленях и, как марионетка с обрезанными нитями, осел на палубу. И никто не обернулся, никто ничего не заметил, столь бесшумно и гладко сработала рука невидимого косаря.
