– Доктор!
Из кухни появился пан Стробач собственной персоной, но в модных дымчатых очках, и что характерно, в белом, не первой свежести халате поверх джинсового костюма.
– Это Доктор, – дружелюбно кивнул на вошедшего Мазур. – Смекаешь, Кузнец?
Лицо Кузнеца покрылось крупными каплями пота, Мазуру показалось даже, что он слышит, как под широким, с залысинами, лбом лихорадочно работает мозг, просчитывая варианты.
– Мы ж все-таки в двадцать первом веке живем, – закуривая очередную сигарету, продолжал Мазур. – Ну к чему эти методы средневековой инквизиции? Правда, – он обернулся к Стробачу, стоявшему с невозмутимым, даже отрешенным видом, – во времена инквизиции паяльников не было, тут я погорячился, признаю. Но суть не в этом. Доктор, дайте мне, пожалуйста, образец.
Тот молча сунул руку в карман халата и вложил в протянутую ладонь узкую длинную ампулу без маркировки.
– Спасибо, – Мазур повернулся к Кузнецу, держа ампулу двумя пальцами.
И на мгновенье чуть дрогнул– некстати вспомнилось совсем недавнее, еще там, в России, его собственное знакомство с подобной дрянью …
Кузнец, к счастью, ничего не заметил. Молчал, глядя исподлобья на Мазура.
– Знаешь, что это такое? Нет? А я тебе расскажу по старой дружбе. Это, Кузнец, если на понятном языке говорить, «сыворотка правды», слыхал о такой? – Мазур приподнял руку повыше, так что свет из окна падал прямо на ампулу. – Вижу, слыхал. Если интересно, Доктор тебе научное название скажет, правда, Доктор? – Мазур обернулся.
– Производная пентонала натрия, – без выражения произнес Доктор. – Специальная модификация, усиленная тетрахлордибензодиоксидом.
Молодец: последнее слово произнес без запинки, будто каждый день говорит такое.
– Во! Слыхал? – Мазур опять повернулся к Кузнецу. – Так что сделаем тебе укольчик, ты нам все сам расскажешь, даже как в пеленки писал вспомнишь, если потребуется. Понял, гнида?
Кузнец дернулся.
– О как, – Мазур опять хлебнул минералки.
– И что тебе мешает? – Кузнец пытался говорить небрежно, спокойным тоном, но что-то у него плохо получалось. – Что ж ты мне сразу эту дрянь не вколол?
– А, ты у нас, значит, из этих, – Мазур сделал замысловатое движение рукой, – типа «я уколов не боюсь – если надо, уколюсь»? Похвально, похвально… – Взглянув мельком на часы, продолжил уже серьезным, деловым тоном: – Видишь ли, пан Кузнец, эта дрянь, при всех своих несомненных достоинствах, имеет один, но оч-чень существенный недостаток. Собственно, поэтому почти не применяется. Так вот: в отличие от классической «сыворотки правды», эта вызывает необратимые изменения в мозге человека, в девяноста процентах случаев из ста. Проще говоря, после исповеди клиент в подавляющем большинстве случаев превращается в растение. Смекаешь? И если ты думаешь, что я тебя пугаю, то это таки зря, как говорят в Одессе.
При упоминании Одессы Кузнец отвел глаза в сторону.
– Все, шутки кончились. Времени у меня осталось мало, и я с тобой абсолютно серьезен.
– А тебе не один хрен? – Мазур видел, что клиент, как говорится, дошел до кондиции. – Чего ты обо мне заботишься?
– Поверишь ли, я такой участи никому не пожелал бы, уж лучше пристрелить. А я за свою жизнь стольких на погост отправил, что без прямого приказа стараюсь не класть покойников направо и налево. – Мазур подался вперед. – Насчет тебя у меня прямого приказа нет. Да и кто знает, может еще сгодишься впоследствии…
– Вербуешь?
– А у тебя выбора нет. Короче. Что ты выбираешь? – Мазур поднял руку с ампулой. – Это? Или мы будем делать беседу?
«Во я за пару всего дней-то одесского колорита нахватался», – про себя усмехнулся Мазур.
Кузнец облизнул сухие губы.
– Дай воды.
Мазур кивнул. «Санитар» наклонил бутылку к губам Кузнеца. Тот сделал несколько больших глотков, Мазур видел, как судорожно дергается кадык.
– Ладно, хватит, а то потом в туалет тебя води. Сигарету дать?
– Не курю я…
– Тогда поговорим. Мне собственно, от тебя не так много и надо, – Мазур щелкнул клавишей диктофона в кармане пиджака.
– Так вот, где живет, где работает твой шеф, я тебя не спрашиваю, и так все известно. Где любовница его живет одна, а где вторая, я тоже знаю. А вот ты мне скажи подробно, сколько в его избушке, в Конче-Заспе которая, единиц охраны, какая сигнализация, собачки какие. Для начала.
Глаза Кузнеца в очередной раз широко распахнулись от удивления. Можно подумать, Мазур поставил себе цель наудивлять этого кадра за сегодняшний день больше, чем за всю его прошлую жизнь.
– Вы что, хотите его там…
– А вот это уже не твое дело, что мы хотим, а чего не хотим, – Мазур прикурил очередную сигарету, хотя во рту уже стоял горький привкус никотина. – Твое дело отвечать на вопросы четко, подробно и в деталях.
– Ну… – Кузнец поерзал на стуле, – в самом поселке охрана милицейская, въезд по пропускам, или если кто специально предупредит на посту, что ждет гостей, с указанием фамилий всех приглашенных. На самой даче – забор метра два, кирпичный, сигнализация по периметру, вроде емкостная, я точно не знаю, видеокамеры…. Кстати говоря, охватывают весь периметр…
Мазур легонько кивал, поощрительно так. Все это он знал и без Кузнеца, но перебивать клиента не стал, зачем? Начал говорить – пусть выговаривается. К тому же, не исключено, что среди этих сведений может промелькнуть что-то неизвестное, упущенное – все мы люди, все мы человеки, и никто не совершенен.
– Во дворе, у ворот, дежурка, там смена – два человека круглосуточно, в доме комната охраны, там пульт слежения за видеокамерами и сигнализации – там оператор и еще двое, иногда трое охранников. В комнате отдыха, это рядом – обычно человека четыре. Что еще… Да, четыре собаки, днем они в вольере, а на ночь выпускают на территорию.
– В Одессе кто работал? – резко спросил Мазур.
– Я не знаю…
– Кто, сучий потрох? – Мазур навис над Кузнецом, взял двумя пальцами за кадык, задрал ему голову. – Ну!
– Я не знаю! – его затрясло. – Я только слышал, что это какие-то чеченцы…
– Заказчик Кривицкий?
– Да я понятия не имею! Правда! Меня к таким делам не допускают!
Мазур отпустил его кадык и сказал ласково:
– Дурак ты, Кузнец. Раз к таким делам не допускают, – значит, дела есть… Сколько человек с Кривицким на выезде обычно?
– В лимузине водитель и начальник охраны. В джипе охраны – четверо.
– Вооружение?
– Два автомата и у каждого пистолеты.
– Ладно, – Мазур потер лоб. Собственно, это и был главный вопрос, ответа на который он не знал.
Через затемненные стекла не удавалось рассмотреть количество бойцов в джипе, а загружались они на даче, за забором, и при поездках пана Кривицкого ни разу такого не было, чтоб они выходили из машины.
– Отдохни пока. Воды дать? – Кузнец кивнул.
Мазур встал, прошелся по комнате. Вышел на кухню, достал мобильник, ткнул в кнопку с забитым номером Малышевского. Тот ответил сразу.
– Все, мы закончили. Успешно. Работаем основной вариант?
– А что, поступали какие-то новые директивы? – недовольно спросил олигарх. Слышимость была, будто Александр Олегович находился тут же, в квартире.
– Усегда готовы, – тоном Папанова произнес Мазур – правда, уже отключившись.
Вернулся в комнату, кивнул Стробачу. Кузнец насторожено глядел на них.
– Значит так, – Мазур остановился перед ним. – Мне надо кое-что проверить, поэтому ты, уж не обессудь, побудешь тут, в гостях. Надеюсь, возражений не последует?
И, не дожидаясь ответа, Стробач стремительным движением приложил штуковину, похожую на пистолет для игры в пейнбол, к шее Кузнеца. Резко пшикнуло, Кузнец дернулся, открыл было рот для крика, но «санитар» был готов к этому и зажал ему пасть широкой ладонью.
– Тихо, тихо, – Мазур подошел к бешено вырывающемуся Кузнецу. – Это просто снотворное. Так спокойней будет. Поспишь тут пока.
Он снова достал мобильник, набрал номер Василя.
