Хитроумный план созрел у тебя, дорогой Геночка, в тот момент, когда ты впервые услышал о готовящейся свадьбе наших с Иваном Сергеевичем спиногрызов. На нашу беду мы – люди деловые и привыкли к всевозможным бизнес-планам. Долгосрочным, краткосрочным. Даже личную жизнь привыкли укладывать в бизнес-планы, и даже свадьбы собственных детей планируем загодя. Например, за год, как было в данном случае. Ну а как же, мы люди занятые, кроме того, интересы дела заставляют мотаться по миру, сегодня – Америка, а завтра, может быть, – какая-нибудь Бразилия или Соломоновы острова. Поэтому надо точно представлять, сколько времени займет то или иное мероприятие, чтобы выкроить под него окно в плотном графике. И едва ты год назад узнал, что готовится торжество, узнал, где оно готовится, узнал программу этого мероприятия, в которую входила увеселительная прогулка по Черному морю на яхте – после, собственно, бракосочетания, как в голове у тебя созрел блестящий план. Одно, казалось бы, должно было тебя беспокоить – окажется ли нужный тебе человек в числе приглашенных на свадьбу и отправится ли затем этот человек в числе избранных да званых на морскую прогулку на яхте «Русалка». Так не хотелось полагаться на случайности! Но в том-то и дело!
Малышевский щелкнул пальцами и перешел на возвышенный тон. И в самом деле, сейчас он весьма напоминал какого-нибудь Эркюля Пуаро, хотя внешне на усатого бельгийца не походил ничуть.
– В том-то и дело, что в нашем, так сказать, свадебном случае как раз все наилучшим образом срасталось. Сама судьба, казалось, подбрасывала тебе шанс – мол, только нагнись и подними его с земли. Потому что нужный тебе человек, то бишь Александр Олегович Малышевский – он не какой-нибудь гость, а отец жениха, а также близкий приятель и партнер отца невесты. И уж кто-кто, а он-то обязательно будет в числе приглашенных, причем будет значиться там под номером три – сразу после уважаемого Ивана Сергеевича и его супруги, а затем будет и сопровождать означенного Ивана Сергеевича во всех его перемещениях, в том числе и на море. Мы с ним теперь сватья, правильно я помню? И не вы ли, дражайший Геннадий Леонидович, объясняли, что значат сватья на Украине… Конечно, могли произойти разные досадные накладки. Например, нужный тебе человек мог тяжело заболеть или мог тяжело заболеть один из его близких, к которому он был бы вынужден скоропостижно вылететь куда-нибудь в дальнюю даль. Или в естественный ход событий могли вмешаться уж совсем редкие и немыслимые форс-мажоры, вроде застрявшей в горле рыбьей косточки. Однако вероятность подобных накладок все же была крайне мала… Ты, как мне помнится, весьма уважаешь карточную игру под названием покер. И более того – весьма прилично в него играешь. Вот ты и подошел к ситуации с типичной логикой покерного игрока. Когда шансы на выигрыш весьма велики например… ну, грубо говоря, к тебе пришли с раздачи два туза – то надо идти «колл ин», то бишь двигать все фишки на кон, и нечего особо раздумывать… Я тут, кстати, как-то взглянул на твою жизнь под этим углом и пришел к выводу, что ты всегда ровно так и поступал. А именно – переносил правила покера на жизнь, и обычно это обеспечивало тебе выигрыш…
– Саша, не отвлекайся, – бросил Больной неожиданно жестким голосом.
– И правда, дорогой, – Каха Георгиевич побрызгал на шашлык вином. И добавил с нажимом в голосе: – Мясо на подходе.
– Ну, мы же никуда не торопимся, и шашлык поедим, и выпьем, и поговорим, да? – обаятельно улыбнулся Малышевский и опять пригубил вино. – Ладно, идем дальше. А дальше, собственно, мы переходим к тому самому А. О. Малышевскому, нужному тебе человеку. Собственно, ради него, одного-разъединственного, все и было затеяно.
Глава четырнадцатая
Есть только МиГ
Олигарх секунду помолчал и продолжил:
– Да-да, весь этот балаган – захват, чеченцы, корабли – все это было затеяно исключительно ради того, чтобы под шумок отправить к праотцам господина Малышевского. Чем тебе не угодил Александр Олегович – это, надеюсь, подробного объяснения не требует. Его, Александра Олеговича, неуемное желание подмять под себя весь промышленный восток Украины противоречило твоим планам по Запорожью.
– Эка невидаль! – буркнул Кривицкий. – Да таких столкновений у каждого из нас по дюжине на дню…
– Ну, слушай, зачем врешь! – Грузин резко повернулся к Крепышу. – Не надо уж совсем держать нас за лохов! Это ж запорожские и донецкие металлургические гиганты! Шанс дорваться до такого куша выпадает не чаще, чем один раз за жизнь, а ты мне тут – «по дюжине на дню»!
– И не надо, Гена, говорить, что не по твоим силенкам распахивать рот на такой пирог, – негромко поддержал Больной. – Что, мол, даже поддержки нашего Бориса Абрамовича будет недостаточно. Конечно, будет недостаточно… Но ведь ты на его поддержку и не рассчитывал. Ты рассчитывал на кого-то другого, да?
– И по-вашему, я способен на такое? – усмехнулся Кривицкий. – Благодарю. Хотя, скажу по секрету, претендовать на заглатывание таких кусков могут только мегахолдинги транснационального размаха…
– Вот именно, – довольно кивнул Малышевский. – Вобрать в себя эти лакомые восточноукраинские куски реально могут надеяться только две промышленные империи. Восточноукраинская промышленная группа некоего Малышевского, чей фундамент, причем фундамент мощнейший, – это опора на власть. С другой стороны – ведущая в мире металлургическая мегаимперия Arcelor Mittal под командованием некоего господина Лакшми Миттала. Насколько тесны твои контакты с Arcelor Mittal и с этим индусом лично, надеюсь, напоминать не надо? Равно как и уточнять, кому под контроль отдадут эти предприятия в случае успеха сделки?
Что-то такое Мазур видел по телевизору, насчет этого Лакшми. Типа, российская «Северсталь» хотела объединиться с каким-то Arcelor'ом, но хитрый Миттал всех переиграл и сам объединился, превратив просто Arcelor в Arcelor Mittal. А чуть погодя наши, в смысле российские, вроде бы договаривались с криворожскими металлургическими концернами насчет объединения – но тут снова вылез Лакшми и, опять же, объединился сам…
Короче, богатые тоже плачут, правильно Малышевский говорил…
Александр Олегович помолчал, вертя в пальцах бокал, потом оглянулся на Мазура и Стробача:
– А вы что там стоите, как неродные? Марш за стол. В конце концов, вы в этой истории далеко не последние фигуры…
Мазур с Тимошем незаметно переглянулись, Тимош едва заметно пожал плечами: простых исполнителей приглашают к барской трапезе? Эх, чего только не придет в голову царькам… Однако ж возражать они не стали, сели скромненько в уголке, – если только можно найти угол за круглым столом. Больной молча разлил остатки вина, убрал бутылку под стол, откуда-то вытащил следующую, придирчиво изучил этикетку, а потом неторопливо ввинтил в пробку штопор.
– Готово, – показался Каха Георгиевич, непостижимым образом поднося сразу шесть тарелок с шашлыками – по три в каждой руке. – Кушать подано. А я пока за зеленью и сыром схожу, да?
– Приборы не забудь, – напомнил Малышевский…
А Мазур изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. Ну подумаешь, скромный адмирал в отставке где-то под Черкассами участвует в тайном судилище, устроенном самыми влиятельными людьми почти что одной шестой части суши над своим же соратником, а попутно кушает шашлычок, приготовленный рукой олигарха, и запивает коллекционным вином…
Запах от мяса шел – словами не передать, а приступить к трапезе первым воспитание не позволяет, неудобно. Мазур снова взглянул на Стробача. Судя по всему, такой поворот событий для друзяки тоже стал сюрпризом…
– Это и есть твои доказательства? – резко повернулся к Малышевскому Крепыш. Все-таки отхлебнул вина – видать, во рту пересохло, – и сказал размеренно и веско: – Сама мысль о том, что я наслал террористов, глупа и никчемна. Доказательства же еще глупее и никчемнее. Неужели вы всерьез готовы утверждать, что во взаимоотношениях промышленных гигантов что-то может решить устранение одного-единственного человека?
