— Это, интересно, чем? — пожал плечами Мазур. — Тем, что я с ней спал? Глупости, она прекрасно должна понимать, что мне за такие забавы выговор влепят, ну, строгий…
— Да я ж не про то, — щурясь в пространство, сказал Лаврик. — За другие забавы и под военный трибунал попасть можно, что бангальский, что наш…
— Что за херня? — сердито спросил Мазур.
— Да никакая это не херня… — Лаврик извлек из нагрудного кармана несколько фотографий и сунул Мазуру. — Поищи знакомого.
Знакомый отыскался на втором по счету снимке — тот самый пожилой кафр, на которого и была устроена засада, которого брал сам Мазур.
— Узнал, — сказал Мазур.
— А хочешь знать, кто он такой? — скучающим тоном спросил Лаврик. — Никакой не наркобарон и не главарь контрабандистов. Это, чтоб ты знал, майор Алентейру из местной спецслужбы. Как раз и занимался контрабандными тропками — и, видимо, невзначай подошел слишком близко к чему не следовало…
— Шутишь, — севшим голосом произнес Мазур.
— И не думаю, — со вздохом ответил Лаврик. — Мы с ним не пересекались, но, по отзывам, хваткий был дядька, копать умел, и если уж садился на хвост, то не слезал…
— Был?
— Точно пока что ничего неизвестно, — сказал Лаврик. — Но интуиция мне вещует, что — был… Что-то мне не верится, что ему могли развязать язык — с него еще при португальцах в охранке пытались шкуру драть, да без толку. Упертый человек… Когда вы уезжали от того места, ты никаких новых участников не заметил?
Мазур нерешительно сказал:
— Вроде бы, когда отъезжали, сзади появился еще один фургончик…
— Все сходится, — кивнул Лаврик. — Обязан был быть кто-то третий. Потому что общеизвестная версия происшедшего такова: неизвестные супостаты подстерегли в укромном местечке машину майора Алентейру и шарахнули по ней из базуки. Во всяком случае, именно такую картину местная полиция и обнаружила, примчавшись по сигналу бдительных граждан: догорающий остов машины, и в ней четыре трупа в состоянии, неподходящем для опознания. Поодаль, в рощице, нашли и трубу — стеклопластиковый тубус от одноразового «Крокетта», ты эту хреновину должен знать… Неплохая имитация террористического акта. Конечно, была третья машина. Подвезли какого-то жмурика, в темпе загрузили на место майора, шарахнули из «Крокетта» и смылись… Вот этим тебя как раз преотлично можно шантажировать. Дерьмом тебя обмазали качественно. Уважаю, — покрутил он головой. — Профессионалы, бля…
— Ну и что ж теперь делать-то? — спросил Мазур с наигранной бодростью.
— Тебе как раз ничего не надо делать, — сказал Лаврик. — Продолжай в том же духе — тесная дружба, постельные развлечения, выполнение с дурацким видом разных пустяковых поручений. А обо всем остальном дядя Лаврик позаботится. Ему не привыкать в грязи копаться. Вопросов не задавай, ответов все равно не получишь…
— Да понимаю, — угрюмо сказал Мазур.
У него имелись кое-какие свои соображения, но он промолчал — еще и оттого, что не решался произнести такое вслух, очень уж тоскливо было бы тогда жить. У Лаврика наверняка те же самые соображения имеются, быть может, уже давно…
Глава восьмая. Отберите орден у Насера, не подходит к ордену Насер…
Обитатели ближайшего домика (по точным данным Лаврика — десантура, знающая их как военных связистов) проводила троицу откровенно насмешливыми взглядами — Морской Змей, Мазур и Лаврик шагали не в ногу, вразнобой. Троица и ухом не повела. Что поделать, не было в них вбито того автоматизма, что заставляет офицеров сплошь и рядом шагать в ногу, даже когда они вне строя идут куда-то по своим делам. Наоборот, вот это из них старательно выбивали в свое время — кто знает, где и под какими широтами, очень может быть, придется оказаться в роли кучки сугубо штатских субъектов. И вдруг эти субъекты чисто машинально, на рефлексе, идут в ногу… Абзац котенку. Все помнили, на чем провалился мирный ученый и по совместительству агент британской разведки Арминий Вамбери, когда под видом исконно-посконного мусульманина проник в запретную тогда для любого «гяура» Бухару. И язык знал прекрасно, и все обычаи-ухватки, путешествовал себе, никем не заподозренный — но чисто машинально, слушая какой-то местный оркестр, стал отбивать ногой такт. Рядом нашлись люди, знающие, что это чисто европейская привычка, повязали. Ну, выкрутился, правда…
Шагали хмуро. Вряд ли генерал Филатов вызывал их к себе в прежнем составе для того, чтобы поблагодарить за успехи в боевой и политической подготовке. Скорее уж, опять дрючить будет… Словно прочитав его мысли, Морской Змей промолвил задумчиво:
— Объявят, поди, сверху слетевший втык…
— Не помирай прежде смерти, — усмехнулся Лаврик. — Оно конечно, Главное политическое управление и все такое… Однако, друзья мои, слишком много времени прошло. Даже если Рогов откатал телегу сразу после нашего ухода… Нет, все равно. Не верю я, простите за ересь, в столь потрясающую оперативность верхов. Махина медленно крутится. Даже если бы мы, боже упаси, спьяну вломились в кабинет президента республики, слопали у него все запасы виски, а самого обматерили, и то не успели бы с такой оперативностью отреагировать…
— Спасибочки, утешитель, — буркнул Морской Змей, ничуть не повеселев лицом. — Но ведь зачем-то он нас троих опять выдергивает? Роди версию, тебе по службе положено.
— А черт его знает, что ему там в голову взбрело, — пожал плечами Лаврик. — Если уж и далее впадать в ересь… Я гораздо лучше знаю психологию разных экзотических аборигенов, чем родных генералов. С первыми доводилось тесно общаться, а со вторыми — бог миловал…
— Еще один втык, — сказал Мазур. — Углубленный и расширенный.
— А зачем? — спросил Лаврик.
— А кто их знает, — сказал Мазур. — Может, замполиту это нужно для какой отчетности… Ничего умнее просто в голову не приходит, хоть ты тресни…
Когда они прибыли на место, то бишь в приемную Филатова, началось что-то определенно интересное…
В прошлый раз в означенной приемной их минут сорок продержали без всякой нужды, при отсутствии посетителей в кабинете и ждущих очереди тех, кто пришел раньше. Определенно только для того, чтобы лишний раз на них, грешных, потоптаться. Теперь же все получилось как раз наоборот: едва их узревши, адъютант, такое впечатление, просиявши, вскочил из-за стола и быстрее лани рванул в кабинет. Они и оглянуться не успели, как оттуда адъютантом был вежливо, но непреклонно выпровожен осанистый подполковник с толстой папкой под мышкой, выглядевший удивленным до крайнего предела. Тут же, распахнув дверь, вытянувшись в струнку, адъютант отчеканил:
— Проходите, товарищи офицеры!
Троица направилась в кабинет. Четверо пришедших прежде так на них и вытаращились, а один, не утерпев, кинулся к адъютанту, громко поминая о срочности и важности своего дела. Мазур, входивший последним, успел расслышать, как адъютант бесстрастно ответил:
— Срочная оперативная необходимость, товарищ полковник…
И дверь захлопнулась. Ясно было одно: так разносы не обставляются. Даже если Лаврик ошибся, и сверху в самом деле обрушилась грозная бумага касаемо мыслимых и немыслимых кар, все обстояло бы чуточку иначе…
На сей раз в кабинете, кроме Филатова и Рогова, обнаружился еще незнакомый подполковник, длиннолицый и костлявый, хмурый, как туча. Наметанным глазом подметив, что костяшки пальцев у незнакомца заросли ороговевшими мозолями, Мазур начал всерьез подозревать, что подполковник не имеет отношения ни к штабистам, ни к политработникам. Не тот человеческий тип, знаете ли…
Если подполковник был просто хмур, то генерал Филатов — хмурен, как грозовая туча. Что до Рогова, то на этом форменным образом лица не было. Казалось, толкни пальцем — и растечется, как медуза. Вот уж у кого был вид грешника, да непростого, совершившего нечто вовсе уж ужасное: примерно так выглядел бы лейтенант, спьяну заехавший в ухо министру обороны, да еще пославший его по матушке.
Мазур едва не переглянулся с товарищами, но вовремя спохватился и остался стоять по стойке «смирно». Что бы это ни было, но никак не похоже на готовящийся разнос…
