Мазур давно уже сделал стойку, как хорошая охотничья собака. Такие штучки он прекрасно знал. Именно так и вели бы себя люди, замыслившие покушение. Разведка на местности, ага. Болтаться на улице и тем более возле министерства, опытные варнаки сразу поймут, чревато — как всегда и бывает в таких случаях, в самом здании уже вторые сутки дежурит на всех этажах орава агентов полковника Мтанги — чтобы очередная вражья рожа не вздумала проникнуть туда заранее или заложить бомбу. А по улице тоже второй день, болтаются шпики — чтобы заранее высмотреть таких вот ореликов, вздумавших осмотреться на пленэре… Так что старый хрен Жером с наметанным, надо полагать, глазом обеспокоился не зря. От дома Акинфиевых до парадного крыльца Министерства недр всего-то метров сорок, идеальная дистанция для опытного стрелка. На сей раз явственно попахивает не всеми этими идиотами, выскакивающими наперерез кортежу с трещотками, а именно что тем самым умным, коварным, опаснейшим неизвестным, который действовал в лицее… Наверняка это одна и та же личность. А для успеха покушения нужно… Ага, вот именно…
— Не волнуйтесь, Татьяна Илларионовна, — сказал он твердо. — Я обязательно что-нибудь придумаю, все будет в порядке…
…Полковник Мтанга, глубоко засунув руки в карманы полотняных брюк, ссутулившись, расхаживал по кабинету Мазура, погруженный в нешуточные раздумья. Остановился наконец, присел у стола.
— Любопытно, — сказал он без выражения. — Крайне любопытно. Если бы все это исходило от одной девушки, я, по правде говоря, особенно бы не тревожился: мало ли что может померещиться образованной девице, далекой от таких дел. Но вот отставной сыщик криминальной полиции — это уже серьезнее. Французы в свое время их неплохо поднатаскали… Вы совершенно правы, это больше всего похоже на разведку перед акцией…
— И я могу с большой долей вероятности прикинуть, как они будут действовать, — сказал Мазур. — Потому что без труда могу поставить себя на их место. Разумеется, они не будут работать с улицы — там будет полно полиции. Либо со второго этажа, либо с чердака. Отсюда вытекает, что им необходимо будет войти в дом заранее, до того, как все подступы займет полиция и ваши люди. На рассвете, скажем. Вход на второй этаж — с тыльной стороны дома, где полиции наверняка не будет. Если заранее поставить там машину с водителем, есть нешуточные шансы уйти.
— Пожалуй, — все так же бесстрастно сказал Мтанга. — Мне, собственно, добавить и нечего, вы все правильно рассчитываете…
— Опыт, знаете ли… — хмуро продолжал Мазур. — Я уже давно ознакомился с вашей методикой. В дом к Акинфиеву, как и во все остальные близлежащие, вы, конечно, пошлете рано поутру агентов… Сколько?
— Двух, — тут же ответил Мтанга. — Этого вполне хватит. Район респектабельный, обитатели вне подозрений. Магазин все равно будет закрыт, жалюзи на окнах опущены. Один человек для второго этажа, один для чердака. Стандарт, в общем, ни разу не подводивший.
— И у них, конечно, не будет радиосвязи?
— Не будет, — кивнул Мтанга. — Чересчур расточительно было бы снабжать всех агентов портативными рациями. До сих пор и без этого отлично справлялись. Ага, я понял…
— Ну да, — сказал Мазур. — Это люди, надо полагать, достаточно опытные и решительные. Едва ваши агенты войдут внутрь, им придет конец… о чем вы не узнаете, пока не начнется заваруха. Но самое тут печальное… — он замолчал.
— Тоже нетрудно догадаться, — сказал Мтанга, криво усмехаясь. — Для успеха предприятия необходимо, чтобы обитатели дома не смогли помешать. В лучшем случае их свяжут, будут валяться с кляпами во рту. В худшем… Мы взрослые люди, полковник, и повидали немало. В худшем случае всех обитателей дома разу же прикончат, чтобы не оставлять свидетелей. Кто там сможет дать отпор? Пожилой торговец антиквариатом, молодая девушка, две служанки и старик швейцар, пусть даже бывший сыщик криминальной полиции… Ах да, хозяина к тому же заранее исключаем…
— Вот именно, — сказал Мазур, глядя в сторону.
Конечно же, он в первую очередь спросил Таню, отчего она не посоветовалась с отцом — как-никак умный человек, многое в жизни видевший, со связями… Увы, увы… Он тогда угадал все правильно. Именно что годовщина гибели жены Акинфиева — и, как призналась Таня, отводя глаза, всякий раз князь срывается в нешуточный запой, дней на десять. Единожды в год, так уж давно повелось, она еще дошкольницей с этим столкнулась. Так что его сиятельство сейчас не способен не то что обсуждать серьезные дела и давать советы — вообще не в состоянии воспринимать действительность.
— Не беспокойтесь, — сказал Мтанга. — Ничего с ними страшного не произойдет. Кто предупрежден, тот вооружен. Всего-навсего устроить заранее засаду, дело нехитрое. Так, чтобы заведомо их опередить. Ну, скажем…
Зазвонил телефон, и Мазур прямо-таки сорвал трубку.
Раздался приглушенный, захлебывающийся, полный ужаса голос Тани:
— Кирилл Степанович, я в кабинете отца… Они уже здесь… Они…
И раздались длинные гудки — трубку не бросили рядом с аппаратом, аккуратно опустили на рычажки. Мазур машинально прикинул: не похоже, чтобы трубку выхватили у нее из рук, скорее всего, она сама ее положила, услышав, как распахивается дверь. Если те не догадаются, что она успела позвонить, шанс есть, и нешуточный… Если только… Если только обитателей дома оставят в живых… впрочем, будем холодны и логичны, и в другом случае шанс нешуточный, вот только все в доме погибнут…
— Что? — тихо спросил полковник, подавшись вперед. — У вас стало такое лицо…
Мазур положил все еще пищавшую длинными гудками трубку.
— Опоздали, — сказал он без выражения. — Они уже там.
…Мазур осторожно выглянул из-за угла, сменив отступившего полковника Мтангу. Улица, как обычно, тем более в час ночи, выглядела благолепно и мирно: справа отсвечивает в лунном свете стеклянный куб Министерства недр, уже очищены его окрестности от строительного мусора; в домах справа и слева не горит ни одно окно, ни один уличный фонарь не разбит. Неспешно проехала полицейская машина — что не могло насторожить тех, в доме: в ночь перед очередным торжественным мероприятием с участием Папы полиция так и крутится вокруг объекта.
В доме Акинфиева светились два окна — кабинет князя. Что, и это они знают? Многим известно, что Акинфиев порой засиживается в кабинете надолго, часов до двух ночи.
Слева дважды колюче вспыхнул красный огонек небольшого фонарика — на такой высоте, как если бы кто-то держал его в руке, присев на корточки так, чтобы остаться незамеченным из окон первого этажа.
— Все в порядке, — негромко сказал Мазур. — Они на месте.
Мтанга недоверчиво передернул плечами:
— Никто не видел ни малейшего шевеления…
— Так ведь это мы, — усмехнулся Мазур. — Сигнал-то вы видели? Ну, мне пора…
Он взял торопливо протянутую полковником пузатую бутылку, плеснул в пригоршню доброго коньяку и, внутренне передернувшись от такого надругательства над благородным напитком, размазал его по щекам и подбородку. Сел за руль начищенного черного «ситроена», плавно тронулся, выехал на улицу, на небольшой скорости направился к дому Акинфиева.
Участвовали только они шестеро, ни единого аборигена — а поскольку Папа одобрил, Мтанга не особенно и протестовал. И с доводами Мазура согласился. Здесь, конечно, имелся элитный парашютный батальон, неплохо натасканный французами на Корсике, но эти бравые коммандосы умели действовать только против военных объектов — с пальбой, шумом, гамом, подрывными зарядами, с превеликой оглаской. И не было спецназа, умевшего работать тихо и на любом объекте. Если поразмыслить, дело тут вовсе не в упущениях и недоработках — в Африке, знаете ли, опасно иметь спецназ, способный бесшумно отработать по гражданскому заданию, — запросто может оказаться, что какой-нибудь диктатор еще успеет подумать «Выучил на свою голову!», но будет уже поздно…
