— Мистер Джейкобс, вы можете быть чуточку посерьезнее? — с легкой укоризной спросил Икс.
— Могу, — сказал Мазур. — Считайте, что я совершенно серьезен. И постараюсь сберечь вам время… Насколько я уяснил из шпионских фильмов, всегда вербуют с помощью определенного набора приемов. Пистолетом не грозят, это глупо.
— Совершенно верно, — с доброй улыбкой ответил Икс. — В мирное время никто этого не практикует. Завербованный угрозами и принуждением человек крайне ненадежен…
— Ну вот, — сказал Мазур, — Значит, мои мысли идут в правильном направлении. Остаются деньги, либо компромат. Что до денег — вряд ли вы предложите достаточно много, я ведь и в самом деле не знаю никаких серьезных секретов, а значит, много мне никто не даст. К чему мне лишнее беспокойство ради мелких сумм? Компромат? Что-то я его пока не усматриваю. У меня нет ревнивой жены, а у девушки — ревнивого мужа, мы с ней оба узами брака не связаны. Так что, если даже вы, как это показывают в кино, всадили в спальне в люстру крохотную камеру, эта пленка может заинтересовать только любителей порно. Представления не имею, какие у них там, в госдепартаменте, правила приличий, но вряд ли у нее будут неприятности из-за того, что она провела ночь с мужчиной с соблюдением должной конспирации…
— У вас острый ум, мистер Джейкобс, — усмехнулся Икс.
— Профессия заставляет, — пожал плечами Мазур. — Ваш ход?
— Речь не идет о вербовке, — сказал Икс. — Мы всего-навсего хотим, чтобы вы выполнили для нас одно-единственное поручение.
Он вынул бумажник и аккуратно выложил на стол пять стодолларовых бумажек. «Мать вашу так, шпионов, подумал Мазур. Это что, такса у вас такая? Пит совал пятьсот, и вы туда же?»
— Это аванс, — пояснил Икс. — После успешного результата получите еще столько же, и мы с вами распрощаемся навсегда. Поручение не такое уж трудное. Насколько мы понимаем, девушка и дальше намерена поддерживать с вами определенные отношения… Ваша задача — найти способ попасть в ее служебный кабинет в штаб-квартире Национального Фронта. Предлог придумайте сами — ну, скажем, фоторепортаж. И улучив подходящий момент — а он наверняка представится — прилепите под стол вот эту безделушку…
Он достал из бумажника, который так и не убрал со стола, черный прямоугольничек размером с почтовую марку и толщиной со спичку. Положил перед Мазуром:
— Лучше всего — подальше вглубь, на длину руки. Предварительно снимите с этой вот стороны, что помечена маленьким белым плюсиком, пленку. Вот вам муляж, чтобы потренировались, только постарайтесь не перепутать. Вот и все. Как вы сами понимаете, для бомбы эта штучка чересчур миниатюрна. Это всего лишь микрофон. Из тех, что не обнаруживаются обычными датчиками — нужна аппаратура посложнее, а у них там такой нет, мы знаем точно. Работа несложная, деньги хорошие… Итак?
Мазур медлил. Забавно, но такой оборот событий — когда австралийца примется кто-нибудь вербовать, помимо местных и их заокеанских кормильцев — совершенно не предусматривался, и инструкций на сей счет Мазур не имел никаких. Значит, придется проявлять самостоятельность…
— Не так уж трудно улучить момент, если пробудете там достаточно долго, — сказал Икс. — Если потренируетесь, все отнимает какие-то секунды…
— А если я откажусь, что у вас припасено? — спросил Мазур.
— Боюсь, ничего особенно для вас приятного, — словно бы с легкими нотками извинения усмехнулся Икс. — Вы ведь знаете этот дом?
Он достал из бумажника небольшую фотографию и показал Мазуру. Действительно, он узнал сразу — тот дом, где держали Риту, он самый, вот и табличка с названием улицы и номером…
Икс ровным голосом продолжал:
— Сутки назад штурмовики Фронта похитили жену одного из офицеров милицейского спецназа. В этом самом доме ее насиловали — а вы это фотографировали. У нас есть надежный свидетель, который при необходимости подробно опишет и вас, и вашего спутника, весь ваш визит… Такой человек есть. Подробное описание вашей одежды и одежды мистера Деймонда, ваши балахоны и маски, прочие детали… А вот алиби у вас нет — откуда? Никто об этом не подумал…
Мазур небрежно спросил:
— И вы полагаете, что показания вашего человека — давайте считать, что он есть, я верю — окажутся убедительным доказательством для русских спецслужб, если вы им этот компромат закинете? Это только слова, я так понимаю, и ничего больше…
— Безусловно, — кивнул Икс. — Потому мы и не собираемся «закидывать» этот компромат в спецслужбы. Мы его забросим в тот самый отряд спецназа. А уж они найдут способ причинить вам массу неприятностей… а то и вульгарно переломают кости. Как по-вашему, это реальная угроза, или я блефую?
— Реальная, — сказал Мазур чистую правду.
В самом деле, могут и кости поломать. Плынник не позволит конечно… но если они будут выходить не на Плынника, а, скажем, непосредственно на мужа? И Плынник попросту не успеет ничего сделать, вообще знать не будет? Свидетель у них есть, изволите ли видеть… Если это не срежиссированная Деймондом проверка, а действительно какие-то посторонние, разгадка нехитрая: кто-то из тех, кто был тогда в особнячке, этим стучит. Уж конечно, не кто-то из парочки бугаев в подвале — они видели только балахоны и маски, а вот обычной одежды не видели. Либо охранник в холле, либо второй типчик, который туда выходил, когда они поднялись из подвала, больше просто некому…
Между прочим, он давно уже определил по акценту, кто они такие. И ошибиться не мог. Это польский акцент! Может, веселья ради заговорить с ними по-польски и посмотреть, какая будет реакция? Предположим, мама у него чистокровная полька, после Второй мировой оказавшаяся в Австралии. Нет, не стоит. Глупая забава, и не более того. Даже если поверят, на шею все равно не кинутся и от намерений своих не откажутся — в разведке подобные сантименты неуместны.
— Конечно, можете вместе с вашим помощником нынче же днем сбежать из этих мест, — сказал Икс. — Ну что же, признаюсь: у нас не будет возможностей этому воспрепятствовать. Но в этом случае вы потеряете неплохие деньги — вы ведь рассчитываете пробыть здесь достаточно долго и заработать прилично. Не проще ли принять наше предложение? Несложная одноразовая работа за хорошие деньги…
Мазур сделал вид, что с удрученным лицом всерьез задумался, даже голову повесил. Незваные гости терпеливо ждали. Через минуту он поднял глаза:
— Получается, вы не оставляете мне выбора?
— Получается, так, — словно бы даже с некоторым сочувствием сказал Икс. — Что поделать, такая уж у нас грязная работа. Вариантов будущего только три: либо вы соглашаетесь, либо посылаете нас к чертовой матери и получаете все обещанные неприятности, если рискнете тут остаться, либо бежите отсюда, потеряв неплохой заработок. Есть еще и четвертый — рассказать все вашим нанимателям. Но если вы как следует подумаете, сами поймете, что пользы от этого не будет. Ну, конечно, они могут вас где-нибудь спрятать, но нормально работать вы после этого не сможете. Да и прятать, очень возможно, не будут — зачем им такая обуза, если они больше не смогут вас полноценно использовать? Логично?
— Логично, — кивнул Мазур.
— Итак?
— Черт, вы не оставили мне выбора…
— Иными словами, вы согласны?
— Придется рискнуть, — сказал Мазур.
— Ну, особенного риска и нет… Главное, проделать все достаточно ловко и быстро, — он глянул цепко, словно целился. — Только имейте в виду: у разведки свои законы. Если вы, дав согласие и взяв деньги, не выполните работу или кому-то нас выдадите, получите пулю в спину. Таковы уж законы игры, не мы их придумали, не нам их и менять… Верите?
— Верю, — проворчал Мазур. — Но я никак не могу гарантировать, что проверну это дельце завтра-послезавтра…
— Никто и не требует такой спешки, — сказал Икс мягко. — Скажем, неделя. За это время вы успеете придумать достаточно убедительный повод, чтобы оказаться в ее кабинете. Максимум — восемь дней. Но это и в самом деле максимум. Любая затяжка сверх этого срока будет расцениваться как умышленный саботаж. Уяснили, мистер Джейкобс?
