Браун шагнул вперед.
— Отпустите моего кота.
Лицо первой женщины расплылось в улыбке. Она сказала:
— Доктор Браун, мы рады, что вы вернулись. Ваш кот, кажется, невзлюбил нас. Пожалуйста, садитесь. Я посажу его к вам на колени.
Браун остался на месте.
— Я узнаю ваш голос. Это вы мне звонили. Притворялись агентом ФБР. Зачем?
— Прошу прощения за этот обман. Мы не хотели вводить вас в заблуждение. Нам просто нужно поговорить. Наедине. А за вашим домом следили двое мужчин, поэтому мы не могли просто постучать в дверь. Мы рассудили, что они последуют за вами, если вы куда-то пойдете. Дадут нам шанс проникнуть внутрь незамеченными.
Браун подошел к окну, выглянул из-за края шторы, затем повернулся обратно.
— Синий седан? Какого черта тут происходит?
— То, что я сказала вам по телефону? Кроме того, что я агент, это правда. Особенно та часть, что вы в опасности. Мы здесь, чтобы помочь вам.
— Помочь мне? Как? Кто вы?
— До этого еще дойдем. Но сначала нам нужна одна информация. Пожалуйста, садитесь. Позвольте мне объяснить.
Браун проковылял к креслу и опустился в него.
Женщина передала ему кота.
— Ваша исследовательская группа в Индии, в 1969 году. В ней было восемь человек.
— Индия? Я там никогда не был.
— Не тратьте время. Угроза вам реальна. Поверьте мне. Итак, восемь человек.
Браун покачал головой.
— Семь.
— Восемь. — Женщина достала из кармана написанный от руки список и протянула его Брауну. — Мы знаем семь имен. Вы должны сказать нам то, которого не хватает. Чтобы мы могли защитить оставшихся в живых участников.
Браун взглянул на листок бумаги. Имя Оуэна Бака было написано другим почерком. Должно быть, он сдал остальных. Он всегда был самым слабым. Всегда говорил о том, чтобы рассказать все. Но, должно быть, он совсем расклеился, если уже и считать не мог.
— Там было семь человек. Все их имена здесь.
— Там было восемь. Видите вопросительный знак? Одного имени не хватает. Вы должны сказать нам, кто это.
— Там было семь. Я был там. Вас не было. Так что я знаю, о чем говорю. А вы — нет. И вам не следует задавать вопросы о 69-м. Никому не следует. Пора закрыть эту книгу. Пора вам уходить.
— У вас хороший район, доктор Браун. Хотя здесь много оживленных дорог. Много водителей спешат, не концентрируются, не смотрят, куда едут. Было бы очень легко сбить человека. Еще легче — маленькое животное. Например, кота.
— Я не собираюсь это слушать. Вам нужно уходить. Сейчас.
Браун прижал Геркулеса к груди одной рукой, а другой начал выталкивать себя из кресла. Он поднялся наполовину, затем вторая женщина метнулась за ним и навалилась на плечи, заставляя его сесть обратно. Его локоть вылетел в сторону, едва не сбив с тумбочки трубку и кисет с табаком.
Первая женщина сказала:
— Если кота собьет машина, он умрет сразу? Может быть, наверное. Но может и нет. Представьте, что находите его, всего раздавленного и истекающего кровью. Подбираете его. Мчитесь в ветеринарную клинику.
— Нет.
— Ждете у дверей операционной. Молитесь, чтобы его спасли. Боитесь, что повреждения слишком серьезны.
— Клянусь, там только семь имен. Кто бы вам ни сказал иначе, он ошибается. Если вы хотите причинить боль, чтобы доказать, что я не лгу, причиняйте мне. Мне все равно. Только оставьте моего кота в покое. Он ничего вам не сделал.
Женщина убрала список обратно в карман.
— Хорошо. Мы закончили. Я верю вам. И прошу прощения. Это важно, поэтому мы должны были убедиться. Мне жаль, что мы вас расстроили. — Она помедлила мгновение, затем сказала: — Знаете, вы вдруг очень бледны. Могу я принести вам кофе перед уходом? Чай? Что-нибудь покрепче?
— Вы шутите? Вы вламываетесь в мой дом и угрожаете убить моего кота и думаете, я буду пить что-то, что вы мне дадите? Забудьте. Можете сами выйти.
Женщины дошли до двери, затем остановились и обернулись. Первая сказала:
— Куда же наши манеры? Мы забыли представиться. Я Вероника Сэнсон. Это моя сестра, Роберта.
Браун не ответил. Он только крепче прижал к себе Геркулеса.
Вероника сказала:
— Нашего отца звали Морган Сэнсон. Важно, чтобы вы это знали.
* * *
Брауну не нужно было говорить. Он знал, кто такой Морган Сэнсон. Он глубоко вздохнул и прислушался к шагам в прихожей. Они приблизились к входной двери. Она открылась. Снова закрылась. И наступила тишина. Он выдохнул. Погладил Геркулеса и потянулся за трубкой. Нервы ни к черту. Он набил чашу. Стряхнул приставшую табачную крошку. Поднес зажигалку так, что пламя затрепетало, и табак начал тлеть. Он сделал долгую, глубокую затяжку. Втянул дым. Задержал в легких. Медленно выдохнул. Втянул еще немного. Продолжал, пока голова не опустилась на спинку кресла. Глаза закатились. Потом изо рта начали сочиться комки беловатой пены.
Вероника и Роберта шагнули обратно в комнату. Они никогда не покидали дом. Они наблюдали, как спина Брауна выгнулась дугой. Кот спрыгнул и убежал за диван. Браун дернулся и схватился за живот. Потом за грудь. Его вырвало длинной зеленоватой водянистой струей. Она пропитала перед рубашки и брюк и разбрызгалась по широкой дуге на ковре. Он дернулся снова. Все тело свело судорогой. Дважды. Трижды. Затем он обмяк и замер.
* * *
Вероника и Роберта подождали пять минут, чтобы убедиться. Затем они переместились в прихожую. Телефон Брауна стоял на низком квадратном столике. Вероника надела перчатки и достала из кармана предмет. Небольшой диктофон. Она нажимала кнопки, пока не нашла нужное место, затем взяла трубку. Набрала 911. Подождала ответа оператора службы спасения. Затем поднесла диктофон к микрофону и нажала «воспроизвести».
— Помогите? — сказал голос Брауна, немного приглушенно, но достаточно разборчиво.
* * *
Ричер дал сержанту Шапелье пару минут, чтобы остановить кровь и размять ноющие суставы. Он проверил, не слишком ли сержант Холл пострадала после того, как ее вышвырнули из грузовика. Затем снова забрался в кабину и заставил Шапелье ехать за «Хамви» Холл до самого КПП Арсенала. Нужно было уладить формальности. Организовать медицинскую помощь. Сопровождение. Заполнить бумаги. Но сначала нужно было сделать телефонный звонок. Время вдруг стало критическим. Требовались особые меры, и Ричер знал, как работает машина. Обычные шестерни будут молоть слишком медленно. Нужны были shortcuts; иначе золотая возможность ускользнет у них из рук. Мит Лоф, может, и считал, что два из трех — неплохо, но Ричер был с этим категорически не согласен. Это уж точно.
