Именно туда меня звала баронесса д’Арлейн — та, которую мы когда-то похитили по приказу ярла Ярвена. Я совершенно забыла о ней. Но, судя по всему, знания из хранилища данных, что она получила, она направила в неожиданное русло.
Она ведь даже рассказывала, что рядом с её землями находятся бывшие территории землян, и что там сохранилась медицинская капсула. Неработающая, по её словам, медицинская капсула.
— Война войной, а торговля — по расписанию, Даниэла. Так было и так будет всегда.
Мне показалось, или за этими словами скрывался какой-то иной, более глубокий смысл?
Мне показали комнату, где я могла освежиться, предложили переодеться. Орин прибежал примерно через полчаса и, не теряя ни секунды, начал засыпать меня вопросами о мести, говоря, что не смог продолжать урок, как только услышал о моём возвращении.
— Всё хорошо, Орин, — я едва сдерживала улыбку, желая поскорее рассказать ему хорошую новость. — Те, кто ответственны за смерть папы, наказаны.
— А мамы? Это были разные люди? — мальчик за это время заметно похудел, лицо осунулось, побледнело, будто он почти не выходил наружу. — Мы должны отомстить, Дани, как и полагается детям Севера! Отправимся прямо сейчас!
В его голосе слышалась мольба — такая, словно он мечтал покинуть это место немедленно. Я внимательно осмотрела брата, но не нашла ни единого следа дурного обращения.
Наоборот, Орин был одет в богатую расшитую тунику и тёплые штаны, а на запястье у него болтался симпатичный металлический браслет.
— Она может быть жива, Орин. Я верю, что жива, — я отодвинула прядь тёмных волос с его лица и улыбнулась. — Скажи, с тобой плохо обращаются?
— Что?! — казалось, сама мысль о том, что Синье жива, стала для него потрясением. — Нет, хорошо! Мы поедем за мамой? Дани, поедем прямо сейчас!
От волнения он начал быстро дышать, отступил назад, вновь и вновь прося меня уехать немедленно. В какой-то момент его голос стал прерываться кашлем, и детское лицо скривилось от боли.
— Дравнор! — крикнула я, и торговец тут же оказался рядом. Не один — в его руках был отвар из бризоцвета, словно он знал заранее, что произойдёт, или, быть может, делал это уже не в первый раз.
— Сейчас, выпей, — я поднесла к брату резную деревянную кружку, и он начал пить жадно, торопливо, сдавленно. — Мы отправимся, Орин. Как только ты немного придёшь в себя и моя лошадь отдохнёт.
Я прижала брата к себе, чувствуя, как он слабо сопротивляется, не желая показывать слабость — ни мне, ни Дравнору. Но я не отпускала его, пока не почувствовала, как тяжёлое, давящее чувство понемногу отпускает.
Я волновалась. И блефовала — почти всё время. На деле я очень сильно рисковала, оставляя Орина здесь. Но верила, что нигде для него не будет по-настоящему безопасно — а уж тем более рядом со мной.
Орин здоров. О нём заботились. Его даже учили. И сейчас…
— Ты не можешь просто уехать, Даниэла, — тихо произнёс за моей спиной Дравнор, и я застыла. А потом медленно продолжила гладить Орина по голове, дожидаясь, пока не утихнет даже самый лёгкий кашель.
Его слова не удивили меня. Напротив — я понимала, что должна как-то отплатить за заботу об Орине. Я собиралась предложить им свои услуги мага, сопровождать караваны, как и прежде, но подозревала, что разговор пойдёт в совсем другом направлении.
— Ярл ждёт тебя завтра, Даниэла. Он знает о твоей настоящей магии.
Я сглатываю, не позволяя Орину смотреть на меня, видеть мои бегающие глаза. А затем, взяв себя в руки, наклоняюсь и с улыбкой говорю братику:
— Подожди меня в моей комнате, Орин. Не переживай за маму. Ты же знаешь, она сильнее многих воинов и умеет выживать в лесу месяцами, если понадобится.
— Нет, я тоже должен знать! Тебя не было так долго, и сейчас…
— Орин… — мы с Дравнором произносим это одновременно, с тем самым тоном, в котором ясно слышится: сейчас не время для споров, взрослым нужно поговорить без него.
— Но… — Орин возмущённо смотрит сначала на меня, затем — на торговца. Но тот лишь покачивает головой, и, притихший, брат уходит. Слишком чинно, совсем не по-Ориновски.
Я хмуро оборачиваюсь к мужчине, не понимая, как за каких-то несколько недель он превратил драчливого, упрямого мальчишку в этого послушного, ухоженного юношу. Он даже начал напоминать мне хорошо воспитанных детей из богатых семей. Это преображение кажется мне чуждым — и оттого неприятным.
— Ему нужна мужская рука, Даниэла. Он не уважает тебя, позволяет себе глупости, не думает о будущем. Как и ты.
— Он ребёнок, Дравнор. И я не его мать. Я — его сестра, — возражаю я, с удивлением вглядываясь в неожиданно серьёзное лицо мужчины, подошедшего ко мне. Он смотрит мягко, по-доброму — смотрит на меня как на женщину, а не как на воина, за которого принимал, пока считал меня Даном.
Хотя, если вспомнить наш последний разговор…
— Давай перейдём к делу. Чего хочет ваш ярл? И что ты говорил о настоящей магии?
Ни за что я не признаю, что обладаю настолько сильным даром. Это немедленно повесит на меня мишень и навсегда лишит надежды на ту мирную, спокойную жизнь, которую я так жажду.
Ту жизнь, что в последнее время стала казаться невозможной.
— Завтра он хочет просто поговорить с тобой. А уж что произойдёт дальше… будет зависеть от твоих ответов.
Впервые за всё наше общение Дравнор произносит нечто, что может прозвучать как угроза. Он сам, кажется, это понимает — морщится, и в его тёплых карих глазах появляется тень сожаления.
— Поговорим за ужином. Тебе не о чем волноваться. Всё, чего ты пожелаешь в этом доме — к твоим услугам. Но я должен предупредить сразу — уйти тебе или Орину не позволят.
— Подожди! — требую я, чувствуя, как во мне начинает закипать раздражение. — Я не собираюсь ждать. Расскажи мне сейчас о своих намерениях и намерениях вашего ярла.
— Нет, Даниэла. Сейчас не время. Ты слишком напряжена, — Дравнор качает головой. — Тебе не о чем беспокоиться. Я не буду давить. У тебя будет всё время, какое нужно. Но твой выбор ограничен — теперь, когда ярл знает о твоём даре огня. Я просто хочу, чтобы ты поняла: я могу быть для тебя наилучшим вариантом. Ты сможешь жить той самой жизнью, о которой мечтаешь. Я же вижу…
— Что это значит?! — рычу я, бесаясь от намёков и недомолвок. В прошлый раз он был куда прямолинейнее, но, очевидно, информация о моей магии изменила всё.
Как она вообще до него дошла? И кто ещё может знать?
Ярл Ярвен?
— Видела бы ты, как мечутся сейчас твои глаза. Как у загнанного в угол зверя, Даниэла, — мужчина подходит ближе и набрасывает на мои плечи шерстяное одеяло, лежавшее на одной из кушеток. — Всё в порядке. Ты в безопасности здесь. Но мир за пределами нашего клана может быть опасен для тебя. Поговорим вечером, за ужином. Вместе с Орином.
Дравнор уходит, оставляя меня в растерянности, с закипающей злостью внутри. Я ведь знала, чувствовала, что правда о моей магии рано или поздно распространится, но всё же надеялась, что у меня будет больше времени.
Знает ли ярл Ярвен? Попытается ли он воспользоваться этим? Устранить меня? Надавить через Орина?
А что, если остаться здесь, сейчас, рядом с братом — действительно лучший выбор? По крайней мере для него? Поможет ли Дравнор мне найти Синье?
Выругавшись, я отправилась готовиться к ужину и навестить Орина. Нужно хотя бы выслушать, что предложат Дравнор и его ярл, а уж потом принимать решение. Торг уместен всегда, особенно с такими, как они. Не зря Бартерхалл считался самым знаменитым торговым кланом всего Айзенвейла.
Но ужина мы не дождались — стоило только солнцу окрасить ухоженные улицы Бартерхалла в тёплое, алое сияние заката, как паника начала расползаться от дома к дому.
Сначала я не придала этому значения, но, услышав первый крик и закрыв глаза, сразу поняла: повсюду, на огромном расстоянии, разгорается пламя. Огни лагерей, очагов, сотни факелов.
Пламя дрожит, растёт, движется вместе с теми, кто его несёт. И судя по всему, ничего хорошего это клану Бартерхалл не сулит — потому что в городе собирается большое войско, готовое к обороне. Готовое встретить тех, кто уже на подходе.
