– Она знает? – спросил Мазур.
Он был не любитель дурацкой романтики, но все равно чуточку неприятно было думать, что все вчерашнее случилось исключительно ради того, чтобы покрепче привязать его к этому вот плану.
– Представления не имеет! – захохотал Билли. – Мне эта идея пришла в голову сегодня утром в... в городе. Между прочим, как раз с похмелья мне в голову приходят совершенно гениальные идеи. Кимберли ни сном ни духом... Да ей и не надо забивать себе башку такими подробностями. Ее дело – ослепительно улыбаться и притворяться перед фотографами, что у нее вот-вот лифчик упадет. А деловые комбинации ей не по плечу, для этого есть пройдоха Билли Бат... Гляди! – он вытащил из портфеля целую пачку глянцевых номеров «Плейбоя», где на обложке красовалась великолепная Кимберли. – Ты говорил, не видел, вот, держи... Подумай потом, как наша девочка будет выглядеть в том же стиле, но на палубе «Русалки» в акваланге, с золотыми гинеями на ладошках... Точно тебе говорю, выгорит, это не дурацкий дом с привидениями!
Лаврик забрал у него один из журналов и принялся вдумчиво рассматривать, что вызвало у Мазура совершенно глупый приступ ревности. Тьфу ты, как она была хороша, раскованна и откровенна!
– Ну, балда?
– Билли, – вкрадчиво сказал Лаврик, с сожалением откладывая журнал. – А какой в этом наш интерес? Бизнес есть бизнес, парень, пока что игра идет в одни ворота...
– «Русалка» в полном вашем распоряжении.
– Маловато...
– Процент со всех денежек, что мы на той истории забашляем. Это только сначала придется платить журналистам, а потом уже нам начнут платить – за интервью, за рекламу... Мы обязательно сдерем с кого-нибудь за рекламу, за то, что Ким будет лопать именно эти шоколадки, носить именно эти часы, плавать на такой-то резиновой лодке, а не на сякой-то... В этом отношении у меня уже есть опыт: бижутерия, косметика, джинсы конкретных фирм, дело знакомое... Когда пойдут деньги – получить свой процент, без обмана! Да мало ли на чем еще можно будет заработать, я ж с вами делюсь предварительными наметками...
– Ну вот что, – сказал Лаврик решительно. – Это все прекрасно, Билли. Меня, во всяком случае, убеждает. Но такие дела не решаются с маху...
– Кто ж спорит!
– Сделаем так, – сказал Лаврик тоном акулы с Уолл-стрит. – Нам пора в море. А вечером, когда вернемся, мы с тобой сядем за бумаги – и вот тогда уже продумаем все железно, до тонкостей, так, чтобы выгода была обоюдной... Не налакаешься к тому времени, старина?
– Кто, я? Когда пахнет отличным проектом и деньгами? – Билли бешено огляделся и, уцапав свою бутылку, вмиг вылил ее содержимое в кухонную раковину. – Видал? Когда замаячат неплохие бабки и нешуточная выгода, Билли Бат становится трезвехоньким, как стеклышко!
– Отлично, – сказал Лаврик. – Вечером, значит, все обсудим... а сейчас, извини, нам с Джонни нужно потолковать. О деталях...
Двигаясь непринужденно, но решительно, он поднял Билли со стула, сунул ему в руку портфель и вмиг выпроводил за дверь, прежде чем Билли сообразил, что можно и сопротивляться. Мазур видел в окно, как мистер Бат шагает вверх по тропинке, то и дело спотыкаясь – поскольку полностью отрешен от реальности, машет руками в воздухе, определенно подсчитывая грядущие прибыли и возводя в уме убедительнейшие декорации для будущих триумфальных маршей...
– Истина, бывает, глаголет устами не только младенца, но и дурака, – сказал Лаврик.
– То есть?
– Нужно соглашаться немедленно.
Мазур молча вылупил на него глаза.
– Вот именно, – сказал Лаврик без улыбки, с сосредоточенным лицом. – Потому что в создавшихся условиях лучшего расклада для нас и не придумать. Если у нас, кроме «Черепахи», будет еще и «Русалка», мы разобьемся на две тройки, сможем обработать за день вдвое большую площадь... Учитывая, как поджимает время и начальство нервничает, идеальный вариант...
– Репортеры, – напомнил Мазур. – Наши рожи на пленке...
– Ну, это меня как раз не беспокоит, – отрезал Лаврик. – Все равно они не свалятся на голову немедленно. А пока они сюда доберутся, мы успеем как следует поработать... Да и потом нетрудно придумать что-нибудь, чтобы как можно реже попадать в кадр. Если напрячь извилины, можно выдумать что-нибудь, уж это ты мне предоставь... В общем, как ни крути, а выгоды для нас от этой похмельной идеи пока что гораздо больше, чем для твоей очаровательной знакомой... А вот, кстати, и она, у нас сегодня, такое впечатление, прием... Я тебя умоляю, спровадь ее побыстрее – в море пора...
Мазур посмотрел в окно. Оба фэбээровца уже торчали возле своей машины, а Ким, пройдя мимо них, словно мимо пустого места, уже поднималась на крыльцо. Постучала для приличия и тут же распахнула скрипучую дверь, влетела в кухню.
Лаврик старательно изобразил, будто обмер от восторга и изумления, узрев восходящую звезду вот так запросто – даже челюсть слегка отвисла, а в глазах горело столь искреннее восхищение и почтение, что Мазур мысленно сплюнул. Даже не глянув на него, Кимберли бросилась к Мазуру, форменным образом вцепилась:
– Джонни, ты живой?!
– А что со мной должно было случиться? – пожал он плечами.
И показал за спиной Лаврику кулак. Тот, судя по его шагам, ворчливо вышел из кухни – но, зная его, Мазур не сомневался, что подслушивать будет все равно – разумеется, в интересах дела.
– Господи... – она прижалась всем телом, вздрагивая. – Ко мне только что приходили два типа...
– Знаю, – сказал Мазур. – Из ФБР. Я с ними тоже перекинулся словечком...
Он посмотрел в окно – тип по имени Гас так и торчал возле машины, беззастенчиво пялясь на них с легкой улыбочкой. Мазур послал ему яростный взгляд. Фэбээровец, нахально ухмыляясь, поднял большой палец, подмигнул, но все же сел в машину, и она укатила в сторону центра.
– Значит, ты уже знаешь?
– Про что?
– Про этого мерзавца, Аугусто...
– А что там с ним? – спросил Мазур серьезно. – Они мне ничего не рассказали толком, разве что задали кучу дурацких вопросов...
Кимберли подняла голову, заглянула ему в лицо:
– Оказывается, он террорист! Какие-то фронты, то ли боливийские, то ли колумбийские... В общем, откуда-то оттуда... Они мне долго мотали душу, потом все же соизволили рассказать, когда я им втолковала, что знакома с ним всего день, что познакомилась чисто случайно... Фронт национального освобождения... коммунистического протеста... в общем, что-то такое.
– Н-да, – сказал Мазур. – То-то он мне показался серьезным мальчиком, ничуть не похожим на бизнесмена... А это точно, никакой ошибки?
– Ни малейшей! Они меня особо предупредили, что следует быть осторожной... Джонни! А если они вчера собирались меня похитить? Они же вечно хватают в заложники известных людей...
– Глупости, – сказал Мазур.
А про себя подумал, что догадка не такая уж глупая. Во всяком случае, имеющая право на существование. Трое с трещотками под полой, которых Аугусто неизвестно зачем притащил с собой на мирный прием...
– А если они вернутся? Эти двое говорят, что вряд ли, но я боюсь... Хотела вообще отсюда уехать, но Билли твердит, что у него какой-то грандиозный проект и ты вроде бы в курсе... Что мы обязаны тут остаться... В чем дело?
– У Билли, кажется, и в самом деле родилась неплохая идея, – взвешивая слова, сказал Мазур. – Совсем недурная...
– Значит, мне и дальше тут торчать?
– Боюсь, придется...
Она прижималась всем телом и вздрагивала так, что ни о каком притворстве речи вроде бы не шло.
– Джонни, – тихо сказала она Мазуру на ухо. – А может, вы ко мне переберетесь? В этом чертовом особняке можно целую армию расквартировать. Я боюсь, честно. Матросы – растяпы, капитан Монро – уже старик, от Билли в случае чего не будет никакого толку. А ты с ними справился как в кино... И револьвер, что ты у него забрал, так и лежит у меня в спальне... И твои друзья производят впечатление надежных ребят... От тебя такая уверенность идет...
