Чума Эпсилона (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич

Они угостили меня очередной порцией вопросов, но никаких новых ответов у меня не появилось.

— А теперь я предлагаю вам пройти в четвертый вагон, — сказал я.

— Почему? — спросил молодой парень, чем-то похожий на Рика. Может быть, он тоже был наркоманом.

— Потому что здесь скоро станет холодно и нечем дышать, — сказал я.

— Вы собираетесь наружу? — сообразил чувак чуть постарше.

— Не мы. Только я.

— Но зачем?

— Хочу запустить поезд.

— Это невозможно, — сказал он. — У этих составов нет ручного управления.

— Я все равно попробую.

— Идите-идите, — подбодрил их Рик. — Что вы теряете-то? Тот вагон ничем от этого не отличается.

Они потянулись на выход, а я принялся напяливать не себя костюм. Чтобы надеть его поверх комбинезона, мне пришлось вытащить содержимое из карманов.

Нож, пистолет и материнский камень.

— А это что? — поинтересовался Рик, ткнув пальцем в сторону Генри.

— Специальное оборудование, — буркнул я. — Тебе тоже лучше уйти. Я собираюсь использовать дверь в тамбур, как шлюз.

— Я подожду тебя с той стороны, — сказал он. — На всякий случай.

— Ладно, — согласился я. Пользы от его предложения было немного, но я не имел ничего против, если он будет хоть чем-нибудь занят.

Он вышел, пожелав мне удачи и помахав на прощание рукой. Я рассовал свой скарб по карманам защитного костюма. Скудный набор, ящик с инструментами бы мне точно не помешал, но где ж его взять? Обычные рейсы ничем подобным не комплектуют.

Дверь наружу отказывалась открываться, справедливо полагая, что обычному человеку за бортом делать нечего, а у ремонтников должны быть авариные коды. У меня аварийных кодов, разумеется, не было, и я не собирался терять время, пытаясь из раздобыть.

Привычным жестом я содрал с мизинца псевдоплоть и вставил палец в диагностическое отверстие электронного замка. Сим-сим, откройся.

Сим-сим открылся, дверь с низким гулом убралась в стену, а мне в лицо ударила волна холода, который я почувствовал даже через защитный костюм. А в спину мне ударил ветер, создаваемый покидающей вагон атмосферой.

— Насколько тщательно ты все это обдумал, кэп?

Вместо ответа я спрыгнул на землю и побежал вдоль состава. Четвертый вагон, третий…

Когда я миновал второй, на меня налетел сильный порыв ветра. Это вышло так неожиданно, что я еле удержался на ногах.

Защитный костюм оказался полной фигней и профанацией. Самое дешевое, что только можно было найти на рынке. Запаса кислорода на пару часов, термозащита… ну, такая себе термозащита. Снаружи было всего-то минус тридцать пять, а я уже чувствовал идущий от грунта холод через подошвы.

Морозный поток пробирался под костюм через отрезанную перчатку.

Я добрался до первого вагона и нырнул под поезд. Управляющий модуль находился справа от рельса, и я быстро его нашел. Панель, закрывающая диагностический разъем, крепилась четырьмя болтами, и, судя по их внешнему виду, их не откручивали со времен прошлого рейда Кочевников.

То есть, никогда.

Поскольку гайковерта я с собой не прихватил, пришлось использовать пальцы. Содрав по паре квадратных сантиметров с большого и указательного, я таки открутил все болты и отбросил панель в сторону.

Щелк.

Едва мизинец вошел в диагностический разъем, как причина остановки стала очевидна. Нейро-машинист завис, поскольку перестал видеть маршрут и не был уверен, есть ли впереди рельс. Он пытался вызвать диспетчерскую и ежесекундно посылал отчеты, но поскольку сети не было, данные никуда не уходили и ответа он не получал.

Волшебник отправил его в нокдаун и настроил соединение с местной сетью. По сути, для того, чтобы добраться до Новых Надежд, мне требовалось использовать всего две команды. «Вперед» — чтобы поезд сдвинулся с места. И «стоп», чтобы вовремя его остановить.

Для этого мне надо будет ехать в переднем вагоне.

Щелк.

Связь с поездом была стабильна, так что услуги Волшебника мне больше не требовались.

— Начинаю верить, что у тебя получится, кэп, — приободрил меня Генри.

Пока я был в профиле Волшебника, Генри голоса не подавал и вообще старательно делал вид, что его не существует. Это со мной он может вести себя на равных, а вот Волшебника он опасается. Слишком хорошо усвоил, на что тот способен.

Я вылез из-под поезда. Моя правая рука практически нечувствительна к внешним воздействиям, а вот все остальное основательно замерзло, пока я лежал на грунте и ковырялся во внутренностях поезда. Мне хотелось как можно быстрее вернуться в тепло, так что я пробежал вдоль состава, запрыгнул в последний вагон и увернулся от Борга, который попытался проломить мне голову какой-то железякой, ранее служившей частью поручня.

Человеческая тупость не перестает меня изумлять.

Мы были в десяти минутах езды от города, где он, сохранись у него желание отомстить за смерть товарища, мог бы найти добрую сотню более увесистых и подходящих для проламывания голов железяк. Но вместо того, чтобы выждать положенное время (ведь месть, как принято считать, блюдо, которое нужно подавать холодным), эти четверо нацепили защитные костюмы и попытались лишить остальных пассажиров их единственного шанса на выживание. Ведь теперь никто, кроме меня, не сможет управлять этим поездом, а спасатели сюда вряд ли приедут.

Эти четверо были уже мертвы. Даже если бы им хватило кислорода, они не смогли бы пройти почти сотню километров, прежде чем замерзнуть ко всем чертям. Я побывал снаружи, и знаю, о чем я говорю.

Так что, в общем-то, можно сказать, я их даже не убивал. Я лишь восстанавливал историческую справедливость.

Второй попытался пинком выбросить меня из вагона. Ошибка этих людей заключалась в том, что они строили планы и подгадывали момент, рассчитывая, что имеют дело с обычным человеком.

А я гораздо быстрее.

Я увернулся от пинка и ударил его в грудь кулаком той самой руки, которая совсем недавно откручивала заржавевшие болты. Он отлетел в сторону и сбил с ног третьего. Четвертый был слишком далеко, а Борг только замахивался для следующего удара, так что я успел выхватить из кармана игольник и выстрелил ему в живот.

Надетые на парней костюмы не обладали функциями брони. Они и с прямым-то своим назначением едва справлялись.

Борг рухнул, выронив свою неандертальскую дубину, а я чуть довернул запястье и выстрелил второму в горло. Третий схлопотал иголку в грудь.

Просто, спокойно, как в тире.

Четвёртый и последний отскочил назад, поднимая руки в универсальном и не допускающем двойной трактовки жесте. Я всадил иглу ему прямо в сердце. Возможно, каждый человек имеет право на второй шанс, но вот о третьем точно никто не говорил.

— А я тебя предупреждал, кэп, — торжествующим тоном заявил Генри. — Если что и сведет тебя в могилу, то исключительно твое человеколюбие. Каждый раз, когда ты отказываешься стрелять, когда это необходимо, выходит тебе боком.

— Завали, — сказал я.

— Когда-нибудь и я тебе так скажу, кэп, — мечтательно пообещал он.

Я снял шлем, сунул его под мышку, как заправский космонавт, и оставил побоище за спиной. В четвертом вагоне не было никого, кроме Рика, сидевшего у стены и зажимающего рану на голове. Между пальцами струилась кровь.

— Они все равно собирались уйти, и заодно решили устроить тебе засаду, — сообщил он.

— Я догадался.

— Они…

— Больше никого не побеспокоят, — сказал я, помогая ему встать.

Генри тут же заныл о том, что от Рика нет никакой пользы, незачем с ним возиться и лучше оставить его там, где он лежал. Но Генри — нейромозг, я же пытаюсь сойти за человека, а человек бы так не поступил.

Рик нетвердо стоял на ногах, так что мне пришлось послужить ему опорой. Так мы вернулись в наш родной третий вагон, и обнаружили, что он тоже пуст. Видимо, пассажиры решили объединиться.

Пусть их, лишь бы не против меня.

Общество обнаружилось в первом вагоне, подтверждая мой тезис о том, что можно было обойтись им одним. Я посадил Рика на свободное место, а сам протолкался к переднему смотровому стеклу. Поскольку ни прожектора, ни фар здесь не предусмотрели, а снаружи окончательно стемнело, видимость была такая себе. Полагаю, остальные пассажиры вообще ничего не смогли бы различить.