Пиранья. Компиляция (СИ) - Бушков Александр Александрович

В руках у троицы моментально появились пистолеты – что характерно, все до единого с глушителями. Чтобы прояснить ситуацию, Мазур сказал по-русски:

– Ну, это вы зря, ребята, не надо меня так уж пужаться...

– Береженого бог бережет, – ответил на той же мове усатый. – Грицко, посмотри девку...

Тот, что стоял слева от него, осторожно приблизился к постели, присмотрелся, потряс Анку за плечо. Она отмахнулась, не открывая глаз, пьяным голосом, невразумительно обложила его в три этажа с мезонином, повернулась на другой бок и натянула простыню на голову.

– Вроде пьяная в сиську...

– Все равно, посматривай, – распорядился усатый. – С этим типом осторожность не помешает. Как жизнь-то, Мазур?

Мазур смотрел на него. В голове привычно шла канцелярская работа, можно бы сказать, жужжала, щелкала и мельтешила карточками некая картотека. Где-то он видел и этот поворот головы, прочно сидевшей на крепкой шее, и фигуру, и лицо, вот только усы, такое впечатление, были гораздо меньше. Если их мысленно и обстричь наполовину, поменять прическу... Некая операция? «Каскад», «Кондотьер»? «Шквал»? «Амазонка»? Страна? Южный Йемен, Эль-Бахлак, Латинская Америка... Балтика, Черное море... Теплее!

– Между прочим, – с ухмылочкой сообщил усатый, – нормальный безвинный человек уже давно возмущался бы, законы припоминал, полицией грозил и о правах человека орал. А вы, герр Мазур, так спокойно сидите, словно незнакомцы с пушками для вас в порядке вещей...

– А о чем беспокоиться? – пожал плечами Мазур. – Денег у меня кот наплакал, часы скверные, на педрил вы не похожи...

– Веселый дядька, – осклабился тот, что бдительно стоял над добросовестно похрапывавшей Анкой.

– Еще бы, – сказал усатый. – Это ж Мазур, живая легенда. Как начнет веселиться, оглянуться не успеешь, а уж полыхает что-нибудь синим пламенем... – он поморщился, произнес тихо и даже, такое впечатление, задушевно: – Степаныч, сука ты нелюдская, что ж ты мне всю малину обосрал?

– Mнe ваши беспочвенные обвинения очень даже странны, – сказал Мазур. – Малина, между прочим, здесь категорически не произрастает. Это даже я знаю, хоть и живу тут пару дней...

– Спокойный, – прокомментировал тот, что оставался стоять рядом с усатым. – Не понимает товарищ...

– Отнюдь, – тихо и серьезно сказал усатый. – Все он понимает. А потому не нравится мне его спокойствие... Так. Под майкой, конечно, ничего нет. А вот... Ноги вверх.

– Не понял, – сказал Мазур.

– Да все ты понял, козел... Ноги задери, как там тебе удобнее. Ну, живо, а то мы сами проверим...

Мазур, вздохнув, задрал ноги. Широкие штанины сползли, и, разумеется, сразу открылась прикрепленная к правой щиколотке черная кобура с «Вальтером», небольшим, однако убойным. Заначка на черный день, фигурально выражаясь.

– «Липучку» расстегни и пистоль аккуратненько стряхни на пол, – приказал усатый. – Левой рукой. И не дури. Чуть что не так… Сам понимаешь, что к чему, не целка.

Мазур выполнил требование, при этом не почувствовав ровным счетом никакой утраты. В комнате и так оставалось еще целых четыре пистолета – три у белых и один в кобуре у офицера, слушавшего непонятную речь с любопытно-отстраненным видом. Выбор богатый. Так даже лучше: сплошь и рядом, разоружив тебя, противник полагает, что ты стал менее опасным. Ну да, вон тот откровенно расслабился, когда кобура со стуком упала на пол. Но только не усатый...

И тут у Мазура в мозгу ослепительно вспыхнула нужная лампочка, нужная карточка выпрыгнула прямо в руки...

– Ну как же, – сказал он спокойно. – Восемьдесят седьмой, Крым, учения «Тень». Капитан-лейтенант Стробач Тимофей Васильевич, советский подводный спецназ...

– Я и не сомневался, Степаныч, что профессионал ты сугубый, – с непроницаемым лицом сказал усатый. – Было такое дело, были тогда еще и Советы... Независимой украинской державы тогда еще не было, но положение, сам знаешь, поправилось с той поры...

– Ну да, ну да, – сказал Мазур. – Как сейчас помню, Тимофей...

– Будь ласков – Т и м о ш. Давненько уже имя не коверкаю на москальский лад...

Мазур покачал головой:

– Понятно все. Ще не вмерла Украина... Помню прекрасно, ты, Т и м о ш, и тогда, в восемьдесят седьмом, под коньячок что-то такое буровил, только в те времена оно выглядело достаточно мирно, опереточно, право слово. А теперь, стало быть, процесс дошел до логического конца? Ну да, ты ж у нас из славного града Л ь в и в а, цитадели, так сказать...

– А не пора ли ему двинуть пару раз по организму? – спросил тот, что стоял рядом со Стробачем. – Не понимает, по-моему, человек своего положения...

– Сомневаюсь, – все так же тихо, серьезно и без малейшей нервозности сказал Стробач. – Все он прекрасно понимает. Тот еще кадр.

– Чего ж придуривается?

– Вот это на данный момент и есть самая интересная загадка, – задумчиво сказал Стробач. – Когда в гости неожиданно приходят серьезные люди с пистолетами, а клиент начинает дурковать, объяснений этому всего три. Первое – не врубается. Отметаем, не тот человек наш товарищ Мазур. Второе – стопроцентно уверен в своих тылах. Позволь усомниться, Степаныч. Ты тут совершенно нелегально, и прикрытия у тебя нет никакого... по крайней мере, здесь и сейчас. Остается третье, самое вероятное: пытается получить какую-то информацию, поскольку для него пока что многое неясно... А, Мазур? Ну ладно, я не жадный. Будет тебе ясность. Вот этот ноусер – он небрежно дернул подбородком в сторону картинного офицерика – из полиции, если ты не понял.

– Ну, это-то я как раз понял, – сказал Мазур. – Тоже мне, ребус. Купленный полицай, яснее ясного... майор?

– Капитан.

– Стробач... – укоризненно протянул Мазур – Ну это ж дешевка...Ты серьезный мужик... по крайней мере, по предыдущей жизни, по выучке и службе. Мог бы и майора прикупить.

– Обойдемся без дурного шика. Тебе и капитана хватит.

– Капитан, – сказал Мазур уже по-английски, – интересно, и сколько этот тип вам платит? Он всегда был прижимист...

Капитан, сразу видно, прекрасно его понял, но вместо ответа возмущенно фыркнул, уставился с нешуточной обидой: ну, понятно, какой проститутке приятно, ежели на людях ее род занятий в реальных выражениях называют...

Мазур покосился на экран. «Ориона» там уже не было, шла непонятная церемония с участием немалого количества военных и расфуфыренных штатских, в основном темнокожих: то ли торжественно открывали какую-то больничку или шашлычную, то ли просто тусовались с шампанским на денежки электората.

– Ну, знаешь, каплей, это уже верх цинизма, – продолжал Мазур опять-таки по-английски, – в твоем положении притаскивать полицейского...

Стробач недовольно поморщился, но ответил на том же языке:

– Интересно, какое такое «мое» положение?

– Возможно, я стал стар и мнителен, выдумываю сюжеты для боевиков, – сказал Мазур. – Но у меня отчего-то впечатление, что ты в последнее время как раз и углубленно занимался тем, что пытался прихлопнуть президента Ньянгаталы. Аквалангисты с лоханки, окопавшейся в нейтральных водах, снайперы в Королевском Краале... А потом ракеты на мирном гидрографическом кораблике...

Лицо Стробача примечательным образом изменилось: теперь на нем была и настоящая злость, и ненависть даже, и откровенная свирепость, и, кажется, досада. Лицо человека, которому Мазур крупно насолил.

И тем не менее бывший капитан-лейтенант рухнувшей империи очень быстро справился с собой. Ничего удивительного – их с Мазуром в определенные моменты жизни учили одни и те же учителя. Стробач, Стробач... Имперская кличка – «Князь». Не бог весть какой супермен, но у него в активе и «Весна», и «Осьминог», есть подозрения, и «Радуга», а также нечто схожее, Мазуру не известное. Неплохим волчарой был когда-то, он и сейчас не превратился в хлам, но вот п о л о ж е н и е его в нашем мире уже совершенно иное... На этом и играть? Конечно, на этом!

– Мазур, – сказал Стробач спокойно. – У меня, в общем, масса времени, но к чему толочь воду в ступе? Хочешь, чтобы я тебе обрисовал расклад? Изволь. Ты человек битый и должен понимать... Мне доверили серьезную работу, за которую платили серьезные деньги. Ты за короткое время дважды ухитрился мне все обломить. Особой злости я к тебе не питаю, мы с тобой выше таких пошлостей... но, согласись, отвечать придется. Я из-за тебя потерял приличные деньги, репутация под угрозой. Компенсация необходима, я не христосик и не буддийский святой. А значит, я должен на тебе заработать столько, чтобы залатать прорехи, убытки возместить...