— Пришло, конечно, — ответил он, но я поняла — с утра он отнесся ко мне с таким пренебрежением, что совершенно упустил факт: моя ДНК в изобилии найдется на теле Мел.
— Вам также понадобится ДНК Шерил, — добавила я. — Но раз уж она пропала, придется брать образец с ее вещей — с расчески, например, или…
— Благодарю вас! — перебил Уитерс. — Все под контролем. Один из моих сотрудников сейчас возьмет у вас мазок.
— Эм… дознаватели уже разошлись по домам, сэр, — пробормотал нервный офицер в форме.
Уитерс снова тяжело вздохнул:
— Ладно, тогда утром. Попрошу вас заглянуть в участок и… УБЕРИТЕ СОБАКУ! ОНА ПИСАЕТ НА УЛИКИ!
***
Наконец мы с Жермен от него удрали. Я отнесла ее обратно к похаб-мобилю и устроила на пассажирском сиденье — не очень безопасно, но что еще оставалось? — и немного погладила.
— А кто у нас хорошая девочка? Жермен хорошая девочка! — заворковала я. — А кто разозлил самого Старшего Инспектора Зануду? А кому мы дадим что-нибудь вкусненькое?
Я услышала сама себя и замолкла в отвращении. Не прошло и двух часов, а я уже разговариваю как старая собачница. А завтра, глядишь, напялю свитер с мопсиками и не замечу, насколько это нелепо.
***
Стоило Жермен перепрыгнуть через порог нашего дома, как Дейзи, разумеется, пришла в экстаз. Она тут же забыла свой имидж умудренной жизнью уроженки южного Лондона, которую ничем уже не удивишь, и завизжала от восторга при виде пушистого белого комочка, который теперь стал членом нашей семьи. Она чуть не захлопала в ладоши от радости, но в последний момент все же сдержалась — положение обязывало. Тем не менее она опустилась на колени и крепко обняла Жермен, уткнувшись лицом в меховую шубку — именно так, как я сама хотела бы сделать.
Становилось поздно.
Я предложила маме отвезти ее домой, но она так устала, что я выдвинула другую идею — остаться у нас еще на одну ночь. Долго уговаривать ее не пришлось. Я начинала подозревать, что не так уж ей важны свобода и независимость.
Дейзи нехотя пошла спать — нехотя потому, что не желала расставаться с Жермен и умоляла меня разрешить собаке спать у нее в комнате. Но я не была уверена, что она быстро успокоится (собака, а не дочь), так что, в последний раз крепко обняв (опять же собаку, не меня), Дейзи поплелась наверх. Я сварила маме какао, и мы еще посидели, обсуждая события дня, пока она тоже не отправилась в гостевую спальню.
Я устала, но в голове теснились дневные впечатления, и я чувствовала, что не смогу уснуть. Жермен растянулась на диване. Мне не очень нравилась эта идея — испортить новехонький предмет обстановки собачьей шерстью, но она устроилась так уютно, что согнать ее просто рука не поднималась… Я размышляла, стоит ли выйти с ней еще разок, прогуляться по кварталу, чтобы она справила нужду перед сном, как вдруг завибрировал телефон.
Еще одно сообщение от Тони: «Не спишь? Мне не спится».
***
— Я — как подросток, тайком удравший на свидание в полночь.
Тони смотрел на море, опираясь на парапет. От моих слов он вздрогнул и обернулся, улыбнувшись мне, а потом взглянул на часы.
— Всего-то полдесятого, — сказал он. — Я был выжат как лимон и хотел лечь пораньше, но не смог уснуть — пришлось снова вставать.
— У меня то же самое, — ответила я.
Жермен виляла хвостом и обнюхивала его туфли.
— Ты не сердишься, что я спихнул на тебя собаку? — сказал он. — Прости, надо было сначала спросить, но я тогда совсем не соображал.
— Все нормально. Теперь ты официально внесен в список любимчиков Дейзи.
— Я бы сам ее забрал, но у Шерил аллергия на собак, и я подумал… когда она вернется… — Голос его затих.
Для субботнего вечера в городе было относительно тихо. Пара пабов на набережной еще работала, и несколько подвыпивших компаний громко болтали и смеялись на улице, но в последние годы полиция всерьез взялась за пьянки на пляже — слишком много людей напивалось и решало искупаться при луне, — так что, за исключением мрачных подростков на скейтах, смолящих косяки на парковке, и пьяной парочки, жарко целующейся в дверях магазина, пляж был в нашем полном распоряжении.
Мы спустились по каменным ступеням на песок и сели на груду валунов. Тонкие трикотажные брюки не спасали от холода, а в голове звучал мамин голос: «Не сиди на камнях — заработаешь геморрой». Я его игнорировала.
— Как родители? — спросила я.
— Нормально, — сказал Тони. — Я сегодня у них ночую. Я бы лучше пошел домой, но мама волнуется, сама понимаешь. — Я кивнула. — Думаю, поэтому и не спится. В их доме у меня всегда клаустрофобия. Как будто стены давят.
— Пожилые люди любят, чтобы всего было много, — сказала я.
Он мягко рассмеялся:
— Ага, у мамы за долгую жизнь накопилась куча всякой ерунды…
Мы посидели молча, слушая шум волн. Настало время отлива, край воды был далеко от пляжа, и влажный песок отражал лунный свет — сиял, как зеркало в темноте. Это было и романтично, и в то же время жутковато.
Жермен радовалась жизни, роя ямы в песке, и я уже видела, как в чудесной белой шубке запутываются комки грязи. Прежде чем впустить в дом, придется ее хорошенько вычесать.
— Ты сам-то как? Что-нибудь слышал? — спросила я.
Я колебалась, стоит ли упоминать о найденной сережке Шерил. Рассказ о находке едва не сорвался у меня с языка, но я притормозила. Все указывало на то, что с ней случилось несчастье, и какой смысл расстраивать Тони сейчас? Пусть еще немного побудет в блаженном неведении. Так ли поступают настоящие друзья, я не знала.
— Нет, ни слова, — сказал он. — А ты с кем-нибудь обсуждала это все, когда забирала собаку? Может, кто что-нибудь обронил случайно? Ты ведь дочь Эдди Паркера, как-никак…
Я рассмеялась:
— Думаю, старший инспектор Уитерс о моем отце и слыхом не слыхивал. Отец служил тут задолго до него, а большинство из тех, кто был под его началом, сейчас, наверное, уже на пенсии или около того.
— Да, наверное.
— Я так понимаю, от Шерил ни слова? А от дяди с тетей? Или от кузена?
Тони покачал головой:
— Ты же видела ее дядюшку. Он меня терпеть не может, впрочем, это взаимно. Тетя у нее вроде ничего, но вечно пляшет под его дудку. Ее не было вчера вечером, но днем она была в отеле — в какой-то дурацкой шляпке…
— Половина гостей были в дурацких шляпах, — заметила я.
Он улыбнулся.
— Что за обычай — надевать на свадьбу эти идиотские шляпы? — спросил он. — Ты бы видела, что мамочка собиралась приобрести по этому случаю. — Он поерзал на валуне. — Я уже сам ничего не понимаю. Этот Уитерс завалил меня вопросами про отношения с Мел, потом перешел к Шерил и начал допрашивать, есть ли у меня основания думать, что она собиралась меня бросить…
— А они есть?
Он вздохнул:
— Не знаю.
— Слушай, — начала я. — Когда я сказала тебе, в чем Мел обвиняла Шерил, ты заметно удивился. И, мне показалось, вздохнул с облегчением.
Он покачал головой:
— Не совсем так…
— Тони, расскажи.
— Рассказывать особо нечего. — Он вытянул ноги. — То, что ты говорила про магазин, будто Шерил на него нацелилась? Это чепуха. Магазин ведь не мой.
— Он все еще принадлежит твоему отцу?
— Он и ему-то толком не принадлежит. Отец часто говорил, что передаст мне магазин, когда выйдет на пенсию. Наверное, Мел и подумала, что он мой. Но он просто имел в виду, что я буду им управлять. Само помещение — здание — принадлежит семейному трасту. Если бы я захотел его продать, пришлось бы согласовывать это со всеми, кто записан в трасте: с мамой, папой, дядей и тетей из Ньюки, сестрой — хотя она живет в Новой Зеландии и ни возвращаться, ни интересоваться магазином не собирается — и с какими-то кузенами, которых я почти не знаю. Само здание, может, расположено и неплохо, но если выплатить долю каждому… В общем, Шерил это знает, так что магазин или деньги ей были не нужны — что бы там Мел ни думала. У меня не так много, чтобы ради этого стараться.
