Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич

— Какая крокодила в Сибири?! — повысил голос полицейский.

— Так нильская же, из Египта, — сконфуженно пробормотал письмоводитель.

— Что, тоже политические научили? — съехидничал дознаватель. — Да сдохла бы ваша нильская крокодила после первого же заморозка!

— Так то ж, поди, обычная бы сдохла! — осмелел старый Гур, — а эту жрица подпустила, чтобы всем нам за грехи Васки мучиться!

— Так, может, это и не крокодила вовсе! С чего ты, старый, взял, что это крокодила, да еще нильская, ты же крокодилу сроду не видывал?

— Так мы его сначала “большой углозуб” прозвали, уж больно он был похож на нашу болотную ящерку, ее городские как раз сибирским углозубом и кличут. Да только наш углозуб размером с ладошку, а тот, пожалуй, с целую собаку будет! Так то только спервоначалу так было, — разговорился эвенк, — на следующий год люди сказывали, что уже видали углозуба размером с олененка! А какой он теперь стал, даже думать боюсь, если человека утащил!

— Так какого рожна вы решили, что это крокодила, а не углозуб?! — не вытерпел полицейский.

— Так в прошлую осень этот же самый спытатель приезжал да картинки показывал. Чудные, я вам скажу, картинки. Каких там только тварей не было. Так по тем картинкам выходило, что завелась у нас в болоте настоящая крокодила, ну а то, что нильская, так то фельдшер из Ванавары сказал. Раз, говорит, жрица египетская, то, стало быть, крокодила нильская!

— Что за фельдшер? — обернулся полицейский к письмоводителю.

— Да наш, из ссыльных. Студент-медик.

— Ох, не доведут нас эти умники до добра! — покачал головой дознаватель и обратился к дежурившему у дверей унтеру. — Поисковую экспедицию за Гавриловым отправили?

— Никак нет, ваше благородие! Эвенки отказываются идти, а без них нас самих искать надо будет!

— Дурдом! — дознаватель стукнул по столу ладонью так, что чернильница чуть не выпрыгнула из своего гнезда…

— Дурдом! — согласился я, и перед глазами всплыли кровавые сцены из старого японского фильма «Легенда о динозавре».

«Может быть, и здесь, в вечной мерзлоте, тоже сохранились яйца юрского периода? Метеорит разогрел землю, и на свет полезли доисторические крокодилы?!»

Я допил коньяк. Чтение превращалось из занимательного в устрашающее! Перед тем как отложить протокол допроса, я вспомнил, что во время чтения что-то заметил на полях, но был так увлечен, что не стал отвлекаться. Пробежав по полям взглядом, я наткнулся на жирный восклицательный знак. Сделан он был все тем же химическим карандашом и стоял напротив первого упоминания о ящерице, которую эвенки называли «крокодила».

«На болота я, пожалуй, не пойду!» — решил я и полез в тумбочку.

Достав всю пачку документов, я стал быстро их просматривать, ища упоминание о крокодиле. Но вся подборка была сделана таким образом, чтобы заострить внимание на массовой гибели людей и животных.

«Все заточено под то, чтобы доказать наличие неизвестного вещества массового поражения! — понимал я. — А значит, шансов найти что-нибудь о странной рептилии мало».

Потеря веры в успех и избыток коньяка сделали свое дело. Я на полуавтомате перебирал остатки документов уже больше для самоуспокоения. Что-то зацепило мой вялый взгляд, и я уже успел переложить несколько листков, прежде чем остановился. Мозг начал оживать. Нет, в документе не было слова «крокодила», но было что-то близкое по смыслу.

«Где же это было?!» — я стал заново просматривать только что проверенные документы.

— Вот! — почти крикнул я и тут же посмотрел на дверь: «А, ладно, если что, Мишель скажет, что это я по-английски спрашивал “Что?”»

«Как я мог это пропустить?!»

Заголовок просто кричал: «Пропавшая экспедиция ихтиологов!»

Под заголовком от руки было написано: «Статья изъята из иркутской редакции “Советской Молодежи” местными органами госбезопасности и запрещена к печати».

«Где-то я уже видел этот почерк! — Искать долго не пришлось. — Ну конечно, автор докладной записки в министерство обороны СССР! Видно, боялся утечки информации!»

Я начал читать саму заметку: «Комсомольцы нашего города решили положить конец слухам о якобы разбуженных Тунгусским метеоритом древних рептилиях в болотах между реками Кимчу и Хушма».

«У дураков мысли сходятся!» — улыбнулся я.

Дальше говорилось о том, что группа студентов-аквалангистов в составе четырех человек решила провести летние каникулы в поселке Ванавара и исследовать окрестные болота на предмет наличия древних рептилий. К началу июля активисты успели проверить ближайшие к поселку топи, но никаких следов ящеров не нашли.

Тогда было решено отправиться на Южное болото, прилегающее к непосредственному месту падения метеорита. Однако студенты столкнулись с непредвиденной проблемой: они не смогли отыскать проводника. Оказалось, что уже три поколения эвенков обходят Южное болото стороной и молодые комсомольцы поселка не знают туда охотничьих троп.

На полях статьи я опять увидел пометку «шестьдесят лет»: «Кто-то считает время с момента падения метеорита. Интересно, зачем?»

Дальше я узнал, как все-таки студенты попали на Южное болото:

«А давайте попросим деда Гаврилу! Он точно должен знать! — решили комсомольцы поселка.

В сопровождении ихтиологов они отправились к избе старика. Гаврила сидел на крыльце и курил трубку. Прячась от дождя, ребята набились под навес над крыльцом.

— Знаю, зачем пришли! Но даже не просите! — наотрез отказался старый эвенк. — Идти на Южное болото, да еще в разгар сезонных дождей, нельзя ни в коем случае!

— Мы не можем ждать конца лета, у нас каникулы закончатся!

— Не возьму грех на душу, — снова покачал головой эвенк, — я уже старый, а вам, сынки, еще жить да жить!

— Ну, деда Гаврила, помоги студентам! Они сюда из самого Иркутска приехали!

Но дед был непреклонен.

— А почему вас зовут Гаврила? — спросил один из студентов.

— Это печальная история, и имя мое будет нести эту печаль до самой моей смерти.

— Расскажи, деда, расскажи! — загалдела молодежь.

Дед улыбнулся и выбил о сапог трубку.

— Ну, слушайте! Гаврилой меня назвал мой прадед. В тот год, когда я родился, приехал к нам из столицы ученый, как и вы, все выпытывал у моего прадеда про огромную ящерицу, что завелась на Южном болоте. Как и вы, приставал: “Отведи да отведи!”

Дед достал кисет с табаком и начал набивать трубку. Его ждали открыв рты.

— Ну, прадед и отвел на свою голову. Поначалу ничто не предвещало беды. Петербургский естествоиспытатель облазил все воронки, что прадед ему показал. К тому времени, правда, они уже были наполнены не прозрачной водой, а болотной тиной. В первый же сезон дождей болото набухло и залило своей трясиной все воронки от осколков метеорита. Так что хоть он и нырял со своей маской да трубкой, в мутной воде ничего нельзя было разглядеть.

Тут рассказчик глянул на экипировку аквалангистов.

— Вы, сынки, там тоже ничегошеньки не увидите! Так что просто отдохните у нас. Возьмите, вон, мою лодку, да займитесь подводной охотой в Подкаменной Тунгуске!

— Деда, деда, что там дальше-то было? — не терпелось ребятам.

— Что было? Расстроился тот ученый, что не видно ничего, весь вечер ворчал, а о чем ворчал, мой прадед так и не понял. Белиберду какую-то нес. Может, научные слова какие? А под утро вскочил, чуть шалаш не завалил, глаза бешеные, и давай из-под прадеда карабин вытаскивать. Прадед-то, вишь, в тайге всегда с карабином в обнимку спал. Вытащил тогда он ученого из шалаша и давай его холодной водой из болота брызгать. А тот еще злее стал и опять в шалаш за карабином.

Поймал его прадед за ногу, да и вытянул из шалаша. Сморит, а он уже дуло в рот засунул и к курку тянется. Отнял у него прадед карабин. Пока магазин вынимал да в карман прятал, услышал громкий всплеск! Сам ли ученый прыгнул или его ящер утащил, то никому не ведомо.

Дед замолчал и раскочегарил свою трубку.

— А звали того естествоиспытателя Гаврилов. Отсюда и имя мое. Так что, ребятки, я вам не помощник! И упаси вас Бог идти на Южное болото, поганое это место, сгинете ни за грош!