Проклятие египетской жрицы - Григорьев Дмитрий Николаевич

«Пойдем, — отвечает, — да только сначала потренироваться надо!» И начал он меня своими крепкими руками подкидывать. А у меня в груди все замирает, и голова кружится. Потом чувствую, что панталончики у меня от подкидываний этих съехали. Я хотела их подтянуть, да чувствую, что их кто-то в обратную сторону тянет!»

Тут Мишель остановилась и тяжело задышала. Она отвернулась в сторону вышки. На фоне светлого неба отчетливо вырисовывался силуэт часового.

— Потом были только боль и стыд! Стыд и боль! — разрыдалась она. — И ненависть ко всем сволочам!

Она вдруг сильно оттолкнула меня и понеслась к нашему бараку. Я не устоял на ногах, и сетчатое ограждение вместе с бурьяном приняли меня в свои объятья. Пока я выбирался из крапивы и вытаскивал из волос репейник, у нашего крыльца зашумела вода. Подойдя поближе, я увидел, что Мишель сидит на корточках под включенным краном. Холодная струя била ее по макушке и стекала по волосам прямо на одежду. Небольшая лужа уже колыхалась в подоле ее юбки.

— Помоги вытащить репейник! — я тоже присел на корточки и повернулся к ней спиной: «Ну, давай же! — внутренне подбадривал ее я. — Выбирайся из своих переживаний!»

Я с облегчением почувствовал ее пальцы на своем затылке. Она нащупала шарик репейника и что было сил дернула.

Я чуть не взвыл от боли, но мужественно стерпел.

— Больно? — дрожащим голосом спросила она.

— Ни капельки!

— А чего дернулся?

— Так капельки!

— Какие капельки?!

— Какие?! Ледяные! С твоих рук и прямо мне за шиворот!

— Извини! — она попыталась вытереть ладони о кофту и застыла, поняв, что кофта вся мокрая.

Я повернулся и протянул ей руку.

— Хватит моржевать! Мне от одного твоего вида холодно!

Хотя здесь я врал. От ее вида меня бросило в жар! Промокшая насквозь кофта облепила ее грудь, проявив то, что должно быть скрыто от чужих глаз. Косые лучи лампы дневного света падали из-под козырька крыльца и усиливали эффект. Смешиваясь с белизной ее кофты, они превращали ее стройное тело в одну из гипсовых девушек, населяющих Летний сад в Питере. В моем далеком отрочестве сувенирные фотографии тех девушек были единственным источником познания обнаженной женской натуры. И вот сейчас, совсем как в моих неприличных подростковых мечтах, одна из них ожила! Она даже взяла меня за руку!

Мишель вылезла из-под бегущей воды и, вся дрожа, попыталась закрутить кран. Я положил ладонь поверх ее трясущейся руки, и вместе мы закрыли воду.

— Ты теплый! — сказала она, но прижиматься ко мне, как это бывает после таких слов в кино, не стала.

— Давай в дом, быстро! — я подтолкнул ее сзади.

В комнате я бросил ей свое полотенце и выдвинул из-под кровати чемодан.

— Бери все, что понравится! Здесь половина вещей еще ни разу не надеванных! А я пока пойду, чайник поставлю.

В комнате Клавдии было все так, как мы оставили, короче, полный бардак. Я прибрал со стола. Хлебец со шпротиной, который предназначался покойному, я кинул в форточку: «Птички съедят!»

Чайник вскипел, а Мишель все не появлялась.

— Гостиничный сервис! — я постучался и зашел к себе.

Мишель лежала на бывшей кровати Марго, натянув до подбородка одеяло. Мокрая одежда висела на спинке и под ней уже образовалась лужа.

— Сходи за моими вещами, — жалобно попросила она, — ключ на тумбочке.

— Пей, пока горячий! — я поставил чай рядом с ключами. — Какая твоя дверь?

— Вторая направо. Чемодан под кроватью.

Я взял ключ, на его место положил свой.

— Закройся, пока я хожу. Не дай бог, Сеня завалится! И перебирайся на мою кровать, эта уже небось вся мокрая!

По пути к американскому модулю я впервые обратил внимание на тусклую красную лампочку над входом в биоблок.

«По уму, надо бы ее на дверь Марго перевесить! — подумал я. — Так было бы правильнее!»

Под красным светом сидел часовой. Заслышав шаги, он встал, но, разглядев меня, снова опустился на ступеньку.

«А как же приказ курсировать между дверями и био— и химблоками?! — подумал я, проходя мимо. — Значит, в мой химблок заходи кто хочет, бери что хочешь?! А у меня там, между прочим, опасные болотные пробы!»

Отчитывая про себя часового, я поднялся в американский модуль. В коридоре горел свет. Первая комната налево была душевая, направо туалеты.

«Хорошее у моей переводчицы соседство! — с сарказмом заключил я. — С одной стороны туалеты, с другой «стриптиз-бар», как я назвал комнату Марго. Теперь понятно, почему Мишель проигнорировала мой вопрос, где ее комната, когда мы шли на коктейльную вечеринку к Марго».

За соседней дверью послышались мягкие шаги.

«Легка на помине!» — Хорошо, что ключ я вертел на пальце.

Быстро отперев дверь, я нырнул в комнату. В коридоре послышался скрип половиц. Я уперся спиной в дверь.

— Что, подруга, тебе тоже не обломилось? — раздался пьяный голос Марго, и по двери пробежала барабанная дробь ее пальцев. — Поделись! Я пойму.

Ручка двери поползла вниз. Я что было сил уперся спиной в дверь, а ногами в пол.

— Ну, как знаешь! А то давай, поможем снять напряжение друг другу! Мальчишечки на вышке такого еще не видели! — с придыханием проворковала она.

Половицы в коридоре опять запищали. Я выдохнул и закрыл дверь на замок. Перед тем как включить свет, задернул шторы. Застеленная кровать была у стены, общей с комнатой Мезиных. Под ней я нашел раскрытый чемодан. Еще по пути сюда я решил, что копаться в нем не буду, а возьму целиком. Я захлопнул его и медленно потянул молнию. До конца застегнуть не получалось. Что-то защемилось, и молнию заело. Разбираться не было времени. Я подошел к двери и прислушался. Марго топталась в своей комнате, но у самой двери. Выключив свет, я на цыпочках подкрался к окну и тут впервые заметил, что на тумбочке что-то моргает. Ноутбук!

«Выйду в скайп, позвоню Танюшке!» — обрадовался я и открыл компьютер.

Рано радовался. Вспыхнувший экран предлагал ввести пароль!

В расстроенных чувствах я закрыл ноутбук и открыл окно. С улицы пахнуло жаром.

«Кондиционеры тут, что ли?»

Поставив чемодан на подоконник, я перекинул ногу на улицу, совсем как неделю назад у Танюшки дома.

«Как она там без меня? Поди, папаша муштрует вовсю! Надо ее спасать из этой казармы!»

Как и неделю назад, я выглянул на улицу. В этот раз не дым курящего Танюшкиного отца, а вид часового на вышке загнал меня обратно. Выбора не оставалось. Я тихо выскользнул в коридор, но не рассчитал. Предательский чемодан подтолкнул дверь, и та распахнулась. Я едва успел поймать ее и не дать стукнуться о стену. Поймать-то поймал, но ключ выронил. Тут чемодан исправился и смягчил падение ключа. Я прислушался. Вроде было тихо, однако поручиться не мог, мешал стук сердца в ушах. Я нагнулся за ключом, стук в ушах усилился. Похоже, дверь стала закрываться и уперлась в мою задранную кверху задницу.

«Хотя погодите! Дверь — вот она! Чемодан ее держит и не дает закрыться!»

— Ты к Мишель переезжаешь? — послышался мягкий голос Марго. Я обернулся и глянул снизу вверх. Она стояла в сногсшибательном пеньюаре, положив обе руки на мои ягодицы. Снизу были хорошо видны ее чуть полноватые бедра. Край шелковой сорочки под пеньюаром закрывал самое интересное, но вид и так был соблазнительный донельзя! Марго как будто поняла, что красота ее тела еще не до конца оценена. Она оперлась о мои ягодицы и приподнялась, чтобы заглянуть в комнату.

— А где же Мишель? — невинно поинтересовалась она, понимая, что приподнялась как раз настолько, чтобы открыть моему взору то, что скрывал подол сорочки.

— Раз Мишели нет, идем ко мне? — жарко зашептала она. — Не пожалеешь! — она принялась наглаживать мои ягодицы. — Я знала, что еще увижу тебя сегодня! Это судьба! Не зря мое мартини попросилось наружу именно сейчас!

Тут она изловчилась и засунула руки в задние карманы моих джинсов. Я тут же почувствовал жар ее ладоней.

— Что там у нас лежит? — Марго начала наглым образом ощупывать мой напрягшийся зад, как будто девушкой был я.