Доверьтесь Ченам - Сутанто Джесси К.

9. Чувствовали ли вы когда-нибудь, подобно Мэдди, бремя ожиданий, возложенных на вас родителями или другими членами семьи? Так сильно, что вы не в силах были озвучивать и отстаивать свою правду? Было ли это проявлением слабоволия или самоотверженности со стороны Мэдди?

10. Считаете ли вы, что Морин может искупить свой грех? Смогли бы вы простить ее, если бы были на месте Жаклин?

Продолжайте читать отрывок из серии «Доверьтесь Ченам»

Скоро появится новая книга от издательства «Беркли»!

Я старалась не дышать, пока последний крючок корсета не встал на место.

– Ой, он впивается мне в грудную клетку.

Эньен выдохнул сквозь зубы и сделал последний сильный рывок, который заставил меня пискнуть.

– В прошлом невесты ломали себе ребра, чтобы влезть в свадебное платье, – сказал он, и меня поразило, что он произнес это не раздраженным тоном, но скорее с тоской, что несколько настораживало.

– Как ты себя чувствуешь?

Я снова попыталась вздохнуть, и, к моему удивлению, несмотря на мучительные усилия, которые я приложила, чтобы влезть в платье, как только я в нем оказалась, оно действительно комфортно село. Что это за черная магия? Я могла поклясться, что вряд ли смогла бы сделать даже крошечный глоток воздуха. Я удивленно моргала на него.

– Я могу дышать.

Я не могла разглядеть его глаза за круглыми фиолетовыми очками, но была уверена, что слышу, как они закатываются.

– Ух, конечно, ты можешь дышать, глупышка.

Творения Эньена были не только красивы, но и созданы для максимального комфорта.

Я не могла не улыбнуться ему. У Эньена была склонность говорить о себе в третьем лице, что, по идее, должно было выглядеть, мягко говоря, ненормально, но на самом деле звучало довольно мило. Его настоящее имя – Эньчжэнь, но он никому не разрешал так к нему обращаться. В китайской традиции принято иметь фонетически повторяющиеся имена, как и прозвища питомцев, и, как говорил Эньен, он – лучший друг каждого, поэтому мы могли называть его Эньен.

– Ну что, готова посмотреть? – спросил он.

Готова ли была я? Мое сердцебиение участилось. Щеки порозовели. Это было сорокамиллионное платье, которое я примеряла. Клянусь, я примерила все свадебные платья Лос-Анджелеса, и каждый раз что-то не нравилось маме или моим тетям. За последние несколько месяцев, когда мы перебрали все свадебные бутики в Большом Лос-Анджелесе, их комментарии впечатались в мой мозг.

– Блестки недостаточно блестящие.

– Кружево выглядит колючим, у меня от него зуд, а у тебя от него зуд?

– Слишком открытое. (Вторая тетя имела в виду лиф. Я так думаю).

И так далее, и так далее, пока Нейтан не объявил, что он пригласил ведущего индонезийского дизайнера свадебных нарядов приехать в Лос-Анджелес с платьями, сшитыми на заказ. В том числе – гвоздь программы – платья для матери и тетушек невесты.

Я сглотнула и кивнула Эньену.

– Готова.

– Хорошо, но держи глаза закрытыми! – Он собрал юбку, пока я медленно поворачивалась лицом к зеркалу во всю стену. После минутного шелеста и суеты он произнес:

– Открой глаза.

Я сделала так, как он сказал…

И открыла рот от изумления.

– Эньен… – У меня перехватило дыхание. У меня не было слов, чтобы описать платье. В тот момент я поняла, что это было именно оно. Платье мечты. Тончайшее кружево на корсете платья словно вышито феями нитями из шелка. А юбка как пена океана, но при этом была достаточно легкая при ходьбе.

Все платье облегало по фигуре во всех нужных местах и подчеркивало мои изгибы таким образом, что оно было сексуальным и в то же время консервативным. Я чувствовала себя, как будто на мне облако. Слезы навернулись на глаза.

– Оно идеальное, – прошептала я.

Эньен отмахнулся от меня, но видно, что он скрывал огромную улыбку.

– Может, покажем твоей семье?

Вот так. Глубокий вдох. Я не знала, что буду делать, если они скажут, что им оно не нравится. Я напряглась, сжала руки в кулаки. Я буду бороться за это платье. Я согласилась бы с их бесконечным потоком жалоб, несмотря на то, что многие платья, которые я примеряла, были совершенно безупречными. Но это платье было не просто красивым. Оно действительно было идеальным. И я не позволю им испортить его для меня. Не позволю.

– Та-да! – воскликнул Эньен, с треском открывая дверь спальни.

Я стиснула зубы в ожидании потока жалоб, но не услышала его.

На самом деле в комнате никого не было. Диван и кресла были расставлены полукругом в гостиной ма и оказались пусты.

– Ох, – вздыхал Эньен, вскидывая руки. – Эньен не может так работать. Ты знаешь, как важен красивый выход? Это не просто платье, это переживание!

– Мне очень жаль, я не знаю, куда они пошли. Может быть, в в туалет? – Я уже собиралась позвать их, когда в коридоре раздался звук шагов.

– Мэдди? Это ты? Все в порядке? – спрашивала ма.

– Да, она закончила! – крикнул Эньен. – Пожалуйста, займите свои места, чтобы ваша дочь могла показать вам свое красивое свадебное платье.

– Эй, подожди! Мэдди, закрой глаза!

– Что? – Лицо Энъена побагровело. Весь его момент был испорчен, вот бедняга.

– Просто смирись с этим. – Я похлопала его по плечу.

– Невероятно! – возмущался он, но взял себя в руки и расправил мою юбку и шлейф так, чтобы они безупречным каскадом рассыпались по полу.

– Готова или нет, а? – прокричала вторая тетя.

– Да.

Я закрыла глаза, немного волнуясь о том, что увижу в зеркале.

Ма и остальные мои тети вышли из маминой спальни, хихикая, как школьницы. Но, прежде чем они вошли в гостиную, Эньен пробормотал: – Это как-то неправильно, – и бросился в прихожую, чтобы увидеть их.

Его вздох был слышен во всей Санта-Монике.

– Это не те платья, которые принес Эньен!

– Нет, это платья, которые принес Джонджон, – сказал кто-то другой.

Хорошо, даже самый волевой человек не сможет держать глаза закрытыми. Я приоткрыла один глаз как раз в тот момент, когда высокий худой мужчина, закутанный в облегающий костюм из змеиной кожи, вышел из кухни.

Эньен снова разозлился.

– Джонджон. Как ты смеешь?

– Что происходит? – спросила я.

– Привет, приятно познакомиться. Я Джонджон, возможно, вы слышали обо мне? Я признан самым авангардным модельером в Индонезии. Меня издавали Татлер и Вог. – Он протянул руку, усыпанную различными кольцами. Не зная, что делать, я вяло пожала ее.

– Ваша семья попросила меня разработать дизайн их платьев для вашей свадьбы.

– Но Эньен создал их платья! – всхипнул Эньен.

Джонджон фыркнул.

– Эти комковатые коричневые мешки? Я так не думаю. Эти дамы заслуживают лучшего. Готовы их увидеть?

– Подождите, подождите! – Эньен схватил шерстяное одеяло с дивана и набросил его на меня.

– Хорошо, когда наступит момент, бросай одеяло с цветочным принтом, да?

– Хорошо. – Я укуталась в одеяло и кивнула Джонджону.

– Узрите! – Джонджон величественно помахал рукой, набрал что-то в телефоне, и заиграла поп-музыка, пока, одна за другой, мои мама и тети шли по коридору.

Я обернулась и ужасе наблюдала на зрелищем, представшем передо мной.

Старшая тетя, вторая тетя, мама и четвертая тетя были наряжены в самые блестящие, самые агрессивные фиолетовые платья, которые когда-либо попадались мне на глаза. Никогда такого не видела. Как бы я могла описать этот особый оттенок фиолетового? Это как если бы у оттенка «розовый фламинго» и «электрический синий» родился ребенок, а потом этот ребенок попробовал бы кокаин и продолжил бить по глазам. Было слишком МНОГО фиолетового. И МНОГО разных видов материала. Я имею в виду вышивку и блестки, о боже, так много блесток. С каждым движением моей мамы и теть кристаллы и стразы осыпались пеплом и угрожали меня ослепить. И это было еще не самое страшное.

– Что это за ШТУКА у вас на голове? – Мой голос стал сиплым от ужаса, но четвертая тетя, должно быть, неправильно расслышала это как благоговение, потому что хмыкнула и стала театрально хлопать своими накладными ресницами.