Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна

В полпятого позвонил Бежан. Ей позвонил, не Казику. Бедная затворница так обрадовалась, словно это был её первый в жизни телефонный звонок.

— Кажется, все идёт по плану, — с триумфом сообщил комиссар. — Хотел бы, чтобы вы приехали к Панораме в шесть, там они будут снимать деньги. Казик объяснил, что от вас требуется?

— Объяснил. Я все поняла: надо опознать в машине того бородатого?

— Он не обязательно в машине будет. У пани найдётся другая одежда, пальто или ещё что? Желательно, чтобы вы выглядели не так, как всегда, чтобы были на себя не похожи.

— У меня есть парик. И куртка, которую я никогда не ношу. И брюки, я в брюках редко хожу. И очки, такие… с притемненными стёклами.

— Очень хорошо. Переоденьтесь, попытайтесь изменить внешность. Ни в коем случае шеф не должен пани узнать, а это человек неглупый. Машину оставите в любом месте, меня найдёте у будки дежурного. Это я говорю на тот случай, если сам вас не узнаю. В шесть, не опаздывайте.

Тут уж все печали как рукой сняло, у Элюни появилось занятие. Сначала она принялась названивать Казику, которого, как назло, не оказалось ни дома, ни на работе. Пришлось записать ему текст на автоответчик, по возможности дипломатично и запутанно. Потом написала такое же дипломатическое послание на бумаге и оставила на видном месте. Затем собралась с силами и все-таки закончила готовить ужин для Казика — тушёного цыплёнка, порадовавшись, что отказалась от намерения запечь его в духовке. Запечённый цыплёнок, если его не съесть в горячем виде, считай, пропал, а тушёного можно и разогреть.

А потом с искренним удовольствием принялась изменять внешность. Парик, намного темнее её настоящих волос, дал ошеломляющий эффект. А к этому брюки, безразмерная куртка и закрывающий пол-лица толстый шарф. Посмотрев в зеркало, Элюня сама себя не узнала и радостно рассмеялась.

Шампанское настроение объяснялось одним словом — Стефан. Сегодня все кончится, она обретёт свободу, перестанет быть безгласным трупом, поедет в казино, увидит Стефана и все ему расскажет. Возможно, все это будет ещё сегодня. А вдруг он о ней беспокоится и скучает?

И она сможет наконец погасить свет!!!

К Панораме Элюня приехала раньше времени, её подгоняло нетерпение. Было ещё без десяти шесть, когда она нашла место на стоянке.

Элюня вышла из машины и огляделась. Что ей сейчас делать? Будка дежурного — вот, рукой подать. Рядом стоял какой-то мужчина, разговаривал со стражником в будке. Приглядевшись, Элюня в мужчине узнала Бежана и подошла поближе.

Обернувшись, комиссар недовольно оглядел незнакомую женщину. Понадобилось время, чтобы узнать в незнакомке Элюню. Бежан пришёл в полный восторг.

— Уж эти мне бабы! — приговаривал он, отведя её в сторонку. — Хватило мелочи — и человека не узнать! Талант! Вы просто изумительно выглядите. А сейчас я введу вас в курс дела. Шеф должен быть где-то здесь, ибо сюда едет его человек с чеком, по которому получит деньги. На чем едет — знаю. И полагаю, именно в эту машину и сядет драгоценный шеф, чтобы отобрать денежки. Может сесть в последнюю минуту, когда помощник с деньгами уже опять будет за рулём, если прозеваем — ищи ветра в поле. Одна вы знаете, как выглядит шеф, хорошо бы его обнаружить пораньше.

— Тогда, у банка, он уже сидел в машине, а человек с деньгами прибежал позже, — напомнила Элюня. — А шеф сидел в машине и даже сигнальные огни включил, чтобы меня нервировать!

— Может изменить тактику. Говорю, этот шеф — неглупый малый, возможно, это их последняя операция, и он будет предельно бдителен.

Тут под курткой комиссара затрещала телефонная трубка, он её вытащил и приложил к уху.

— Едет! Опять на том самом форде.

И действительно, вскоре мимо будки проехал уже знакомый темно-синий форд, который запомнился ей у банка в роковой вечер. За рулём сидел незнакомый мужчина, больше никого в машине не было.

— Здесь стоять опасно, — быстро сказал комиссар Бежан. — Пройдитесь немного у витрин магазинов, сделайте вид, что рассматриваете товары. Только помните о деле, не увлекайтесь тряпками.

— Тряпки на втором этаже…

— Внизу тоже много интересного. Так что помните о шефе, если заметите его раньше — непременно дайте мне знать, это было бы для нас большой удачей. Раз этот приехал, значит, шеф уже где-то тут. Для начала пройдитесь по банковской части Панорамы.

Элюня сделала попытку оцепенеть под напором охватившего её волнения, однако комиссар Бежан довольно бесцеремонно подтолкнул девушку ко входу.

Элюня послушно вошла в здание, не зная, что за ней присматривает человек Бежана, и первым, кого она там увидела, был Стефан Барнич. Бородатый, а как же, и к тому же внезапно поседевший, с длинными волосами и в очках. И все-таки это был он. Элюне хватило одного взгляда, чтобы узнать обожаемого супермена. Неповторимая форма головы, только ему свойственная грация движений, незабываемые очертания губ. Не только глаза опознали любимого, отозвалось и сердце.

Человек Бежана вдруг с изумлением увидел, как вверенный ему объект превратился в неподвижную статую, явно терзаемую противоположными чувствами. Чувства словно бы застыли на поверхности, так что легко поддавались расшифровке. В основном они состояли из ужаса и недоверия, с чем никак не вязались умиление и нежность, излучавшиеся из больших голубых глаз. Даже чурбан понял бы, что девушка внезапно наткнулась на предмет самых горячих своих чувств, одновременно испытывая при этом жестокое потрясение. И никаких сомнений относительно того, к кому именно относятся эти противоречивые чувства, потому как девушка даже не сделала попытки перевести взгляд куда-то в другую сторону, оглядеться или обернуться. Нет, она уставилась на одного конкретного человека.

Человек Бежана подозвал коллегу, не решаясь действовать сам. Взглядом указал ему на девушку и предмет её чувств, коллега вмиг понял, оставил пост и помчался к комиссару, ибо в сложившейся ситуации не имел возможности воспользоваться телефоном: его бы увидели и услышали. Первый наблюдатель остался на посту, продолжая следить за непонятным феноменом. Элюня в виде неподвижной статуи продолжала украшать собою операционный зал банка в Панораме.

Барнич статую заметил и пережил четыре фазы потрясения. Сначала от того, что какая-то девица уставилась на него бараньим взглядом и закаменела, потом опознал в девице Элюню и на миг сам окаменел, не веря глазам и все-таки убеждаясь, что не ошибся, потом преодолел оцепенение, пережил шок и попытался осмыслить ситуацию. И наконец осознал, что Элюня его узнала. И молниеносно принял решение.

Молниеносные решения он принимать умел. В данном случае мгновенно поставил крест на денежках. И на Элюне тоже. Встряхнулся, обретя способность двигаться, и подошёл к девушке.

— Пошли! — коротко бросил он ей. — Знаю, ты удивлена, но я все объясню. Идём же!

Элюня позволила потащить себя к выходу, не будучи в состоянии никак отреагировать, а уж тем более воспротивиться. Она все ещё не поняла сути увиденного, но поскольку все-таки законченной кретинкой не была, где-то в глубине сознания зародилась мысль совершенно ужасная. Мелькнуло, что тогда, у банка, тоже был Стефан, такой же бородатый. Кошмар! Что же это означает? Ох, все в голове перемешалось. Ведь сюда её вызвал комиссар Бежан специально для опознания шефа, а она опознала Стефана. Стефан тут ни при чем, ей некогда сейчас заниматься личными делами, она пришла по заданию комиссара, задание срочное, некогда ей отвлекаться на Стефана, хотя она и рада встрече с ним, но сейчас надо разыскать шефа…

Девушка попыталась было деликатно освободиться, но руки Стефана держали крепко.

Барнич догадывался — Элюня здесь не одна, и нюхом чувствовал ловушку. Надо как можно скорее скрыться от возможной слежки. Знает его одна Элюня, остальным не опознать, только Элюня встречает его второй раз у банка в его теперешнем обличье. Только она знает, кто он, где искать. Если бы не Элюня, Стефан с лёгкостью вывернулся бы из самого сложного положения. Пусть бы его схватили переодетым, мог наврать, что были свои поводы — проследить за обманщиком-должником или какой бабой. Даже если у полиции есть на его счёт подозрения, доказательств быть не может! А Элюне надо навсегда закрыть рот, надо же, это животное её не пристукнуло, а он, Стефан Барнич, подготовил себе такое замечательное алиби на тот вечер! Труд оказался напрасным, но ещё не все потеряно, пусть даже сейчас увидят его с ней, все равно не знают, кто он. И если этой дуры не станет, он сумеет сохранить своё инкогнито, останется для полиции неизвестным.