Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна

Сатирик уже совсем не владел собой, художнику же стало весело, и он предложил время ожидания провести, забравшись на ветви деревьев. Все кричали одновременно, не слушая аргументов друг друга. И хорошо, потому что консультант, не стесняясь, яркими красками сочно характеризовал состояние умственных способностей начальства, а тот неудачно огрызался, ибо коровы социолога окончательно сбили его с толку.

Самым рассудительным оказался пилот.

— Минутку, панове, потише, пожалуйста! — мощным рыком ворвался он в нестройную дискуссию и, дождавшись установления относительной тишины, продолжал уже нормальным голосом: — Зачем вам вообще лететь со мной, чтобы потом торчать в лесу до установленного часа? Я и без вас доставлю вертолет, куда договорились.

— А как же неземные существа? — попробовал вякнуть редактор.

— Доберутся своим ходом. На любом транспорте, кто как сможет. В нормальном обличии. Ну, пусть выйдут из домов пораньше, ранним утром. Я же на вертолете доставлю все снаряжение. Могу, на худой конец, прихватить одного автоматического подъемника, а уж остальные пусть добираются сами. Понятно? И никаких проблем. Вечерком доставите в ангар незаметно все оборудование и снаряжение. И мне будет спокойнее. Моя машинка не очень-то стабильна, и чем меньше времени в ней будут находиться люди, тем для них лучше. Откровенно говоря, в испытательный полет я на всякий случай прихватил с собой парашют…

Парашют решил дело. Редактор поджал хвост и перестал возражать, отстаивая свой превосходный план. Приняв озабоченное выражение лица, он сначала взглянул на часы, а потом на лежащий перед ним график операции.

— Раз так, — важно заявил он, — транспортировку начинаем в семнадцать двадцать три…

Поздней ночью из ворот ангара выкатился летательный аппарат странной формы, поднялся в воздух и с тихим рычанием поплыл куда-то в юго-восточном направлении. Обслуживающий персонал в лице двух механиков и одного электрика какое-то время пялился на него, задрав головы, а затем, отерев пот со лба, как-то ошалело уставился друг на друга.

В лесу за Гарволином, на опушке довольно большой поляны, стояли, потушив фары, два военных грузовика, один «газик», микроавтобус марки «нисса» и одна легковая машина марки «вартбург». Вокруг них суетились люди с электрическими фонариками в руках. Установленные на грузовиках локаторы были направлены в небо.

И когда над верхушками темных деревьев послышалось негромкое урчание вертолета, для ожидающих оно прозвучало ангельским пением…

Так случилось, что возвращающийся после ночного вызова в Хрубешев гданьский врач задавил по дороге зайца. Вспомнив, как сердилась жена из-за ночного вызова, как не хотела его отпускать, врач решил, раз уж так случилось, умилостивить супругу, привезя ей в подарок незапланированную дичь. Остановив машину, он вышел из нее и с фонариком в руке принялся разыскивать то, что осталось от сбитого зайца. Кажется, того отбросило в кювет.

Ночь была светлая, на усеянном звездами небосклоне светила еще и полная луна, так что при желании можно было обойтись и без фонарика. Врач действительно нашел в придорожном рву свою жертву, без признаков жизни, но в очень неплохом состоянии. Он поднял зайца за задние ноги и тут услышал над головой негромкое урчание. Странным оно показалось врачу, нетипичным, не похожим ни на что, напоминающее привычный шум самолетов или вертолетов. Стоя на обочине шоссе с зайцем в руке, врач задрал голову и на фоне звездного неба ясно разглядел неспешно проплывающий мимо странной формы летательный аппарат. Проплывал он на небольшой высоте и летел в направлении Люблина.

А надо заметить, что у доктора Зайончковского было хобби — моторизация в самом широком понимании этого слова. Его интересовало все, что ездит, плавает, летает, все механические аппараты. И он очень неплохо в них разбирался. В данной области его познания не уступали познаниям специалиста-инженера. Доктор читал много литературы по интересующему его предмету, выписывал даже иностранные специальные журналы, следил за всеми новинками в интересующей его области и хвастался тем, что может определить любой движущийся аппарат, созданный гением и руками человека.

И вот теперь никак не мог понять, что же он видит, хотя, задрав голову, напряженно всматривался в проплывающий над ним почти бесшумно в ночном небе темный предмет. От напряжения глаза чуть не выскочили из орбит, а шея одеревенела.

Нет, на вертолет эта штука никак не походила, а врач знал все системы вертолетов. Контуры не те. На самолет — тем более. И уж, разумеется, не воздушный шар, не говоря о том, что воздушный шар не урчал бы вовсе. В какой-то степени силуэт проплывающего воздушного корабля напоминал бокастую лодку, но сама мысль о том, что какая-либо лодка была в состоянии летать по небу, показалась ученому доктору абсурдной.

Доктор Зайончковский отвел взор от диковинки, потряс головой и протер глаза, пытаясь стряхнуть наваждение, и даже поглядел на зайца в другой руке, чтобы убедиться — глаза его не обманывают… После чего опять поднял их к небу. Таинственный предмет уже почти затерялся вдали, но доктору показалось, что он вроде бы снижается.

Доктору ничего не оставалось, как сесть в машину и продолжить свой путь, что он и сделал, испытывая, кроме понятного ошеломления, еще и что-то вроде претензии к самому себе: вот, прозевал какое-то новейшее изобретение в столь интересующей его области. В Гданьск доктор приехал к шести утра, разбудил жену, вручил ей зайца и рассказал о странной штуковине, которую видел по дороге в ночном небе, причем признался — так и не мог определить, что же это такое было, хотя на всем пути от Любиц до Гданьска только об этом и думал.

Жена благосклонно приняла подношение, спрятала его в холодильник, покрутила пальцем у виска, зевнула и решила больше не ложиться, а пораньше прийти на работу, где ее с самого утра ждала срочная корреспонденция. В их редакции намечался очередной аврал…

На главной площади небольшого польского городка Гарволина, по традиции называемой рыночной, текла обычная жизнь. На автобусную станцию прибывали и с нее отъезжали рейсовые автобусы, к ним стояли, как обычно, очереди пассажиров. Очереди рассасывались с приходом автобуса и возникали в ожидании другого. Никуда не уезжавшие гарволинцы сновали по площади, переходя из магазина в магазин и совершая утренние покупки. Все было как обычно. Никто не обращал внимания на некоторые нетипичные моменты. Да и то сказать, они не очень бросались в глаза.

Нетипичными моментами были пятеро мужчин. Двое сидели на скамейке у здания автостанции автовокзала, двое прохаживались по площади, рассеянно поглядывая на малоинтересные витрины магазинов, а пятый стоял, облокотившись о газетный киоск, и читал газету. У всех пятерых в. руках были большие, как-то особенно тщательно завернутые букеты цветов, и большие же сумки висели на плече. О том, что в руках неизвестные держали букеты цветов, можно было лишь догадываться, ибо огромные кульки из газет полностью скрывали цветы, наружу торчали лишь обычно прилагаемые к букетам ветки декоративной зелени или даже травы. Внимательный наблюдатель даже смог бы определить, что это были преимущественно лебеда и тысячелистник.

Пятеро мужчин делали вид, что незнакомы друг с другом, и по очереди то глядели на часы, то задирали голову к небу.

Спокойную атмосферу центральной городской площади Гарволина ни в чем не нарушали драматические события, разыгравшиеся в эту минуту в трех с половиной километрах от города, на опушке небольшой поляны. Да и как могли нарушить? Кто бы мог о них сообщить? Оказался, правда, один непредусмотренный свидетель интересного зрелища, но его никакая сила не могла заставить от этого зрелища оторваться, даже на самый короткий момент.