Артур Конан Дойль
Пестрая лента
Просматривая свои заметки о тех семидесяти с чем-то случаях, по которым я в эти восемь лет изучал способ расследований друга моего – Шерлока Холмса, я нахожу между ними много трагических, несколько комических, большое количество просто странных, но ни одного заурядного или ничтожного дела. Из всех этих разнообразных дел, я не помню ни одного, которое носило бы такой мрачный характер, как дело, связанное с хорошо известной в провинции Сёррей семьей Ройлот из замка Сток-Моран. События этого дела относятся еще к первому времени моей дружбы с Холмсом, до моей женитьбы, когда мы оба жили еще вместе в нашей квартире в Бэкер-Стрите.
Вот как было дело.
В начале апреля 1883 года я, проснувшись как-то утром, увидел у своей кровати Шерлока Холмса, совершенно одетого. Он вставал обыкновенно поздно, на часах же, на камине, было всего только четверть восьмого, и потому я взглянул на него с удивлением и некоторой досадой за нарушение моих привычек.
– Очень мне жаль будить вас, Уатсон – сказал он, – но в это утро всем нам пришлось рано встать. Сперва разбудили мистрис Худзон, она пришла ко мне, а я к вам. Какая-то барышня, говорят, приехала сюда в большом волнении и требует меня. Она сидит и ждет в гостиной. Когда молодые барышни разъезжают по столице в этот час утра и будят людей, то следует предполагать, что им надо сообщить что-нибудь очень важное. Если же случай этот окажется интересным, вы, вероятно, пожелаете проследить его с самого начала. Потому-то я на всякий случай и пришел разбудить вас.
– Вы правы, друг мой, я ни за что не упущу его.
Я не знал большого удовольствия, как сопровождать Холмса в его расследованиях, а потому поспешно оделся и через несколько минут был готов идти с ним в гостиную. У окна сидела дама, вся в черном, с густым вуалем на лице; она встала, когда мы вошли.
– Здравствуйте, – весело сказал Холмс. – Я – Шерлок Холмс, а это близкий друг мой и товарищ, доктор Уатсон, в присутствии которого вы можете говорить так же свободно, как и наедине со мной. А хорошо, что мистрис Худзон догадалась затопить камин. Пожалуйста, подвиньтесь поближе к нему, сейчас я велю подать вам чашку горячего кофе: я вижу, что вы дрожите от холода.
– Я дрожу не от холода, – тихим голосом отвечала дама, пересаживаясь ближе к камину.
– Отчего же?
– От страха, м-р Холмс, от ужасного страха.
С этими словами она подняла вуаль, и мы увидели, что она действительно находилась в самом жалком состоянии душевного волнения; ей нельзя было дать более тридцати лет, но волосы ее местами преждевременно поседели, а выражение лица было утомленное и страдальческое. Шерлок Холмс окинул ее всю своим быстрым, внимательным взглядом.
– Не бойтесь, – сказал он ей, успокоивая ее, нагнувшись к ней и гладя ее по руке. – Мы скоро разберем, в чем дело, и без сомнения уладим все. Вы, я вижу, приехали сегодня утром по железной дороге.
– Разве вы знаете меня?
– Нет, но я вижу оставшуюся половинку возвратного билета в вашей перчатке. Вы, вероятно, выехали рано из дому, и вам пришлось долго ехать в кабриолете по тяжелой, грязной дороге до станции.
Дама сильно вздрогнула и с недоумением уставилась на него.
– В этом нет ничего удивительного, – сказал он, улыбаясь. – Левый рукав вашей кофточки забрызган грязью по крайней мере в семи местах. Грязь эта еще совсем свежа. Я не знаю другого экипажа, который так брызгал бы грязью, как кабриолет, к тому же в нем приходится сидеть по левую сторону от кучера.
– Каким бы путем вы это ни узнали, во всяком случае это верно, – сказала она. – Я уехала из дома до шести часов, была на станции Летерхед в двадцать минут седьмого и приехала сюда с первым поездом. Я пришла сказать вам, что не могу дольше так жить, что непременно сойду с ума, если это будет продолжаться. Мне не к кому обратиться, – никого у меня нет, кроме одного человека, который любит меня всей душой, но в этом случае ничего сделать не может. Я слыхала о вас, м-р Холмс, от мистрис Фэринтом, которой вы так помогли в тяжелую минуту ее жизни. Она дала мне ваш адрес. О, прошу вас, не можете ли вы помочь мне, хотя бы только тем, что вы постараетесь осветить тот густой мрак неизвестности и тайны, который окружает меня? В настоящую минуту я не могу ничем наградить вас за ваши услуги, но через месяц или два я буду замужем и буду сама располагать доходами своего состояния, и тогда вы увидите, что я сумею быть благодарной.
Холмс подошел к письменному столу, вынул из ящика маленькую записную книжку и внимательно стал перелистывать ее.
– Фэринтом. – сказал он. – Ах да, я помню! Это было дело с опаловой диадемой. Это, кажется, было еще до вас, Уатсон. Я могу только сказать, что буду очень рад посвятить себя вам с тем же вниманием, с каким я действовал в деле вашей приятельницы. Что касается награды, то я нахожу ее в своем призвании, но если вам угодно будет понести те расходы, которые мне, может быть, придется сделать по вашему делу, то вы можете уплатить мне их в какое время вам будет удобно. Теперь же я попрошу вас сообщить нам все, что может дать нам понятие о вашем деле.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
