Лунный камень - Коллинз Уильям Уилки

– С тех пор как я вернулся в Англию, – повторял он бессчетное число раз, – более очаровательная девушка мне не встретилась ни разу.

Все мои попытки завести разговор на тему более серьезную ни к чему не привели.

Около полуночи я вместе со своим помощником (Сэмюэлем, лакеем) обошел, по обыкновению, дом и запер все двери, кроме одной, боковой, выходившей на террасу, после чего, отослав Сэмюэля спать, вышел подышать свежим воздухом, перед тем как лечь самому.

Ночь выдалась тихая и душная, взошла полная луна. На улице было так тихо, что изредка до меня доносился едва слышный шум моря, которое накатывалось на песок в нашей маленькой бухте. На террасе было темно, а вот гравийная дорожка, тянувшаяся вдоль дома, была залита лунным светом. Я посмотрел на небо, а потом на дорожку и увидел в свете луны тень человека, стоявшего за углом дома.

Я стар и осторожен и окликнуть незнакомца поостерегся. Но я ведь еще и грузен, а потому гравий захрустел у меня под ногами и меня выдал. Не успел я завернуть за угол, как услышал топот ног, их было несколько, и все они были проворнее моих. Стоило мне приблизиться, как шаги поспешно удалились. К тому времени как я дошел до угла дома, нарушители спокойствия, кто бы они ни были, скрылись в кустах по другую сторону дорожки, и за густыми деревьями их было не разглядеть. В темноте им ничего не стоило выбраться из кустов, перелезть через забор и выйти на дорогу. Будь я лет на сорок моложе, я, быть может, и сумел бы их догнать. В моем же возрасте мне ничего другого не оставалось, кроме как вернуться в дом и послать в погоню за ними пару ног моложе моих. Мы с Сэмюэлем решили никого не будить, взяли пару ружей, обошли вокруг дома и обшарили кусты. Удостоверившись, что в кустах и за деревьями никто не прячется, мы повернули обратно. На дорожке, где я недавно увидел тень, мне попался на глаза какой-то блестящий предмет. Я поднял его – это оказалась бутылочка с густой, черной, как чернила, жидкостью со сладковатым запахом.

Сэмюэлю я ничего не сказал, но, вспомнив, что рассказала мне Пенелопа про фокусников и про то, как они наливали чернила мальчику на ладонь, я сразу же догадался, что спугнул трех индусов, которые бродили вокруг дома, стараясь с присущим им восточным коварством разузнать, где этой ночью находится брильянт.

Глава VIII

Позволю себе ненадолго отвлечься от своего рассказа.

Обратившись к собственным воспоминаниям, а также к дневнику Пенелопы, я прихожу к выводу, что мы вполне можем не задерживаться на том промежутке времени, что отделяет приезд мистера Франклина Блейка от дня рождения мисс Рейчел. Дни сменялись днями, и ничего достойного упоминания не происходило. Вот почему, с вашего разрешения и при посредстве Пенелопы, упомяну здесь лишь некоторые события, к повествованию же день за днем вернусь, когда Лунный камень станет в нашем доме предметом всеобщего внимания.

Ну а теперь продолжим наш рассказ с той минуты, когда я поздней ночью обнаружил на гравийной дорожке бутылку чернил со сладковатым запахом.

На следующее утро (26 мая) я показал мистеру Франклину эту загадочную бутылку и рассказал то, что уже рассказывал вам. Он счел, что индусы не только рыскали по парку в поисках брильянта, но, по глупости, верили в собственное колдовство: в знаки над головой, в чернила, которые они выливали мальчику на ладонь в надежде, что он увидит людей и предметы, находящиеся далеко отсюда. Мистер Франклин сообщил мне, что эти фокусники существуют и у нас, и на Востоке и что подобное надувательство (за исключением чернил) они называют каким-то французским словом, означающим нечто вроде ясновидения.

– Уверяю вас, – сказал мистер Франклин, – индусы убеждены, что мы храним брильянт здесь, они привезли с собой ясновидящего мальчика, и тот, если бы фокусникам удалось вчера вечером проникнуть в дом, показал бы им, где брильянт находится.

– Вы полагаете, сэр, что злоумышленники возобновят поиски? – спросил я.

– Это зависит от того, на что мальчик способен. Если он сумеет разглядеть брильянт сквозь дверцы металлического сейфа во фризингхолльском банке, то мы будем до поры до времени избавлены от их посещений. Если же нет, то не пройдет и нескольких дней, как у нас появится еще один шанс обнаружить их в кустах.

Я ожидал, что именно так оно и будет, но, странное дело, визит индусов больше не повторился.

То ли до фокусников дошли слухи, что мистера Франклина видели в банке, и они сделали соответствующие выводы; то ли мальчик действительно увидел, где сейчас хранится брильянт (во что я совершенно не верю); то ли все произошло по чистой случайности – но факт остается фактом: за те четыре недели, что оставались до дня рождения мисс Рейчел, ни один индус ни разу возле нашего дома не появился. Фокусники демонстрировали свое искусство в городе и за его пределами, мы же с мистером Франклином терпеливо ждали, чем эта история закончится, решив, чтобы не вызвать у индусов подозрений, не предпринимать против них никаких действий. Больше мне покамест об индийских фокусниках сказать нечего.

Двадцать девятого мая мисс Рейчел и мистер Франклин придумали, как им проводить время, которое в противном случае им некуда было бы девать. Имеет смысл обратить особое внимание на то, что составляло их досуг, ибо их тогдашние занятия имеют самое непосредственное отношение к тому, что произойдет в дальнейшем.

Если что и осложняет, причем существенно, жизнь благородного сословия, так это праздность. Вся жизнь знати проходит в постоянных поисках какого-нибудь дела, и забавно бывает наблюдать за тем, как часто – особенно если у господ есть вкус к тому, что принято называть интеллектуальной деятельностью, – они слепо, без разбора, увлекаются невесть чем. В девяти случаях из десяти они принимаются или калечить какое-то несчастное существо, или портить какую-то вещь, при этом они убеждены, что тем самым самосовершенствуются, тогда как на самом деле лишь переворачивают все верх дном. Мне не раз приходилось видеть, как они (и, к огромному сожалению, не только джентльмены, но и дамы), прихватив пустые склянки от пилюль, отправляются ловить тритонов, жуков, пауков, лягушек и прочих жалких тварей, которых они по возвращении домой без малейших угрызений совести насаживают на булавки или режут на мелкие кусочки. Вы становитесь свидетелями того, как ваш юный хозяин или ваша юная хозяйка разглядывают внутренности пауков в увеличительное стекло, или же вам встречаются на лестнице обезглавленные ими лягушки. Когда же вы недоумеваете, к чему такая кровожадность, вам отвечают, что ваш юный господин или ваша юная госпожа интересуются естественными науками. Иной раз вы видите, как они, вооружившись какими-то острыми инструментами, из чистого любопытства уродуют прекрасный цветок – должны же они знать, как он устроен! Можно подумать, что, если они будут это знать, цветок станет красивее и ароматнее. Что тут скажешь? Нужно же бедным молодым людям провести время, ну хоть как-то провести время! Вы копались в грязи и лепили из нее пирожки, когда были ребенком; теперь, когда вы выросли, вы копаетесь в грязных науках – режете пауков и уродуете цветы. А все потому, что вашей бедной, пустой голове не о чем думать, вашим праздным ручкам нечем себя занять. Кончится тем, что вы измажете красками полотно, отчего провоняет весь дом, или в стеклянном ящике с грязной водой разведете головастиков, отчего всех в доме вывернет наизнанку. Или натолчете камень и приправите каменной крошкой провизию. Или же, чего доброго, займетесь фотографией: перепачкаетесь с ног до головы и до неузнаваемости исказите лица своих домочадцев. Людям, которые вынуждены трудиться, чтобы иметь крышу над головой, чтобы у них было что съесть и во что одеться, – спору нет, приходится нелегко. Но сравните самую тяжелую работу, которая вам досталась, с бездельем, от которого страдают ни в чем не повинные цветы и пауки, в чьих желудках вы копаетесь, – и радуйтесь, что вашей голове есть о чем подумать, а вашим рукам – чем себя занять.