— Пусть медленный.
— Я велел ему не выписывать ничего, кроме дат.
— Правильно.
Финч потоптался.
— Мистер Эшфорд.
— Да?
— Если окажется, что записки пришли… — Он не договорил. — Впрочем, ладно. Сначала пусть найдет.
Он ушел в кресло у камина и сел так, чтобы видеть телефон.
Томас пришел в малый кабинет злой. Это было видно еще до того, как он открыл рот: по тому, как он вошел, как посмотрел на Элеанор, сидевшую с блокнотом у стены, как остался стоять, хотя стул стоял прямо перед ним.
— Меня допрашивают?
— Вас просят помочь восстановить вчерашний вечер, — сказал Эшфорд. — Как и всех остальных.
— Всех остальных вы еще не спрашивали.
— Спрошу.
— Но начали с меня.
— Начал.
Томас все-таки сел.
— Прекрасно.
— Вчера вы вышли из столовой во время рыбы, — сказал Эшфорд. — Расскажите, что вы делали до того, как вернулись.
— Я поднялся к себе.
— В комнату двадцать пять?
— В комнату двадцать пять. — Он произнес номер с нажимом. — Я сидел там. Один. Приводил себя в порядок, если хотите знать. После того как тебе при десяти незнакомых людях объясняют, что ты пришел за деньгами, хочется побыть одному.
— Сколько вы там пробыли?
— Не знаю. Полчаса. Я не смотрю на часы, когда мне противно.
— Кто-нибудь вас там видел?
— Кто меня мог видеть? Я был у себя.
— Вы кого-нибудь встретили, пока поднимались или пока возвращались?
— Никого я не встретил.
— Хорошо. Что было потом?
— Потом я спустился и сел за стол. Дяди уже не было. Мне сказали, что он в библиотеке.
Эшфорд сделал в блокноте короткую пометку.
— Томас, — сказал он. — Между тем, как вы вышли из столовой, и тем, как вернулись, вы заходили к сэру Эдмунду?
Ответ пришел сразу, без всякой паузы:
— Нет.
— Не подходили к библиотеке? Не стучали в дверь?
— Нет. — Томас откинулся на спинку стула. — Я целый день перед этим искал случая с ним поговорить, а он мне при всех сказал: завтра. После такого не идут стучаться. После такого идут наверх и сидят.
— Понятно.
— Что вам понятно?
— То, что вы сказали, — ответил Эшфорд. — Пока только это.
Он закрыл блокнот. Томас посмотрел на него с недоверием, но встал.
— Все?
— Пока все.
— Значит, я свободен.
— Вы и не были заперты.
Уже у двери Томас обернулся.
— Послушайте. Я знаю, как это выглядит. Долги, ссора, наследство. Я об этом сегодня утром думал раньше вас. — Он помолчал. — Но он был мой дядя. Он растил меня с одиннадцати лет и был при этом сволочью, но он был мой дядя.
— Я вам верю, — сказал Эшфорд.
Томас ушел. Элеанор закрыла блокнот.
— Вы ему верите?
— В этом — да.
— А в остальном?
— В остальном я его записал.
Джордж пришел через двадцать минут, в чистом переднике и с видом человека, которого ведут к директору школы.
— Садитесь, — сказал Эшфорд.
— Я постою, сэр.
— Садитесь. Это надолго и ничего страшного.
Джордж сел на край стула.
— Вчера после ужина вы собирали посуду.
— Да, сэр.
— Где именно?
— В столовой. Потом в баре, но там Бриггс сам. Потом в малом кабинете. — Он показал глазами на стену. — Здесь, сэр. Тут стояла чашка с блюдцем и стакан.
— Сэр Эдмунд пил тут чай днем?
— Да, сэр. Он часто. Мэри убирает библиотеку, а сюда заходит не всегда, потому что тут бумаги, и мистер Уиткомб не велит трогать бумаги.
— Хорошо. Когда вы сюда пришли?
Джордж растерялся.
— Не помню, сэр.
— Не по часам. Скажите по-другому: что вы делали до этого и что после?
— До этого я убрал со стола после рыбы. — Он подумал. — А после отнес поднос на кухню и вернулся, потому что подавали следующее.
— Значит, вы были здесь во время ужина.
— Да, сэр. Между блюдами.
— Дверь этой комнаты была открыта?
— Открыта, сэр. Я ее не закрываю, когда с подносом.
— В коридоре кто-нибудь был?
Джордж молчал секунду.
— Мистер Томас, сэр.
Элеанор перестала писать.
Эшфорд не изменил ни позы, ни голоса.
— Расскажите, — сказал он. — Медленно, и только то, что видели сами.
— Я стоял вот тут, у двери, с подносом. — Джордж показал. — И дверь библиотеки открылась, и оттуда вышел мистер Томас.
— Именно из библиотеки?
— Да, сэр. Там дальше по коридору больше ничего нет, кроме библиотеки. Комната карт и архив с этой стороны, а он вышел из последней двери.
— Вы видели его лицо?
— Видел.
— Насколько хорошо?
Джордж посмотрел на потолок, вспоминая.
— В коридоре лампы редко стоят, сэр, но одна как раз над той дверью. Он под ней постоял, пока закрывал. Я его хорошо видел.
— Вы уверены, что это был мистер Томас, а не кто-то похожий?
— Уверен, сэр. — Джордж посмотрел на него с легким недоумением. — Я его четвертый год вижу, он сюда с осени ездит.
— Хорошо. Он вас заметил?
— Нет, сэр. Он шел и смотрел в пол. Я даже подумал, что надо бы отойти, чтобы он на меня не налетел, а он мимо прошел и не увидел.
— В какую сторону он пошел?
— К холлу.
— А потом?
— А потом я отнес поднос на кухню.
Эшфорд помолчал.
— Джордж, теперь второе. Вы что-нибудь слышали?
— Слышал, сэр. — Он смутился. — Я не подслушивал.
— Никто и не говорит, что подслушивали.
— Дверь была открыта, пока он ее не притворил. И сэр Эдмунд сказал изнутри.
— Что он сказал?
Джордж выпрямился и произнес — не подражая голосу, а просто передавая слова:
— «Дверь прикрой, Томас».
Элеанор подняла голову. Эшфорд записал фразу и обвел ее, как накануне обвел слово «даты».
— Больше ничего?
— Больше ничего, сэр. Мистер Томас дверь закрыл и пошел.
— Голос был обычный?
Джордж задумался всерьез.
— Сердитый, сэр. Не кричал, но сердитый. У него так бывало, когда счета не сходились.
— Спасибо. И последнее. Почему вы не рассказали об этом вчера ночью?
Джордж совсем сник.
— Меня не спрашивали, сэр.
— Про что вас спрашивали?
— Мистер Уиткомб спросил, все ли я убрал и во сколько ушел с кухни. И еще, не видел ли я, чтобы кто-нибудь ходил у библиотеки после того, как… после того, как все случилось. — Он поднял глаза. — А это же было до. Мистер Томас к дяде зашел, они поговорили. Что тут такого, сэр? Он племянник.
— Ничего такого, — сказал Эшфорд. — Вы правильно ответили на те вопросы, которые вам задали. Плохо задавали вопросы, а не вы отвечали.
Джордж посмотрел на него, не понимая, шутка это или нет.
— Идите, — сказал Эшфорд. — И, Джордж…
— Сэр?
— Никому об этом не рассказывайте. Ни на кухне, ни Мэри.
— Не буду, сэр.
Он вышел очень быстро. Элеанор дописала последнюю строчку и положила карандаш.
— Он врал? — спросила она.
— Джордж?
— Томас.
— Один из них сказал неправду, — ответил Эшфорд. — Это разные вещи.
Он вышел с Джорджем в коридор еще раз, через десять минут, когда мальчик отнес посуду.
На стуле у входа в крыло по-прежнему сидел Бриггс. В коридоре было так же сумрачно, как вчера: две лампы на пятьдесят футов и темные промежутки между ними.
— Покажите, где вы стояли.
Джордж встал у двери малого кабинета, чуть боком, будто держал поднос.
— Вот так, сэр.
Эшфорд отошел к двери библиотеки — подпертой стулом, с расщепленным косяком — и остановился под лампой.
— Меня видно?
— Видно, сэр.
— Лицо?
— Лицо видно.
Эшфорд сделал два шага в темный промежуток.
— А теперь?
— Теперь только что кто-то стоит.
— Хорошо.
Он вернулся.
— Джордж, а не могло быть так, что вы видели мистера Томаса в другой раз? Скажем, позже вечером, когда все уже бегали по коридору.
— Нет, сэр. — Мальчик даже головой замотал. — Я его видел, когда посуду собирал, между блюдами. А когда потом все забегали, я был на кухне, и мистер Уиткомб послал меня к двери, встречать.
