Смерть чужака - Битон М. С.

– Садитесь, мистер Мейнворинг, – сказал Хэмиш, – и я вас выслушаю. Я еще даже ни разу не присел с тех пор, как приехал сюда.

– Как вы узнали мое имя?

– Слава о вас бежит впереди вас, – заметил Хэмиш. – Мы можем стоять здесь и перекидываться оскорблениями, а можем перейти прямо к делу. О каком преступлении идет речь?

Уильям Мейнворинг выдвинул кухонный стул, сел и посмотрел на высокого полицейского. Затем достал трубку, набил ее и долго, старательно раскуривал. Хэмиш терпеливо ждал.

– Вы спрашиваете меня, о каком преступлении идет речь? – наконец открыл рот Мейнворинг. – Что ж, отвечу вам одним словом: колдовство.

Глава вторая

– Колдовство, – повторил Хэмиш Макбет. – Дайте-ка я возьму свой блокнот.

Он лизнул кончик карандаша и с восхищением и любопытством воззрился на Уильяма Мейнворинга.

– Да, колдовство, – с вызовом сказал тот. – На прошлой неделе я обнаружил под дверью сложенные крестом ветки рябины. Я знаком с местными поверьями и сразу понял, что это попытка навести на нас порчу. Два дня спустя я нашел обрезки ногтей – знак того же. А вчера вечером, когда моя жена возвращалась домой из Женского сельского института, три ведьмы перепрыгнули через каменную ограду церковного двора, окружили ее и принялись хохотать и улюлюкать.

Хэмиш задумчиво прикусил кончик карандаша.

– Кто же хочет прогнать вас? – спросил он.

– О, думаю, все и каждый, – ответил Мейнворинг.

– И почему же?

– Потому что мы чужаки и вдобавок англичане.

– И это все?

– Больше никаких причин нет, – сказал Мейнворинг. – Я в некотором смысле стою во главе местной общины. Народ здесь простой и часто обращается ко мне за советом. Для вас не составит никакого труда вычислить и арестовать виновных.

– Ну раз уж вы стоите во главе общины и к вам все обращаются за советом, – проговорил Хэмиш, – то почему же вас хотят выжить?

– Потому что мы англичане, вот и все. И не стоит ждать от этих людей разумного поведения. Кроме того, напали не на меня, а на мою жену. Может, она и была истинной мишенью злоумышленников. Да, наверное, так и есть. Она кого угодно способна вывести из себя.

Хэмиш моргнул.

– В таком случае, – сказал он, – может, мне маленько побеседовать с миссис Мейнворинг?

– Все, что ей известно, могу вам рассказать и я. Скорее всего, это те стервы из Женского сельского института. Я как-то заглядывал на лекцию жены, и, надо сказать, атмосфера была очень враждебная.

– А в какое время произошло вчерашнее нападение?

– Около десяти часов.

Хэмиш посмотрел в свои записи.

– Почему вы не сообщили об этом сержанту Макгрегору?

Мейнворинг рассмеялся. Смех у него был мягкий и даже приятный, что совсем не сочеталось с последующими словами:

– Макгрегор – идиот, и мне уже дважды приходилось жаловаться его начальству. Я знал, что вы, его сменщик, прибудете сегодня, и полагал, что лучше попытать удачу с новым человеком. Вы тоже не кажетесь особо умным, но под моим руководством, надеюсь, мы что-нибудь придумаем. У меня есть некоторый опыт в подобных делах.

– В колдовстве?

– Нет-нет, боже упаси. В расследованиях. Я служил в армии. Не надо бы об этом говорить, но «призраки» из Уайтхолла [8] время от времени обращались ко мне за помощью.

– И часто вы разговариваете с призраками? – осторожно спросил Хэмиш, намеренно делая вид, что не понял его.

– Дай мне бог терпения! – вскричал Мейнворинг, и его лицо покрылось пятнами. – Я о МИ-5 [9], идиот!

– Вот те на! – воскликнул Хэмиш, удивленно выпучив глаза. – Так мы ваших ведьм вмиг разыщем, коли нам подсобят такие мозги, как у вас.

– Можете начать с миссис Стратерс, жены священника. Она руководит местным Женским институтом, – сказал Мейнворинг.

– Как давно вы в Кроэне? – спросил Хэмиш.

– Восемь лет.

Хэмиша ничуть не удивило, что человека, прожившего в Кроэне восемь лет, все еще принимают за чужака.

– А почему вы сюда переехали?

– Моя тетя была шотландкой. Она завещала мне дом и землю. Я люблю рыбалку и прогулки по холмам. И я крофтер, разумеется. У меня двести шевиотов [10].

Хэмиш задумчиво посмотрел на него. По его опыту, приезжие зачастую были непутевыми романтиками, которые считали, что могут сбежать от проблем, если поселятся в горах Шотландии и будут вести простую жизнь. Часто они злоупотребляли спиртным. Однако Мейнворинг совсем не походил на выпивоху. Хэмиш подумал, что в Челмсфорде или где-нибудь на юге Англии отставного военного вроде Мейнворинга наверняка посчитали бы мелкой сошкой. А Мейнворинг явно любил самоутверждаться за счет других; вероятно, именно поэтому он не продал дом и крофт тети: решил остаться в этом маленьком пруду и сыграть роль большой рыбы.

– Я зайду к вам завтра и расскажу, как идут дела, – пообещал Хэмиш. – Ваш адрес?

– Бальмейн. Это примерно в двух милях от города по дороге на Лохдуб.

Хэмиш все записал.

– До свидания, констебль, – сказал Мейнворинг. – Но вскоре вы поймете, что враждебное отношение местных вызывает исключительно моя жена. Она может ужасно раздражать.

– Я давно пришел к выводу, – медленно проговорил Хэмиш, – что супруги зачастую невысокого мнения друг о друге. Я имею в виду, что, когда у супругов хорошая репутация, оба считают это своей заслугой. Но если их недолюбливают, то каждый думает, что это вина другого.

Мейнворинг уже стоял в дверном проеме, но тут обернулся, выпучив глаза.

– Ты вообще понимаешь, что только что сказал? – закричал он. – Наглый щенок! Если завтра же не представишь мне результатов расследования, я добьюсь того, чтобы тебя вышвырнули из Кроэна, и глазом не успеешь моргнуть!

– Просто мысли вслух, – печально вздохнул Хэмиш. – Досадная оплошность. Не принимайте это на свой счет, сэр. Арест ведьм – часть моей работы.

Мейнворинг ничего не ответил, лишь выскочил из дома, с силой хлопнув дверью.

– Маленько я погорячился, – скорбно протянул Хэмиш, достал из пакета пачку печенья, вскрыл ее и протянул печенье псу. – Но что за надутый индюк!

Достав печенье и себе, Хэмиш задумчиво уставился в стену. Что-то в Мейнворинге вызывало беспокойство. Слова «наглый щенок» как будто были взяты из реплики отставного вояки во второсортной пьесе.

Он решил собрать побольше сплетен о Мейнворинге, прежде чем снова идти к жене священника.

Хэмиш приготовил ужин, выгулял Таузера, а затем пошел по главной улице – не было смысла добираться до церкви на машине.

С фонарем в руках он дошел до церковного двора и осмотрелся. Большие кельтские кресты возвышались на фоне ночного неба. На гравийных дорожках блестел иней.

Их уже разровняли, и ни одного следа на них он не обнаружил. Решив на следующий день переговорить с миссис Мейнворинг и попросить, чтобы она показала, где именно появились ведьмы, Хэмиш вернулся к калитке церковного двора и вышел на улицу.