Коломбо. Пуля для президента (ЛП) - Харрингтон Уильям

— Нет. Он был довольно скрытным в отношении своих планов, особенно если считал шоу важным. Подозреваю, он боялся, что кто-то сольёт информацию, и другое шоу опередит нас.

Коломбо вышел из-за стола и подошёл к одному из диванов, где оставил конверт с улучшенными фотографиями. Он принёс их ей и спросил:

— Вы когда-нибудь видели их раньше, мэм?

— Да. Он считал их очень важными. Я боялась, что они утеряны.

— У вас есть идеи, кто могут быть эти двое мужчин?

Она покачала головой.

— Думаете, он это знал?

Карен Бергман глубоко вздохнула.

— Не думаю. Мне кажется, он намеревался показать улучшенные снимки по телевидению на всю страну в надежде, что кто-нибудь объявится и опознает этих двоих.

— Мисс Бергман, я должен попросить вас об одолжении. Не могли бы вы вернуться сюда сегодня вечером? Мне нужно собрать ещё кое-какую информацию, которая может оказаться полезной. Кроме того, я хотел бы, чтобы профессор Трэбью был с нами, когда мы будем проводить дальнейший поиск в этих базах данных.

— В какое время? — спросила она.

— Скажем, в семь. Так у вас будет время поужинать перед возвращением сюда.

— Я думала, у меня есть время до завтра, — сказала Диана Уильямс.

— Возникло срочное дело, — ответил Коломбо.

— Сесилия, можешь одеваться. У этого мужчины совершенно нет терпения.

Пока модель одевалась, а Диана Уильямс чистила кисти, Коломбо изучал незаконченную картину. Он всегда восхищался работами этой женщины, хотя в некотором смысле они всегда его озадачивали. У девушки на подиуме не было зеленоватых угловатых теней, а у девушки на холсте они были. И всё же каким-то образом эти странные тени странного цвета придавали нарисованному телу больше объёма и жизни, чем было у реальной модели, стоявшей перед ним. В этом, полагал он, и заключается отличие художника. Каким-то образом девушка на холсте была реальнее настоящей. Он решил при первой же возможности спросить миссис Коломбо, что она думает по этому поводу.

Диана Уильямс стояла у рабочего стола, куда уже приколола улучшенную фотографию двух мужчин на Травяном холме. Она поставила палец на человека с винтовкой и начала набрасывать лицо, которое видела. Всё шло так, как и надеялся Коломбо. Своим глазом художника она видела больше, чем он. Она изучала анатомию и знала, что одна из линий, созданных компьютерным улучшением, хотя и логична, но анатомически невозможна; кость под кожей диктовала линию, и она рисовала именно возможный вариант.

— Я бы сказала, нашему стрелку здесь около двадцати пяти, — говорила она, делая набросок. — Судя по тому, как он стоит, я бы также предположила, что за тридцать лет он не набрал и двадцати фунтов. Есть что-то такое в этих высоких парнях: они обычно не склонны к полноте.

— Как бы он изменился? — спросил Коломбо.

— Ну… ты хочешь видеть его таким, какой он сейчас, а не тогда. Хорошо. Допустим, он всё же немного поправился. Скорее всего, это проявится вот здесь, под челюстью. — Она закруглила линию подбородка. — И у него появились бы морщины вокруг рта, вот так. С возрастом веки немного опускаются. Так… и волосы… Судя по фото, они были чёрными. Сейчас они стали бы немного светлее, и носил бы он их, вероятно, совсем иначе, не «ёжиком». Можно предположить, что он не облысел, но линия роста волос, вероятно, немного отступила. Начинает напоминать кого-то знакомого, Коломбо?

— Наденьте на него очки, мэм. В форме «капель», в серебряной оправе.

— Вот так?

Коломбо расплылся в улыбке.

— То, что надо! Миссис Уильямс, вы замечательный художник!

Она криво усмехнулась и покачала головой.

— Посмотрим, что можно сделать со вторым, — сказала она. — Этот куда менее характерный. Он ниже. Лицо более круглое. Допустим, ему было за двадцать. Для своего возраста он был полноват, так что можно ожидать, что с годами он округлился ещё больше. Вероятно, старел менее красиво. Думаю, сейчас это был бы пухлый коротышка. Мясистые щёки. Жидкие волосы, возможно, седеющие. Своего рода контраст с первым.

По мере того, как вырисовывался этот набросок, Коломбо хмурился. Как она и сказала, лицо было гораздо менее запоминающимся. Сопоставить рисунок с реальным человеком будет трудно. В голове промелькнула одна догадка, но он отложил её, чтобы обдумать позже.

Отступив от двух набросков, Диана Уильямс сказала:

— Полагаю, я тебе немного помогла.

Коломбо кивнул.

— Намного больше, чем немного, — сказал он. — Намного больше.

— Да, да. Точно! Хорошо, что у тебя сегодня вечером занятия, потому что у меня встреча с людьми по делу Друри. О, конечно! Я видел сюжет. Если этот репортёр думает, что сможет предъявить обвинение, которое устоит в суде, пусть попробует. Я? Конечно, у меня есть хорошая догадка. Просто не хочу подставляться, пока не буду уверен. Слушай, когда всё закончится, я устрою тебе экскурсию, чтобы ты увидела, как работают эти компьютеры. Боюсь, ты зря тратила время, изучая программирование на БЕЙСИКе. Да, знаю, это было обязательно. Но его больше никто не использует. Кстати, эй, ты купила те таблетки для Пса? Ну, если бы ты зашла в кабинет ветеринара и увидела этих глистов в банках… Я в него их запихну. У меня есть метод. Скатываешь таблетку в шарик сливочного сыра, и она проскакивает. Я? Я возьму пару яичных рулетов и жареную курицу. Ага. Ну, тебе того же. Я не задержусь. Наверное, буду дома раньше тебя.

Коломбо занял табурет у стойки китайской закусочной.

— Мне китайское пиво. И пару яичных рулетов. И я посмотрю меню.

В семь он прибыл в офис на Ла-Сьенега. Офицер в форме охранял дверь и впустил его. Коломбо освободил Марту от дежурства на этот вечер, чтобы она могла побыть дома с ребёнком.

Профессор Трэбью был уже там, он сидел в приёмной и курил трубку.

— Спорю, вы бывали здесь чаще, чем я, профессор. Ну и местечко, а!

— Не уверен, что мне было бы уютно работать в таком месте, — заметил профессор.

— Понимаю, о чём вы. Ваш кабинет… он показывает, что человек любит свою работу. Человеку чертовски повезло, если он может зарабатывать на жизнь тем, что любит делать.

— Полагаю, это относится и к вам, лейтенант.

— Да. Никогда не жалел, что пошёл на эту работу. Не то чтобы я иногда не гадал, каково это — заниматься чем-то другим…

— Дискеты сработали? — поинтересовался профессор Трэбью.

Коломбо кивнул.

— Похоже на то. Мисс Бергман смогла заставить компьютер найти имя Коломбо в файлах мистера Друри. В газетных статьях.

— Мисс Бергман?..

— Ассистентка мистера Друри. Она скоро будет. Кстати, профессор, вам звонил мистер Маккрори?

— Да, это невероятно!

— Поздравляю, сэр.

— Не уверен, насколько далеко мы сможем зайти, тратя деньги фонда на извлечение исторических данных из файлов Друри.

— Спички не найдётся?

Карен Бергман опоздала на десять минут, извиняясь за то, что долго искала парковку. Втроём они вошли в кабинет Друри. Там был Джеральдо, работавший со вторым компьютером. Он покинул комнату.

— Прежде чем мы начнём работать с компьютерами, я хотел бы показать каждому из вас рисунок, сделанный хорошей художницей, моим другом, — произнёс Коломбо. — Она взяла улучшенное фото двух мужчин на Травяном холме и нарисовала их портреты. Потом она поработала над рисунками ещё, чтобы представить, как эти двое выглядели бы сегодня. Вот первый. Это высокий, темноволосый мужчина. Кто-нибудь из вас видел этого человека?

Оба покачали головами.

— Вот тот, что пониже.

— Нет.

— Нет.

— Уверены? Особенно насчёт второго. Никогда раньше не видели?

— Проблема с ним, лейтенант, в том, что это может быть кто угодно, — заметил профессор Трэбью. — Тысячи мужчин так выглядят. Этим человеком мог бы быть даже я.

— Ну… об этом нам беспокоиться не стоит. Это не вы. Мисс Бергман?

— Это может быть масса мужчин, лейтенант. В этом-то и беда. Второе лицо гораздо более характерное, но я уверена, что никогда его не видела.