Тёмные очки - Карр Джон Диксон

– Да, вы правы, это было сделано мастерски.

– Я не думаю, что у него с самого начала возникла мысль навести подозрение на Марджори. Это было бы глупо и опасно. Он, может быть, и хотел получить деньги девушки, но, разумеется, не хотел, чтобы ее арестовали. Он пытался это сделать так, чтобы подозрение пало на Уилбера Эммета, и для этого сунул ему в карман коробочку для капсул. Однако по воле случая серьезное подозрение пало на Марджори, и Хардинг решил воспользоваться этим в своих целях. Дело в том, что его немного тревожило кое-что другое: Марджори стала к нему охладевать.

Вы все это заметили. Вот уже несколько недель, как ее увлечение заметно ослабело. В ее глазах, когда она смотрела на своего обожателя, не было прежнего ослепления; возможно, она кое-что разглядела в его душе. Ей случалось огрызнуться, когда он к ней обращался, она даже подумала о самоубийстве. Хардинг, при всем своем тщеславии, не мог не заподозрить, что дело неладно. Он не мог теперь ее потерять: это означало бы, что все его действия, связанные с таким страшным риском, кончатся ничем, а это явный брак в работе. Он понимал, что нужно немедленно хватать ее и вести под венец, иначе все пропало.

Он добился своего: с одной стороны – с помощью ласки, а с другой – пытаясь ее запугать. Убийство Уилбера Эммета – это была необходимая часть его плана – он осуществил с помощью шприца, который украл у вас, доктор Чесни. На следующий день он подбросил его в шкатулку Марджори, спрятав в тайник. Девушка уже и так сходила с ума от страха. Хардинг не замедлил этим воспользоваться и довел ее до такого состояния, что она искала у него убежища, испытывая безумное облегчение от того, что кто-то согласился взвалить на свои плечи ее неприятности. Фокус со шприцем явился последней каплей. Она сама нам сказала, что вышла замуж только для того, чтобы избежать ареста за убийство. Я не сомневаюсь, что Хардинг подсказал ей некоторые вещи. То, например, что полиция может дознаться о ее визитах в его лабораторию, где она могла получить доступ к ядам. А вот если ее арестуют и они будут женаты, он сможет не давать против нее показаний. Вдумайтесь только, джентльмены, каким надо быть потрясающим наглецом, какая нужна самоуверенность, чтобы придумать такое!

Доктор Фелл вдруг замолчал с виноватым видом; майор Кроу шикнул на него; и все они, страшно смущенные, дружно уставились на огонь в камине.

В комнату вошла Марджори.

Эллиот не мог себе представить, что можно до такой степени побледнеть, чтобы глаза приобрели такой страшный блеск. Но руки у нее не дрожали.

– Ничего страшного, – сказала Марджори. – Продолжайте, пожалуйста. Я уже пять минут как слушаю под дверью. Хочу знать, что дальше.

– Мм… – в смущении промычал майор Кроу. Он вскочил с кресла и заметался. – Может быть, открыть окно? Не хотите ли сигарету? Или рюмочку бренди? Может быть, чего-нибудь еще?

– Принести подушку? – серьезно спросил доктор Чесни.

– Мне кажется, дорогая, что если вы приляжете… – начал профессор Ингрем.

Она улыбнулась всем сразу.

– Мне ничего не надо, – сказала она. – Со мной ничего не случилось, я уж не такая неженка, как вам кажется. И доктор Фелл совершенно прав. Джордж действительно все это проделал. Он даже обратил против меня книги по химии, которые находятся у меня в комнате. Вы понимаете, я решила немножко познакомиться с предметом – для того чтобы осмысленно проявлять интерес к его работе, а он говорит: что подумает полиция, когда эти книги обнаружатся у меня в комнате? Еще того хуже, он знал – то, что стало известно инспектору Эллиоту, – знал о моей попытке купить цианистый калий в Лондоне.

– Что? – взревел майор Кроу.

– Разве вам это было неизвестно? – Она удивленно смотрела на него. – Н-но… инспектор сказал… по крайней мере, он дал понять…

На этот раз лицо Эллиота покраснело до такой степени, что у присутствующих не осталось и тени сомнения.

– Понятно, – вежливо заметил майор Кроу. – Замнем для ясности.

– Он даже сказал, что меня могут заподозрить в том, что я замешана в этом представлении, когда был убит дядя Маркус. Он сказал, что знает о письме, которое дядя Маркус написал доктору Феллу и в котором говорится, что нужно следить за мной…

– Там действительно это сказано, – подтвердил доктор Фелл. – Могу вам честно сказать, что именно: «Внимательно следите за моей племянницей Марджори». Вот почему я так тщательно скрывал это письмо от впечатлительного комиссара Бостуика до тех пор, пока не смог доказать, кто на самом деле был виновен в убийстве. Это навело бы его на ложный след. Ваш дядюшка пытался сбить меня с толку так же, как он пытался одурачить вас, сказав, что доктор Немо – это Уилбер Эммет. Однако на Бостуика это произвело…

– Подождите, пожалуйста, – попросила девушка, крепко сжав руки. – Не нужно думать, что я способна упасть в обморок, когда кто-то скажет правду. Когда я увидела Джорджа сегодня утром – я хочу сказать, когда он думал, что его хотели убить, – мне было до такой степени противно, что меня чуть не стошнило, но вот что я хочу узнать. Было ли случайностью то, что револьвер выстрелил?

– Как бы я хотел, чтобы это было иначе! – вырвалось у доктора Чесни из самой глубины души. – Господи боже мой, как бы я этого хотел! Как жаль, что моя пуля не пробила череп этому подонку и не уложила его на месте! И все-таки это было сделано не нарочно. Клянусь вам, я не знал, что там есть боевой патрон.

– Но доктор Фелл сказал…

– Мне очень жаль, – отозвался доктор Фелл, беспокойно ерзая. – В течение всего этого дела я, признаюсь, неоднократно дезориентировал вас словом, делом, высказанным предположением; но я вынужден был это сделать. Слишком много ушей было вокруг. В частности, я имею в виду острые ушки Памелы, да и у Лены они были не менее любопытными и находились в непосредственной близости от дверей. А кроме того, вокруг было слишком много криков. Лена явно питала к Хардингу нежные чувства, и она тут же побежала бы к нему и сообщила бы все, что я говорю; и если бы я сказал, что это не случайность, а Хардинг услышал бы это, он бы решил, что самые жаркие молитвы его услышаны и он наконец находится в безопасности.

– Слава богу, – сказала девушка. – Я так боялась, что это вы…

– Я? – вскинулся доктор Чесни.

– …Что вы – убийца. Сначала, конечно, я думала, что это профессор Ингрем.

Ласковые глаза профессора Ингрема широко раскрылись.

– Довольно странно, – проговорил он. – Я, разумеется, польщен, но…

– Все потому, что вы все время говорили об абсолютно психологическом убийстве. А потом, когда я пришла к вам и провела в вашем доме весь день и спросила, выходить ли мне замуж за Джорджа, вы поговорили со мной как профессионал-психолог и сказали, что я его не люблю и что вообще он – не подходящий для меня тип мужчины и… О, я просто не знала, что подумать. Но вы были правы. Вы были правы. Вы были правы.

Доктор Фелл оглядел, моргая, всех присутствующих.

– Вы проделали психологический анализ? – спросил он. – И какой же, по-вашему, тип мужчины ей подходит? За кого ей следует выйти замуж?

Щеки Марджори запылали.

– Никогда в жизни, – процедила она сквозь зубы, – никогда, покуда я жива, не хочу смотреть ни на одного мужчину.

– Надеюсь, присутствующих это не касается, – уютным тоном заметил профессор Ингрем. – Мы не можем допустить, чтобы у вас образовались невротические комплексы. Мне представляется, что в хорошо организованном обществе такие комплексы будут лечить приблизительно тем же способом, который используется для лечения летчиков: если летчик потерпел аварию и остался жив, его тут же снова посылают в полет для того, чтобы не укоренились страх и неуверенность в себе. Какой тип мужчины вам подходит? Мне кажется, если хорошо подумать, можно сказать, что вам подходит тот тип, у которого торможение соответствует…

– Какой вздор! – заявил майор Кроу. – Тип мужчины, который ей нужен, – это полицейский. А теперь, когда этот вопрос улажен, я должен вам заявить: я даю честное благородное слово, что больше не желаю иметь с этим делом ничего общего. Это решено. Однако должен вам сказать, что…