Джон и мистер Скраби оживленно перешептывались. Мистер Кэмпион привалился к спинке скамьи, скрестив руки на груди. Его лицо было отрешеннее обычного.
Подоспели выпуски вечерних газет. Ими бойко торговали на углах мальчишки-продавцы, ежась от холодного февральского ветра. Этот день не баловал читателей событиями внутри страны, и потому «Расследование тайны стальной комнаты» казалось подарком небес.
Авторы статей в основном комментировали утренние слушания. Почти каждая газета поместила на первой странице фотографию Джины и миссис Остин, выходящих из здания суда.
Обстановка в зале суда становилась все драматичнее. Проведенные допросы свидетелей уже не казались скучными и монотонными, а когда коронер приступил к подведению итогов, присутствующие замерли. От начала до конца он был скрупулезно честен. В его низком, суховатом голосе не было и следа театральности. Только здоровая обыденность, напоминавшая слушателям, что они присутствуют при расследовании обстоятельств смерти человека, ничем не отличавшегося от них.
Он проанализировал показания разных свидетелей, воздержавшись при этом от комментариев.
– Позвольте мне зачитать отрывок из одной старинной и очень уважаемой книги, – сказал коронер, подавшись вперед и обращаясь непосредственно к присяжным. – Я имею в виду «Правосудие» Бёрка. Пусть эти слова прозвучат всем нам в назидание.
В непосредственную компетенцию присяжных входит расследование и установление фактов по делу. Они не должны ожидать прямого или какого-то особого мнения коронера и быть связаны его мнением, за исключением того, что касается приговора, каковой с точки зрения закона они должны рассматривать как зависящий от их фактических выводов. Приговор должен основываться на фактах, изложенных присяжными свидетелями, и на законе, которым руководствуется суд.
Коронер поднял глаза от книги.
– Я изложил вам положения закона. Вы знаете, чтó должны сделать и на какие вопросы ответить. Можете приступить к обсуждению приговора.
Присяжные удалились в совещательную комнату и отсутствовали всего пятнадцать минут. Когда они вернулись, старшина присяжных утирал пот, а лица остальных были нарочито бесстрастны.
Убедившись, что они пришли к согласию, мистер Салли, держа наготове ручку, задал первый вопрос:
– Вы установили личность покойного?
– Мы установили, сэр, что это был Пол Редферн Бранд, живший в доме двадцать один по улице Хорсколлар-Ярд, относящейся к здешнему приходу, – писклявым, задыхающимся от волнения голосом отбарабанил старшина.
– Вы установили причину смерти покойного?
– Сэр, мы установили, что его смерть наступила в результате отравления угарным газом.
– Вы установили место смерти покойного?
– Он умер в подвальном помещении, именуемом стальной комнатой и находящемся в здании, где он работал, а именно в доме двадцать три по улице Хорсколлар-Ярд, относящейся к здешнему приходу. Смерть наступила двадцать восьмого января сего года.
Коронер быстро записывал ответы старшины присяжных.
– Вы установили обстоятельства смерти?
– Да, сэр. Мы считаем это умышленным, заранее спланированным убийством.
Последовала долгая пауза. В зале стало неестественно тихо. Репортеры замерли, словно гончие перед броском. Инспектор Таннер выпрямился и навострил уши.
Коронер продолжил все тем же спокойным голосом:
– Это была первая часть приговора. Переходим к заключительному вопросу, который вам уже известен. Вы заявили, что покойный был убит. Если вы знаете виновного в этом ужасном преступлении, ваш долг – назвать его имя. На основании заслушанных показаний считаете ли вы кого-либо из выступавших виновным в содеянном? Помните, вы должны говорить, опираясь на уверенность своих сердец, а не на основании каких-то подозрений. Если такая уверенность у вас есть, ваша святая обязанность – высказаться. Считаете ли вы кого-то из выступавших виновным в смерти Пола Редферна Бранда?
– Да, сэр, считаем, – каким-то нелепым, визгливым голосом ответил старшина присяжных, у которого от волнения перехватило дыхание.
– Тогда назовите имя виновного или виновной.
Старшина присяжных шумно глотнул воздух.
– Мы считаем, что Пола Редферна Бранда умышленно убил его двоюродный брат Майкл Веджвуд.
Джина уронила голову на грудь и, обмякнув всем телом, привалилась к миссис Остин.
Джон в неописуемом ужасе вскочил на ноги, позабыв о правилах приличия.
– Установили ли вы пособников виновного, помогавших ему готовить убийство?
– Нет, сэр. – Старшина присяжных вытирал покрытый испариной лоб. – Мы не обнаружили пособников, виновных в подготовке и сокрытии преступления.
Глава 8
Презумпция невиновности
Арест виновного возложили на инспектора Таннера, но законную силу он обретал не раньше, чем коронер завершит процессуальные формальности с присяжными и подпишет ордер. Поэтому Таннер терпеливо ждал в углу приемной, не препятствуя Джону и мистеру Скраби общаться с подсудимым.
Майк стоял, глядя на обоих невидящими глазами. Он был бледен, морщины на лбу стали глубже. Однако поза по-прежнему казалась непринужденной, и он сохранял привычное ленивое спокойствие.
Разразившаяся над ним катастрофа, которой он никак не ожидал, опалила его, словно вспыхнувший газ. Внешне Майк вроде бы оставался почти прежним, но к знакомым чертам добавилась уязвимость. Сознавая эту перемену, он намеренно отстранился от обоих, чьи слова и мысли находились по другую сторону невидимой черты.
Джон был на грани истерики. Дряблая кожа у него на шее покрылась красными пятнами, а глаза лихорадочно блестели.
– Нужно сохранять хладнокровие, – повторял он, до боли сжимая своими костлявыми пальцами руку мистера Скраби. – Нам нельзя терять голову. Произошла чудовищная ошибка, и мы это знаем. Коронер превысил свои полномочия. Такое ему даром не пройдет. Он получит взыскание и будет отстранен от следствия. Но случившееся получило ужасную огласку. Этот ущерб не возместишь ничем.
– Мистер Уиддоусон, мистер Уиддоусон… – робким, умоляющим голосом произнес мистер Скраби. – Сейчас не время. Об этом надо будет говорить потом, когда выработаем наилучшую стратегию действий. А пока я хочу заверить мистера Веджвуда, что мы сделаем все для его защиты. К вам придет человек из моей конторы, и с ним вы обсудите линию защиты, – торопливо проговорил мистер Скраби, обратившись непосредственно к Майку. – Будьте уверены: мы сделаем все, что в наших силах.
Майк смутно сознавал: эти слова обращены к нему и это обеспокоенное, сочувственное лицо тоже обращено к нему, но смог лишь кивнуть в знак благодарности.
Джон вперился взглядом в обоих. У него тряслись складки на шее, а губы беспомощно шевелились:
– Это был несчастный случай. Просто несчастный случай. Я знаю, произошла трагическая случайность…
– Несомненно, – кивнул мистер Скраби и с неожиданным проворством добавил: – Нам лишь остается это доказать. В данный момент мне, разумеется, неведомо, какую линию поведения изберет защита. Это решать адвокату.
Джон вдруг рухнул на одну из скамеек, стоявших вдоль грязных светло-зеленых стен. Выглядел он дряхлым стариком.
Мистер Скраби задумчиво посмотрел на него, затем вновь обратился к Майку.
– Вряд ли вы нуждаетесь в моих советах, и все же… – вполголоса произнес он. – В вашем положении воздержитесь от разговоров с кем-либо, пока я или кто-то из моих сотрудников не посетит вас. Держитесь как можно бодрее и… – Не договорив, он резко обернулся.
Инспектор Таннер разговаривал с кем-то у двери. После долгого перешептывания он отошел, пропуская в приемную мистера Кэмпиона, а затем Джину и мисс Керли.
Инспектор был настроен сочувственно.
– Скоро все разойдутся, – доверительно сообщил он Кэмпиону. – Вы ведь попросили вашего спутника подогнать машину к выходу на Чекерс-стрит? Правильно. Через пару минут можно будет без труда вывести женщин отсюда. Сегодня там только газетные фотографы. Зевак нет. Те и не появятся до суда. – Таннер заговорил тише, потом совсем замолчал, убедившись, что все его услышали.
