Вернулся Уиткомб с большим ключом на кольце.
— Позвольте.
Он вставил ключ в скважину.
Ключ вошел на треть и остановился.
Уиткомб попробовал еще раз, осторожнее, потом нажал сильнее и сразу перестал.
— С той стороны ключ, — сказал он.
— Что это значит? — спросила Вивиан.
— Это значит, что дверь заперли изнутри, миледи. И ключ оставили в замке.
На лестнице послышались шаги.
Сверху спускался доктор Хейл — в рубашке, наспех надетом жилете, с непричесанными волосами.
— Что происходит?
— Он не отвечает, — сказала Вивиан.
Хейл посмотрел на дверь, потом на Уиткомба.
— Заперто?
— Изнутри, сэр.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом Хейл сказал очень спокойно:
— Ломайте.
Морган снял пиджак и отдал его Элеанор, которая появилась в конце коридора с лампой в руке и, судя по лицу, поняла все еще до того, как дошла.
— Отойдите, — сказал Морган.
Он ударил в дверь плечом.
Дуб выдержал.
Второй удар — с разбега, всем весом.
Что-то хрустнуло, но дверь осталась на месте.
— Замок, — сказал Уиткомб. — Бейте ниже ручки.
Третий удар пришелся туда, куда он показал.
Дерево вокруг замка треснуло, ключ с той стороны выпал на пол с коротким металлическим звуком, и дверь распахнулась внутрь.
Из комнаты вышел холод.
Лампа на письменном столе горела. Камин почти погас, только несколько углей еще краснели под золой. Большое окно в дальней стене было открыто — не настежь, на ширину ладони, — и тяжелая штора у него медленно шевелилась.
На полу между столом и креслом лежал сэр Эдмунд Рэйвенкрофт.
Кресло было отодвинуто. Трость лежала в стороне, у ножки стола.
Вивиан сделала шаг вперед.
Хейл оказался быстрее.
— Не подходите. Пожалуйста.
Он опустился на колени рядом с телом, взял запястье, подержал. Потом положил ладонь на шею, чуть ниже челюсти. Наклонился к лицу.
Эшфорд стоял в дверях и смотрел не на доктора, а на комнату.
Одна дверь.
Одно окно.
Ключ на полу, у самого порога, — тот, который только что выпал из скважины с внутренней стороны.
Больше в библиотеке никого не было.
Хейл выпрямился, но не встал.
— Уиткомб, поднесите лампу.
Управляющий подошел.
Свет упал на лицо сэра Эдмунда.
Доктор осторожно приподнял веко, посмотрел, отпустил. Потом расстегнул воротник и приложил ухо к груди.
Он держал так дольше, чем нужно было, чтобы понять.
— Сколько времени? — спросил он, не поднимая головы.
Уиткомб посмотрел на каминные часы.
— Половина десятого, сэр.
Хейл кивнул и наконец поднялся. Снял очки, протер их и надел обратно.
— Мне очень жаль, леди Рэйвенкрофт.
Вивиан не двинулась с места.
— Он…
— Да.
Тишина в комнате была неправильной. Слишком много воздуха, слишком мало звука. Штора у открытого окна поднималась и опускалась, и на подоконник изнутри падали редкие капли.
— Как? — спросила Вивиан.
Хейл ответил не сразу.
— Я лечу его… лечил его четыре года, — сказал он. — Сердце. Об этом знали все за сегодняшним столом, включая его самого. Сегодня он много волновался.
— Значит, приступ.
— Скорее всего.
— Скорее всего?
— Миледи, я врач, а не судья. — Он говорил ровно, без нажима. — Я могу сказать, что это выглядит как сердце. Все остальное скажет тот, кто будет осматривать его при дневном свете.
Морган стоял у стены, все еще тяжело дыша после двери.
— Надо звонить.
— Да, — сказал Уиткомб. — Я позвоню в Пенрит.
Он вышел.
Элеанор поставила лампу на край стола и отошла к двери. Лицо у нее было очень белым, но она не сказала ни слова и ни к чему не притронулась.
Эшфорд подошел к окну, но закрывать его не стал.
Внизу под стеной был крутой склон, за ним — темнота и невидимая вода. Ветер шел ровно, с озера, и в комнате от него пахло мокрым камнем.
— Оно было открыто, когда мы вошли, — сказал он.
— Я видела, — ответила Элеанор.
— Я тоже, — сказал Морган.
Хейл посмотрел на окно.
— Ему могло не хватать воздуха. Это бывает.
— Могло, — согласился Эшфорд.
Он достал часы. Двадцать пять минут десятого. Он посмотрел на них дольше, чем требовалось, и убрал в карман.
Потом наклонился и поднял с ковра выпавший ключ — не за бородку, а за самый край кольца — и положил его на стол, рядом с лампой.
Ключ был обыкновенный — тяжелый, старый, с потертой головкой.
Хейл прикрыл лицо сэра Эдмунда салфеткой со столика.
— Здесь больше нечего делать, — сказал он. — Леди Рэйвенкрофт, вам лучше подняться. Я дам вам что-нибудь, чтобы уснуть.
— Я не буду спать.
— Я знаю. Но предложить обязан.
Вивиан посмотрела на мужа.
Потом на окно.
Потом на дверь с расщепленным косяком.
— Он сам ее запер, — сказала она.
Никто не ответил.
Эшфорд стоял посреди библиотеки и слушал.
Дождь. Ветер в открытом окне. Шаги Уиткомба где-то далеко в холле. Тихое потрескивание последнего угля в камине.
И больше ничего.
Комната была совершенно пуста.
Одна дверь, запертая изнутри.
Один ключ, оставшийся в замке с той же стороны.
Одно окно, открытое над крутым склоном к черной воде.
И человек, который, судя по всему, закрыл эту дверь собственной рукой.
Глава 4
Человек с дороги
Первым в библиотеке заговорил Морган.
— Надо закрыть окно.
Он уже шагнул к нему, когда Эшфорд поднял руку.
— Не надо.
— Там льет.
— Я знаю.
— Через час здесь будет лужа.
— Через час здесь будет полицейский из Пенрита, — сказал Эшфорд. — И он спросит, кто что трогал.
Морган остановился.
— Вы серьезно.
— Пока не знаю. Но закрыть окно можно в любую минуту, а открыть его обратно так, как оно было, уже нельзя.
Американец подумал, потом отступил на шаг и опустил руки.
— Хорошо. Ваш дом, ваши правила.
— Дом не мой.
— Тем более.
Вивиан стояла там же, где остановилась, — в трех шагах от двери, не проходя дальше. Свет от лампы на столе доставал до нее только наполовину.
— Уиткомб, — сказала она.
Управляющий появился в дверях сразу, будто ждал.
— Миледи.
— Позвоните в Пенрит. Врачу и в полицию.
— Я как раз собирался, миледи.
— И скажите Мэри, чтобы никто из прислуги сюда не входил.
— Разумеется.
Он ушел.
В библиотеке стало слышно, как в открытое окно бьет дождь. Не сильно — ветер шел вдоль стены, и внутрь попадала только водяная пыль, но холод входил свободно и уже дошел до двери.
Элеанор отступила к книжным полкам. Она ни к чему не притрагивалась и ничего не спрашивала.
Хейл стоял возле накрытого тела, глядя в пол, — как человек, который сделал все, что мог, и знает, что этого было немного.
— Леди Рэйвенкрофт, — сказал он наконец. — Вам действительно лучше подняться.
— Я слышала вас в первый раз.
— Тогда я скажу иначе. Здесь холодно, а вы в халате.
Вивиан посмотрела на него.
Потом на мужа.
— Через минуту.
Хейл не стал настаивать.
Эшфорд отошел к дальней стене и остановился, стараясь не смотреть на тело дольше, чем требовалось. Получалось плохо.
Чуть больше двух часов назад этот человек стоял в холле, опирался на трость и говорил ему: «Не наглейте, мистер Эшфорд. Мы знакомы всего три минуты». Завтра после завтрака он собирался объяснить, зачем позвал в ноябрьский Блэкмир девять человек и почему знал о памяти Эшфорда то, чего почти никто не знал.
Теперь у Эшфорда было утро, но не было собеседника.
Он поймал себя на том, что злится. Это было бесполезное чувство, и он отложил его на потом.
Комната. Начинать всегда следовало с комнаты.
Библиотека была большой и старой: книжные шкафы до потолка, кресла, шкафчик с бутылками у стены, письменный стол под окном. Камин почти погас. Одна дверь — выбитая. Одно окно — открытое.
