– Думаю, не стоит. Вдруг желудок расстроится, а нам нельзя терять время.
– Да чего вы боитесь, они сегодня не придут, – сказала госпожа Ван. – Полагаю, они велели вам сегодня принести деньги только ради проверки, посмотреть, будет ли за вами полиция. Своей цели на сегодня они достигли и свяжутся с нами позже, скажут настоящее место передачи выкупа.
– Значит, будем сидеть дальше?
– Да, остается только ждать дальше. Посидим тут до закрытия.
С этими словами она подозвала официанта и заказала сандей [302]. Жаль только, что, не успела она съесть и пару ложек, как объявились похитители. К нам подошел официант преклонного возраста, оценивающе оглядел меня с головы до ног, а потом спросил:
– Вы госпожа Лю?
– Да.
– Вам только что звонили, просили передать, что не смогут прийти в назначенное время, срочные дела возникли. Попросили перенести встречу на попозже, в книжную лавку «Чангэн».
– Попозже – это во сколько?
– Не сказали.
– Можете описать человека, который звонил?
– Мужчина, по голосу молодой, говорит чуть охрипло.
– А как вы поняли, что я госпожа Лю, о которой он спрашивал?
– Он сказал, что на вас плащ цвета хаки, с собой черный портфель и вы сидите вместе с дамой в сером плаще.
– Но он ведь не пришел на встречу, как же он так точно описал, в чем мы одеты?
– Этого я не знаю. – Ему, кажется, надоело с нами разговаривать, и он нетерпеливо постукивал каблуками по полу, но на лице оставалась все та же притворная улыбка. – В общем, я вам все передал. Приятного аппетита!
Только он отошел, госпожа Ван кинула ложку на стол, процедив сквозь зубы: «Какой уж тут аппетит!» – и позвала другого официанта принести нам счет.
Книжная лавка «Чангэн» располагалась на улице Фумэй, и госпожа Ван привезла нас туда всего за семь-восемь минут.
Как и многие места в нашем административном центре, книжная лавка «Чангэн» представляла собой пример гармоничного сочетания Востока и Запада. По центру магазина была словно проведена разграничительная линия: левую сторону занимали прошивные книги [303], которые горизонтально лежали в старинных книжных шкафах; а справа продавались современные издания, расставленные на железных этажерках корешками наружу. Я редко бывала в этом магазине, заходила пару раз вместе с Кэрол. Она любит покупать книги, а времени их читать у нее нет, так что я в любой момент могу одолжить у нее, какую мне захочется.
Мы с госпожой Ван морально приготовились к долгому ожиданию и успели обсудить, что книжная лавка – самое подходящее место, чтобы коротать время, по крайней мере скучно нам не будет. Мы никак не предполагали, что, не успеем мы подойти к книжной полке, к нам подбежит продавец с вопросом, не я ли госпожа Лю.
– Да, это я. Мне просили что-то передать?
– Только что один покупатель купил книгу вам в подарок и сказал, что вы вскоре зайдете ее забрать.
– Какой покупатель?
– Молодой мужчина, в повседневном европейском костюме, на голове ученическая фуражка.
– Как он выглядел?
– Я не разглядел, он низко надвинул на глаза козырек.
– А как он описал вам меня? «Дама в плаще с черным портфелем»?
– Вроде того.
– Ясно, тогда я знаю, кто это.
Вслед за продавцом я подошла к прилавку за книгой – ею оказалось «Полное собрание афер и махинаций», самое новое издание 23-го года Республики, в котором собраны истории разного рода мошенничеств. Подобные книги всегда хорошо продавались: любой умеющий читать человек, впервые приехав в административный центр, первым делом купит такую почитать. Пока продавец, опустив голову, занимался своими делами, я пролистнула страницы и обнаружила внутри сложенный пополам лист писчей бумаги.
Я не стала доставать листок из книги, а кивнула госпоже Ван, и мы вместе вышли из книжного и вернулись в машину. Только там мы развернули записку – все тот же знакомый почерк.
– Причал номер четыре, к северу от склада Butterfield & Swire [304], – вслух прочла госпожа Ван. – Вы знаете, где это?
– Знаю. Но место это худое.
За последние годы многие планы Национального правительства [305] умерли в зародыше, и причал № 4 – один из них. Задумка была амбициозной: построить причал, подходящий и для товарных, и для пассажирских судов, который по масштабу превзойдет причал № 3, некогда построенный англичанами и фракцией усвоения заморских дел [306], однако из-за наводнения 19-го года Республики проект лопнул, словно мыльный пузырь.
Но планам правительства в свое время поверили многие иностранные компании и начали строить рядом с будущим причалом № 4 свои склады, которые, впрочем, тоже так и не увидели дня завершения строительства.
Госпожа Ван, конечно, не знала, где находится причал № 4, и я показывала ей дорогу. Нам все равно пришлось спросить прохожего, какая именно из развалин принадлежала Butterfield & Swire.
Когда мы наконец нашли нужное место, оказалось, даже слово «развалины» – слишком большое преувеличение: бывший склад представлял собой всего-навсего обвалившуюся стену из пары рядов красного кирпича.
Я помнила, что до наводнения зарубежные склады успели построить до мало-мальски приличного вида, Кэрол даже делала фотографии. Однако я прекрасно понимала, куда подевались все те кирпичи, которые изначально тут были. Одноэтажные дома, что выросли повсюду в портовом квартале, как раз и были построены из украденного отсюда красного кирпича, в том числе, нисколько не сомневаюсь, и маджонговая, и дом Голубя, где я вчера побывала.
От реки дул сильный ветер, отражавшийся от поверхности воды солнечный свет слепил глаза. Госпожа Ван сидела в машине и листала «Полное собрание афер и махинаций». Когда я вышла покурить, она последовала за мной и первой завязала разговор.
– Думаете, на этот раз они появятся?
– Думаю, нет, – сказала я. – Но здесь вокруг ни души, вряд ли они найдут кого-то, чтобы передать нам послание. Полагаю, мы прождем впустую и ничего не произойдет.
– Ну, я хорошо подготовилась, ждать так ждать, не страшно.
– Правда? Запаслись провизией?
– Чего нет, того нет. Оттого, что один раз не поужинаем, мы с голоду не умрем, – сказала госпожа Ван. – Но у меня в багажнике есть ночной горшок, как понадобится, можно в любой момент достать.
Солнце скрылось за горами, похолодало, и я выкурила все до единой сигареты, так что хочешь не хочешь пришлось вернуться в машину. Сначала мы обсуждали случаи мошенничества из «Полного собрания афер и махинаций», о которых я была осведомлена в разы лучше автора; потом – магазины и лавки нашего города, безусловную вотчину госпожи Ван. В конце концов разговор плавно перешел на личную жизнь.
– Почему вы решили заняться этим ремеслом, госпожа Лю?
– Жизнь заставила, – сказала я. – Я ничего не умею, только разговоры вести, так что ничего другого мне не оставалось.
– Разговоры вести, правда? По вам не скажешь, что вы любите поболтать.
– По сравнению с другими умениями в этом у меня, можно сказать, талант. Но с вами, госпожа Ван, мне, конечно, не тягаться.
– Меня тоже жизнь заставила, – сказала она. – Я родилась в большой семье, отец – всеобщий любимец, а мать даже наложницей не имела права называться. В тех краях да с таким статусом, не научись я прислушиваться к речам да читать по лицам, навряд ли бы выжила.
– По моему лицу вы, кажется, не пытались ничего прочитать.
– Нет необходимости, мы же с вами служим одному господину. Считайте, временно коллеги.
– А потом, как вы оказались в нашем городе?
– Сколько бы осторожным ты ни был – случаются в жизни события, от которых не убежать. Семья разорилась, невозможно стало прокормить столько ртов, моя мать меня и выгнала. Хорошо еще, к тому времени я уже выросла и знала, как зарабатывать на кусок хлеба. Но мать сочла, что я посрамила имя семьи Ван, и с тех пор не сказала мне ни единого слова, а потом умерла от болезни – а может, от злости на меня.
