Зеленый на удачу - Дун Кеннет

Вначале они жили в Нью-Йорке, но спустя пару лет умерла тетя Лидии со стороны отца, и оставила ей свой дом в Новом Ханаане в штате Коннектикут. Дом был старым, а карьера Джорджа в бизнесе тогда только пошла в гору, так что поначалу они думали его продать и вложить деньги в дело, но вдруг Лидия обнаружила, что беременна.

Так все получилось само собой. Сойеры решили, что ребенку лучше подойдет благодатная атмосфера Коннектикута. К тому же Новый Ханаан тогда только входил в моду. В городок массово переселялись бизнесмены, художники и известные архитекторы, оттуда ходила прямая электричка до самого Манхэттена. Когда Джордж говорил, что у него дом в Новом Ханаане, инвесторы и деловые партнеры начинали смотреть на него более уважительно, чувствуя, что за молодым парнем стоят либо старые деньги, либо новые возможности.

Со временем дела Сойеров наладились. Они перестроили дом, добавив новые спальни и ванные и обновив отопление. Появился просторный гараж на две машины, куда в будущем могла бы встать и третья и даже четвертая, ведь вслед за Полом родился и Брендан.

Лидия занималась детьми и хозяйством, пока не заявила, что хочет пойти работать. Джордж не возражал. Удивительно, но при том, что он был помешан на чистоте, порядке, аккуратности и точности, ко многим вещам он относился достаточно легко. Там, где Лидия видела проблему, ее муж видел решение. У детей мгновенно появились гувернантка, уборщица стала приходить на полный рабочий день, а Лидия устроилась на работу в газету Нового Ханаана. В колледже она изучала журналистику, политологию, философию, мечтала стать кем-то вроде Марты Гэллхорн. Однако потом без колебаний выбрала жизнь с Джорджем и семейный уют.

В итоге в «Нью-Ханаан Газетт» Лидия проработала двадцать лет. Начала с ассистента редакции на полставки, потом ей доверили писать заметки о городской жизни, постепенно она обрастала связями и знакомствами – в мэрии, в полиции, в различных комитетах. К своему удивлению и некоторой досаде Лидия обнаружила, что административные дела у нее получаются гораздо лучше, чем непосредственно написание текстов. Ей удавалось вовремя организовать интервью, первой узнавать важные новости, но вот сами заметки выходили из ее машинки сухими и безликими, обычно их правили более опытные журналисты и редакторы. Иногда Лидия остро завидовала, что ей не хватает дара рассказчика мужа, его умения помечать забавные реплики и, что уж там говорить, – слегка преувеличивать ради эффектной истории.

Впрочем, врожденный вкус и чутье вкупе с полученным образованием подсказывали Лидии, как наиболее выгодно расположить столбцы на первой полосе, какое фото выбрать, как лучше сократить заголовок, чтобы он сразу привлекал внимание. Все это со временем было по-достоинству оценено, и к сорока годам Лидия получила пост заместителя главного редактора. Конечно, «Нью-Ханаан Газетт» была далеко не «Нью-Йорк Таймс», и она понимала, что настоящей журналисткой карьеры никогда уже не сделает, но это была престижная и достаточно интересная работа, в полной мере занимавшая ее время. Пока подруги Лидии жаловались на «синдром опустевшего гнезда», когда их дети выросли и уехали в колледжи, она лишь сочувственно улыбалась. У Лидии была работа, Джордж, сад и кошка Порша. Именно в таком порядке.

Лидия очень любила Джорджа, и с годами это чувство только окрепло. Она знала, что в Городе (как они называли Нью-Йорк) у него случались интрижки, но сумела его простить. Научилась посмеиваться над его маниакальной страстью к чистоте и порядку, боязнью дальних путешествий и вообще поездок в незнакомые мечта. Каких сил ей стоило уговорить его на их единственное путешествие в Европу. И то большую часть времени муж отказывался покидать отели, предпочитая общаться с местными через англоговорящих консьержей. Что не помешало ему, впрочем, вернувшись в Штаты, еще несколько лет потчевать знакомых и родственников пересказом забавных сценок из их европейского вояжа.

Но на первом месте для нее стояла работа. Лидия обожала редакционные совещания, составление планов публикаций, споры с верстальщиками и, как бы пошло это ни звучало, запах типографской краски. Хотя речь шла всего-навсего о «Нью-Ханаан Газетт», где большая часть новостей состояла из описаний благотворительных мероприятий и новых планов застройки города. Иногда Лидия со страхом думала о том, что она будет делать, когда ее попросят уйти на пенсию, ведь ей уже было почти пятьдесят лет. В последнее время она особенно нервничала, поскольку стало известно, что газета может сменить владельца, а новый хозяин приведет в редакцию своих людей. Она не замечала, что и Джордж начал сильно сдавать, а он не привык жаловаться.

У них с мужем выработался комфортный для обоих график. В семь утра они завтракали. Потом Лидия отвозила Джорджа на станцию на своей машине. Ехать было всего девять минут (Джордж как-то засек по хронометру), поэтому он успевал на электричку в 7:32, которая через час с небольшим прибывала на Манхеттен, так что к девяти утра он уже был в своем офисе. Проводив мужа, Лидия возвращалась домой и доделывала какие-то дела по хозяйству, а потом отправлялась в редакцию. Вечером муж возвращался поездом, прибывающим в Новый Ханаан в 19:15. Лидия встречала его на станции, а если ее задерживали дела, то предупреждала его заранее звонком в контору, чтобы Джордж взял такси.

Утром 17 октября все пошло не по плану. Началось с того, что Джордж проспал завтрак. Когда Лидия сказала, что им пора выходить, он только начал намазывать масло на тост.

– Поеду на следующей электричке в 7:58, – сказал он и подмигнул. – Ничего страшного, от двадцатиминутного опоздания на работу еще никто не умирал.

Это были последние слова, которые Лидия слышала от мужа.

Глава 2

В тот момент Лидия ужасно разозлилась. Ведь это ее Джордж, человек, начинающий паниковать, если мусорщики на их улице опаздывают на три минуты. К тому же у нее на восемь утра было назначено очень важное совещание в редакции, на которое она никак не хотела опаздывать, чтобы не демонстрировать свою ненадежность перед новыми владельцами. Поэтому Лидия молча схватила сумку и выскочила в гараж, решив, что Джордж в его новой расслабленной сущности прекрасно может добраться до станции и на собственной машине.

Совещание едва началось, когда в кабинет робко заглянула секретарша и сказала, что Лидию срочно вызывают по важному семейному делу.

– Позже, – бросила тогда Лидия, надеясь, что краска смущения не залила ее лицо.

Единственная женщина в редакции, к тому же немолодая, а тут еще ее и сразу начинают отвлекать по «срочным семейным делам». Естественно, от такой в первую очередь надо избавиться, ведь наверняка у нее в столе еще и вязание для внуков, мрачно думала она, пытаясь записывать все, что говорит новый редакционный директор, парень явно лет на пятнадцать ее моложе.

Секретарша вернулась.

– Миссис Сойер, – сказала девушка, чуть не плача. – Вам нужно немедленно ехать в больницу. Мистеру Сойеру… стало плохо на станции.

До клиники она домчала минут за десять, игнорируя светофоры и редких пешеходов. Оказалось, когда Джордж садился на поезд в Нью-Йорк, упал прямо на платформе. Обширный инфаркт, сказал ей врач, сейчас муж находится в операционной.

«От двадцатиминутного опоздания на работу никто не умирал», крутилось у нее в голове, пока она сидела в зале ожидания. Если бы она не спешила так на совещание и подвезла мужа до поезда. Она была бы с ним, когда его сразил приступ. Держала бы его за руку. Может, еще раньше заметила бы симптомы. Если бы, если бы…

Наконец вышел хирург и сообщил, что Джордж скончался. К этому моменту Лидия совершенно пришла в себя. Она спокойно поехала домой и стала составлять список неотложных дел. Позвонить детям, позвонить сестре, позвонить на работу, позвонить похоронному агенту, позвонить семейному поверенному и деловым партнерам мужа. Звонки, звонки, звонки. Потом уже начал звонить ее собственный телефон, друзья и соседи стремились выразить соболезнования. Лидия хотела отключить линию, но потом решила, что это будет невежливо и к тому же может подвигнуть кого-то на личный визит.