Любовь по контракту, или Игра ума - Тихонова Карина

Я невольно погладил приборную доску, где мягко переливались зеленым успокаивающим цветом разные показатели. Эта машина была произведением искусства настолько, насколько техника вообще может быть искусством. В хорошем, надежном и красивом механизме, безусловно, есть своя эстетика. Эстетика разрушительной технократической цивилизации.

– И не мечтай!

Маринка решительно потянула меня за руку, и я неохотно выбрался наружу.

– Сегодня ты за руль не сядешь.

– Но как же моя машина...

– Оставить на стоянке возле ресторана. Раз она простояла там всю ночь и не испарилась, значит, стоянка охраняется. Поедем, расплатимся с охраной и заберем документы. Документы в машине?

– Наверное...

– Наверное! – передразнила она. И серьезно добавила:

– Тебе сегодня вождение противопоказано. А я две машины вести не умею. Седалища не хватит.

Я вздохнул, признавая ее правоту.

– Можно сделать по-другому, – предложил я. Почему я не подумал об этом заранее? – Поедем за машиной на такси, и ты поведешь мой джип. А я раз в жизни побуду начальником, которого возит личный шофер.

Она шмыгнула носом и посмотрела на закрытую дверь гаража. Действительно, почему я не сообразил этого раньше? Маринка с шутливой свирепостью замахнулась на меня кулаком и снова пошла открывать гараж. Загнала машину в бокс и пожаловалась:

– Столько времени вхолостую потеряли...

– Ну, не совсем вхолостую, – не согласился я. – Я увидел твою машину...

– Это не моя машина! – отрубила Маринка категорично, и я почувствовал, что мои восторги ей неприятны. Почему? Неужели она подозревала, что стоимость этой роскошной тачки могла как-то повлиять на мое отношение к ней?

– Марусь, мне чихать на то, сколько стоит твоя машина, твоя квартира и сколько денег на твоем банковском счету, – сказал я сдержанно. Она мельком взглянула на меня, и я понял, что поступил правильно, решив объясниться. – Даже если бы у тебя не было абсолютно ничего, мое отношение осталось прежним.

– Правда?

– А что, я похож на альфонса?

– Нет, но подсознательно... – затянула она старую песню.

– Ты слишком много внимания уделяешь моему подсознанию, – перебил я ее. Мы шли по направлению к дороге, чтобы поймать мотор. – Я никогда не искал в женщине избавления от материальных проблем. У меня хорошее образование, мне повезло с работой, и я вполне доволен тем, что имею. А ты?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Раньше я жила очень скромно и привычка к такой жизни сохранилась и теперь. Это ведь все не мое. Квартира, машина, дача в Жаворонках... Я, если говорить честно, просто хороший администратор. И имею только стабильную зарплату.

– Можешь не работать, – предложил я.

– А жить на что? На проценты с капитала?

– Я достаточно зарабатываю, чтобы ты ни в чем не нуждалась...

Маринка остановилась, взяла меня за лацканы пиджака и подтянула к себе.

– А ты знаешь, в чем я нуждаюсь? – тихо спросила она.

Я молчал и смотрел на нее. Я не знал очень многого. Не знал, кто были ее родители, как случилось так, что она осталась одна, с кем она дружила и кого ненавидела... И уж конечно, понятия не имел, в чем она нуждалась.

– Скажи, и буду знать, – попросил я.

Еще минуту Маринка внимательно смотрела мне в глаза, потом невесело рассмеялась и отпустила пиджак.

– Мы опаздываем, – коротко ответила она.

Вышла на обочину и махнула рукой, останавливая частника. Возле нас затормозил подержанный «Опель». Маринка сделала мне знак, приглашая договориться, и я наклонился к открытому окошку.

– Нам нужно в район кинотеатра «Минск...».

– Сколько? – сразу спросил водитель.

Мы договорились о сумме, и я сообразил, что триста рублей, лежавшие в моем кошельке, были единственными наличными деньгами.

– По дороге остановите возле Сбербанка, – попросил я, усевшись рядом с Маринкой на заднее сидение.

Водитель кивнул, изучая нас обоих в зеркальце заднего вида.

– У меня есть деньги, – тихо сказала Маринка, – можно не делать остановок.

– Перестань! – ответил я с досадой.

Она усмехнулась и повернула голову к окну. Я обнял ее за плечи и слегка прижал к себе. Разноцветный, веселый город летел мимо с головокружительной скоростью, и мне казалось нереальным то, что вчера в это же самое время я глушил депрессию алкоголем. Знаете, как это иногда бывает? Происходит что-то радостное, и жизнь начинается с чистого листа. И кажется, что все последующие ее странички будут написаны так же чисто. Поскольку у меня такое случалось не часто, я еще не успел пресытиться бередящими душу ощущениями.

Мы приехали к ресторану «Ассоль» не через сорок минут, как я неосмотрительно пообещал, а через час и двадцать минут. По дороге я нашел банкомат и пополнил скудные запасы наличных денег.

Когда мы подъехали к ресторану и выбрались наружу, я еще несколько минут постоял перед зданием, изучая обстановку. Свое вчерашнее посещение этого места я не помнил совершенно. Слева от центрального входа, действительно, находились ступеньки, ведущие в подвал. Никакой отдельной вывески над ними не было, и я решил, что бар является частью ресторанного комплекса.

– Зайдешь со мной? – спросил я Маринку.

– Да нет, наверное, – отказалась она. – Ты не долго?

– Ключи возьму, расплачусь – и назад.

Она кивнула и медленно пошла к автостоянке за торцом здания. Я проводил Маринку взглядом. Интересно, а она знает, что ресторан оформлен на Романа Петровича? И что это за близкий человек, который попросил его об услуге такого рода?

Я спустился по ступенькам в полутемный подвал и немного поморгал, приноравливаясь к слабому освещению. Глаза у меня действительно больные, но выражается болезнь не в дальнозоркости или близорукости. При ярком свете начинается сильная резь, вызывающая слезы. Не знаю, почему это происходит. До офтальмолога я еще не добрался, не было времени, а самолечение никаких видимых результатов не принесло. То же самое происходит и при резкой смене освещения. После яркого весеннего солнца сумрачный синий свет электрических светильников ударил по глазам. Я достал из кармана платок и прижал его к лицу. Постоял несколько минут, потом осторожно отнял платок от глаз и огляделся.

Бар был не просто маленьким, а очень маленьким. На пятачке размером с небольшую комнату в обычной квартире, помещалось всего четыре прямоугольных столика. Прямо по центру от входа располагалась узенькая барная стойка, и между ней и стеной было не более полуметра. Бармен стоял спиной ко мне и протирал бутылки с алкоголем, выставленные на витрине. Больше в помещении никого не было. Я подошел к нему и кашлянул. Он обернулся.

– Добрый день, – поздоровался я.

– Здравствуйте, – ответил мне бармен с профессиональной вежливостью. – Что желаете выпить?

Я содрогнулся.

– Выпить больше не желаю, – ответил я поспешно. – Вы меня извините, я пообещал приехать раньше, но задержался. Мы с вами днем по телефону говорили, помните? Насчет машины.

– Помню, конечно, – ответил Боря. Кажется, его звали так.

Он немного покопошился под стойкой, достал и положил на нее ключ со знакомым брелоком.

– Ваше?

– Мое, – с облегчением ответил я и на всякий случай осмотрел брелок. Он был в грязных разводах, но, несомненно, это тот самый сувенир, который подарил мне Дэн на день рождения.

– Спасибо вам огромное, – сказал я бармену и положил на стойку купюру в пятьсот рублей. – Я уж не думал, что свижусь с моей «Тойотой».

– Не за что, – ответил Боря. – Когда у человека такие неприятности, всякое бывает.

Я испуганно покосился на своего визави. Похоже, что душу вчера я раскрыл не только таксисту.

– Я что-нибудь говорил?

Он махнул рукой, призывая меня предать все забвению.

– Не важно. Говорили вы только со мной, и не долго...

Боря усмехнулся и стыдливо пояснил:

– Охране пришлось вас выставить. Вы уж очень буйно себя вели.

– Понятно.

– А я вас уговорил оставить мне ключ. И записку вложил в бумажник. Вообще-то, я не был уверен, что вы его не потеряете, поэтому забрал вашу визитку...