"Зарубежный детектив 2026-38". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Грэм Кэролайн
Если подумать, то падать всегда легче, чем совершать мощный рывок вверх. С каждым разом мне все труднее выдерживать груз бесконечного отчаяния и снова поднимать голову. Она будто становится все тяжелее и тяжелее, придавленная плотным воздухом, и все время клонится вниз. Потоки, рожденные отчаянием, тянут меня только ко дну.
Я вдруг вспомнила мертвого котенка, прилипшего к асфальту, которого увидела, когда впервые приехала в этот район. Он лежал там у всех на виду, однако люди предпочитали отводить взгляд от этого неудобного зрелища. И всякий раз, когда я вижу, как люди делают вид, будто не замечают чего-то неприятного, в голове становится слишком много мыслей. Это как сразу переключить канал, когда показывают рекламу с африканскими детьми, облепленными мухами. Невыносимый дискомфорт, который превращает всех вокруг в равнодушных наблюдателей. Иногда мне кажется, что однажды и я сама стану таким же неудобным существом, медленно сползающим вниз, пока не прилипну к земле.
В самом начале вход в туннель был широким. На другом конце меня ждала сладкая, сияющая мечта об успехе. Но этот туннель оказался странным. Чем дальше идешь, тем у́же и темнее становится. Он сжимается все сильнее, пока свет впереди не превращается в крошечную точку, а потом и вовсе исчезает. Когда-то я читала, что Вселенная родилась из огромного взрыва, из одной точки. Тогда что значит обратное? Когда все постепенно сжимается в точку? Может быть, это и есть смерть. Может быть, жизнь – это просто оказаться запертой во тьме без возможности идти вперед или назад. Грустно думать о смерти в таком молодом возрасте. Я ведь еще даже не успела расцвести. Мне все еще хочется жить. Хочется продолжать пытаться…
Я уже собиралась пройти мимо дома, снова задавая себе вопросы без ответов – как при безответной любви, – когда вдруг спохватилась. Интересно, увидела ли триста вторая открытку, которую я оставила утром? Ноги сами собой понесли меня к почтовым ящикам. А если столкнусь с бывшими соседями? Возвращаться к дому, откуда тебя фактически вышвырнули, унизительно.
Странно. Открытки нет. Я сразу подняла взгляд – в триста второй не горел свет. Тогда я снова достала листок бумаги, встала под фонарем и, прижав его к стене, начала писать.
«Здравствуйте.
Я раньше жила в триста пятой квартире. Мы вроде пару раз пересекались… та, с татуировками…
Не знаю, видели ли вы мое утреннее сообщение. Вот номер автомобиля того мужчины, который был вместе с женщиной из триста шестой. Это машина такси. На всякий случай оставляю еще и свой номер.
Если прочтете – пожалуйста, свяжитесь со мной.
Если ответа не будет, завтра я пойду в полицию. Мне все это кажется слишком подозрительным.
Я правда очень переживаю и не могу просто пройти мимо».
Щелк! Я включила свет.
Входить в новое темное и сырое помещение стало для меня почти привычным делом. Даже появилось странное чувство спокойствия – будто я наконец оказалась на своем месте. Может быть, именно здесь мне и положено быть? Мелькнула мысль: не становится ли эта нищая уютность ловушкой, отнимающей силы выбраться? Но лишь на мгновение. Стоило искусственному свету внезапно разрезать абсолютную темноту, как я снова испытала благодарность.
Когда загорается свет, первым делом в глаза бросаются игрушечные рыбки. В прихожей, на кровати, на подоконнике – они лежат целыми стайками, словно маленький аквариум. Мне даже неловко перед ними. Этому дому, наполненному не чистой водой, а холодным влажным воздухом, они совсем не подходят.
Когда-то эти рыбки должны были стать оружием, которое вонзится в триста четвертую. Потом – стимулом. А в результате вдруг превратились в подарок, врученный от всего сердца.
Интересно, а какая рыба я сама? Наверное, одна из самых слабых – та, что отчаянно барахтается на дне пищевой цепочки и полностью зависит от окружающей среды. На первый взгляд кажется, будто миром управляют законы и правила, но, как я теперь понимаю, все это лишь роскошь, доступная богатым и сильным мира сего. А низшим существам остается только выпрашивать милость у тех, кто выше.
Когда-то я думала, что в природе выживает сильнейший, а в цивилизованном мире сильным становится тот, кто сумел понять жизнь. Теперь же считаю, что это просто красивые слова. Стать сильной трудно. А вот понять, как устроен мир, легко. И я всего лишь выбрала более легкий путь.
Интересно, какая рыба я сама? Декоративные рыбки, которые одновременно напоминают мне и о триста четвертой, и о младшей сестре, – единственные яркие цвета в этой комнате. Желтый, синий, красный, зеленый – их пестрые краски остаются единственным, что придает жизнь этому месту, похожему на тюрьму. Они еще и удивительно напоминают любимую игрушку, которую сестра в детстве всегда таскала с собой.
Если такая жизнь – наказание за то, что я когда-то позволила себе дурные мысли насчет триста четвертой, то я готова его принять. Если бы только можно было встретиться с ней хотя бы во сне, я бы опустилась перед ней на колени и искренне попросила прощения. Еще немного – и я действительно стала бы чудовищем, которым меня считали другие.
Эти игрушки вернули меня в прошлое. Послужили доказательством того, насколько близко я подошла к краю. Тридцать с лишним рыбок, которых я тогда сгребла в охапку только ради того, чтобы завоевать расположение триста четвертой, теперь стали моим чувством вины. Остатками совести. Тем бессознательным, что удержало меня в последний момент.
Моя вина и совесть никогда не станут такими красивыми, как эти игрушечные рыбки, но, если я хочу не потерять себя окончательно, придется хранить их всю жизнь. Просить прощения нужно до тех пор, пока жертва его не примет. Но ни триста четвертой, ни моей сестры больше нет. Значит, мне остается только всю жизнь бережно хранить это раскаяние внутри, а когда сама умру – тогда и просить прощения по-настоящему. И встретиться с ними уже не чудовищем, а человеком, который раскаялся. Если думать так, то эта комната уже не кажется такой плохой. Если считать ее местом покаяния, то она даже роскошна.
Я тяжело опустилась на край кровати. Появилось странное, неприятное ощущение, будто мне снова приходится засыпать одной в доме совершенно чужого человека. Но теперь это мой дом. Я медленно оглядела маленькую комнату и вдруг заметила, что темные пятна между стенами словно стали еще гуще. Сердце болезненно сжалось. Наверное, рыбки на подоконнике покрылись плесенью потому, что и им не нравится этот темный сырой дом. Как бы ни было лень, их нужно постирать и хорошенько высушить. Если испачкается единственное яркое пятно в этой комнате, грязным станет весь дом.
Словно в насквозь мокрой одежде, я с трудом поднялась на ноги. Приподнявшись на носочки, сгребла обеими руками рыбок с подоконника, собираясь отнести их к общей стиральной машине, но одна из них вдруг глухо шлепнулась на пол.
Это была рыбка, совсем не похожая на ту, которую больше всего любила триста четвертая. Я подняла ее – и вдруг почувствовала тяжесть. Необычно. Я несколько раз машинально подбросила игрушку в руке, но ощущение оставалось странным. Не может такая маленькая мягкая игрушка столько весить. Перевернув рыбку животом вверх, я заметила грубый, неаккуратный шов. Любопытство пересилило. Я просунула палец внутрь, и живот игрушки тут же беспомощно разошелся.
На пол высыпались клочки набивки. А следом передо мной открылось нечто совершенно неожиданное.
На бугристом покрытии пола, похожем на мою собственную кожу, беспорядочно рассыпались синтепон и множество маленьких сверкающих вещиц триста четвертой. Может быть, это вещи ее матери?
В пустой комнате я инстинктивно огляделась по сторонам – и замерла, не сводя глаз с россыпи блестящих предметов.
Разве я имею право взять их себе?
От страха и потрясения все тело, кроме глаз, будто парализовало. Я стояла неподвижно, как сломанный манекен, и смотрела только вниз.
Похожие книги на ""Зарубежный детектив 2026-38". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)", Грэм Кэролайн
Грэм Кэролайн читать все книги автора по порядку
Грэм Кэролайн - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.