Разочарование было таким горьким и жестоким, что трехлетняя Лена Полянская проплакала весь день, и никакие другие подарки не могли ее утешить.
Теперешние игрушки были не лучше. При внешнем великолепии китайского игрушечного ширпотреба каждая могла таить в себе какую-нибудь подлость.
У яркой интересной машинки тут же отваливались колеса. Милый плюшевый зайчик в руках ребенка лопался по всем швам, и из него вылезала безобразная синтетическая вата. Вместо радости такая игрушка приносила только обиду и горькие слезы.
Прилавки были завалены хищными вульгарными Барби и Кенами, кукольными путанами, киллерами, братками-блатарями. Этих пластмассовых ублюдков женского и мужского пола Лена не купила бы своему ребенку ни за что.
Лиза просила «куклу-ребеночка», но у единственного на весь игрушечный отдел небольшого пупса в голубом конвертике оказались массивные мужские гениталии, отлитые из блестящей резины весьма добросовестно, со всеми анатомическими подробностями.
В итоге из всего игрушечного изобилия можно было выбрать только уютную плюшевую обезьянку, которая хоть и стоила семьдесят тысяч, но не таила в себе никаких сюрпризов. Для обезьянки был куплен набор посуды, маленькая раскладная кроватка и стульчик.
Лиза устала от магазинной суеты, но была так занята своей новой обезьянкой, что спокойно подставляла ножки для примерки ботинок, не хныкала и не капризничала, пока мама покупала для нее колготки, маечки, пижамки и прочие мелочи.
Наконец, оставив в «Товарах для детей» немыслимую кучу денег, Лена усадила Лизу в коляску и отправилась домой. Надо было купить еще и продуктов, но сил уже не осталось и денег тоже. Ни от чего она так не уставала, как от походов по магазинам.
По дороге был большой проходной двор с детской площадкой.
— Мамочка, давай немножко покачаемся на качелях — попросила Лиза, — ну немножко, совсем чуть-чуть.
Лена поставила коляску к одной из мокрых скамеек, вытащила Лизу и понесла ее на руках через лужи к качелям.
* * *
Убить человека, не прибегнув к услугам профессионального киллера, не оставив никаких следов, очень сложно.
Молодая здоровая женщина, у которой маленький ребенок, которая не пьет, не употребляет наркотики, живет спокойно и благополучно, вряд ли может взять и повеситься ни с того ни с сего, в состоянии наркотического опьянения, или вколоть себе смертельную дозу морфия и уронить горящую сигарету на одеяло.
Если бы у Полянской были такие связи в криминальном мире, как у покойного певца Азарова, можно было бы за что-то зацепиться, создать подходящую ситуацию, придумать достоверный сюжет для тупоголовых отморозков и спокойно сделать все их руками. Если бы… Но Полянская — не Азаров, перед ворами в законе песенок не поет, свидетельницей перестрелки не была и свидетельских показаний против честной братвы не давала.
Соблазн нанять профессионала был велик. Но путь к профессионалу лежит через посредника. Каждый приличный киллер имеет своего сутенера, как проститутка. Значит, о заказе будут знать уже двое — посредник и исполнитель.
Из того, что заказные убийства крайне редко раскрываются милицией, вовсе не следует, что они остаются неразгаданной тайной и в криминальной среде. А в данном случае убийство должно быть абсолютно загадочным, как бы герметичным для всех. Любая капля информации может обернуться бомбой для концерна «Вениамин».
Был один человек, к которому Регина могла обратиться напрямую, без помощи посредника, но она знала его железный принцип: он не убивал женщин, у которых маленькие дети.
Все надо было сделать самой, тихо, осторожно и толково, но пока никаких конкретных способов в голову не приходило.
«Несчастный случай», конечно, был бы идеальным вариантом, но только теоретически. От чего может случайно погибнуть человек в центре Москвы среди бела дня? Его может сбить машина, но вряд ли она скроется незамеченной.
На голову ему может упасть сосулька, их много сейчас, в марте. Но, во-первых, для этого надо залезть на крышу, причем именно на ту крышу, под которой этот человек непременно пройдет. Риск велик, а гарантий успеха крайне мало.
После долгих раздумий Регина остановилась на двух возможных вариантах, которые сочла максимально надежными во всех отношениях.
Небольшое взрывное устройство, граммов пятьдесят тротила, можно незаметно подложить в карман пальто, в сумку, в пакет с продуктами. Взрыв не будет мощным, произойдет он в безлюдном месте. Никто, кроме Полянской, не пострадает, а стало быть, это не будет рассматриваться как террористический акт. В крайнем случае может пострадать только ее ребенок. Но это уже детали.
Взрыв — это первый вариант. А второй — яд. Побывав у Полянской дома, Регина успела внимательно рассмотреть конструкцию замка. С помощью хорошей отмычки можно проникнуть в квартиру, когда никого не будет дома. Останется только выбрать, куда лучше добавить яд — в сахарницу, в заварной чайник или в кастрюлю с супом. Это тоже детали.
Первый вариант показался Регине более надежным и менее рискованным. Она решила начать с него, а там видно будет.
На следующий день в девять утра Регина уже сидела в неприметном зеленом «Москвиче» с номером, заляпанным грязью, и глядела не отрываясь на подъезд, из которого в любую минуту могла выйти Полянская.
Полянская вышла с прогулочной коляской в начале одиннадцатого.
«Раз ты с ребенком, значит, вышла не на работу и скоро вернешься домой. Стало быть, первый вариант пока отпадает. Я могу не успеть», — подумала Регина, включила зажигание и, проклиная жалкую жестянку-"москвичок", выехала из двора на минимальной скорости.
«Отвратительная машина, — с тихой досадой произнесла она, — и как только люди ездят на таких? Но покупать приличный автомобиль для одноразового использования — это слишком!»
Регина отлично знала каждую подворотню в этом старом московском районе. Но она не знала маршрута Полянской. А следовать за пешеходом на машине так, чтобы этот пешеход тебя не заметил и никто не заметил, практически невозможно.
Судя по тому, что Полянская шла быстро, она не просто гуляла с ребенком.
«Куда же ты направляешься, солнышко? — думала Регина. — В магазин за продуктами? Но поблизости несколько отличных супермаркетов, один из них ты уже проехала со своей колясочкой, второй находится совсем в другой стороне, третий… Нет, ты вышла не за продуктами. И не в Филатовскую поликлинику».
Остановив машину в начале длинного переулка, дождавшись, пока Полянская дойдет до его середины, Регина опять медленно поехала следом. Такая езда ужасно действовала на нервы. Регина закурила и приоткрыла окно. Проехав совсем немного, она остановилась. Но и Полянская остановилась. Она стала поправлять шапку на ребенке — прямо напротив открытого окна.
— Мамочка, а кукольную посудку купим? — услышала Регина детский голос.
— Обязательно, Лизонька, — ответила Полянская, завязывая тесемки у нее под подбородком.
И тут Регина вспомнила, что в двадцати минутах ходьбы отсюда, на площади у метро находится большой магазин — «Товары для детей». Именно туда и направляется мамаша с ребенком переулками и проходными дворами. Значит, можно немного расслабиться.
Припарковав машину возле магазина, Регина решила войти туда вслед за Полянской. Если там много народу, если она отвлечется у какого-нибудь прилавка, можно будет поймать подходящий момент…
Пока дочь Полянской выбирала игрушки, подойти близко Регина не могла. У прилавка игрушечного отдела не было никого, кроме этой заботливой мамаши с ее ангельски-белокурым голубоглазым ребенком. Продавщица доставала с полок одну игрушку за другой, это продолжалось около получаса.
Регина торчала у парфюмерного отдела напротив, нюхала бумажки с образцами духов и туалетных вод, читала сброшюрованные аннотации к бесчисленным кремам, шампуням и краскам для волос. То и дело она бросала короткие взгляды на Полянскую и размышляла о том, что нет более занудного и вредного для здоровья дела, чем наружное наблюдение. Она жалела себя и утешала тем, что занимается нудным шпионством в первый и последний раз в жизни.
