Солдатик с ключом - Виллем Светлана

Неизвестный мне пока Франц Иосифович жил в очень престижном доме – Сталинской высотке на площади Восстания. (Примечание: Площадь Восстания в 1992 году была переименована в Кудринскую площадь. По предложению И.В. Сталина, 13 января 1947 года Совет Министров СССР принял постановление «О строительстве в Москве многоэтажных зданий». Предполагалось, что количество зданий должно символизировать 800-летие Москвы, отмечаемое в 1947 году).

Найдя 4-й подъезд, и с трудом открыв тяжелую дверь, я оказалась в огромном вестибюле, богато отделанном зеркалами и роскошными люстрами. Консьерж, сидевший за массивным столом, поинтересовался к кому я иду, и услышав мой ответ, показал на один из 3-х лифтов. Поднявшись на 18-й этаж и найдя нужную мне квартиру, я робко позвонила. Дверь мне открыла пожилая женщина, одетая в белый и чистый передник. Убедившись, что меня ждут, она предложила раздеться, вручила симпатичные тапочки, в которые я еле влезла, и проводила меня, как я поняла, в кабинет к Францу Иосифовичу.

Комната меня просто потрясла – огромная, примерно 35м., с пола до потолка заставленная стеллажами, шкафами, старинными шифоньерами и этажерками. Всё было заполнено книгами, альбомами и везде фигурки солдатиков, размерами от мала до велика. Сам хозяин сидел за покрытым чем-то зелёным, столом такого размера, что на нём свободно можно было играть в пинг-понг! Выглядел дедушка лет на 65-70, был абсолютно лыс, с пышными усами и очень внимательными, колючими, серыми глазами.

– Давно меня не посещали такие красивые девушки! – Удовлетворённо произнёс Франц Иосифович, – здравствуйте, милая, проходите, располагайтесь, может чайку или, в канун Нового года, коньячку?

– Здравствуйте, Франц Иосифович, а Вы знаете, от коньячка я не откажусь, – кокетливо произнесла я, подумав, что это поможет снять откуда-то взявшееся напряжение.

Сняв трубку лежащего на столе телефона, хозяин кабинета быстро сделал заказ. Продолжая меня буравить своими неожиданно красивыми глазами, он спросил:

– Ну…, как Вам антураж? Правда внушает?

– Да…, нечто грандиозное, прямо, как в музее! – с восхищением ответила я. – Ничего подобного не видела. Наверное…

Вдруг, совершенно бесшумно, открылась дверь и встретившая меня в прихожей женщина, ввезла небольшой сервировочный столик с коньяком, фужерами, маленькими вилочками с двумя зубцами и закуской, в виде порезанного кружочками лимона, кубиками ананаса и трюфелями. Подкатив всю эту красоту к стоящему в углу дивану с креслами, она сноровисто всё переставила на находящийся там же журнальный столик, и быстро удалилась.

Франц Иосифович, поднялся, неожиданно оказавшись очень высоким – примерно 1м.90см., галантно взял меня под локоток и проводил к угощению. Удобно расположившись в креслах, мы выпили не много коньяка, закусили, и, стали не спеша беседовать.

– Что-же привело ко мне такую красоту? Если мне не изменяет память, на своих лекциях я Вас не имел удовольствия созерцать? – прям-таки замурлыкал он.

– А Вы до сих пор преподаёте? – совсем не тактично поинтересовалась я, потом, спохватившись, что сказала глупость, сконфуженно произнесла:

– Ой, Вы не подумайте, я не так выразилась, я просто хотела спросить…

– Не извиняйтесь, душечка, – я, скажем так, действительно далеко не молод, – засмеялся Франц Иосифович, – наверно, кажусь Вам глубоким стариком, но я всё ещё на коне – позвольте представиться – профессор историко-архивных и философских наук, читаю лекции в МГУ (Примечание: МГУ – Московский Государственный Университет), так чем я Вам могу быть полезен?

Достав из своей сумочки, аккуратно завёрнутого в бархатную тряпочку солдатика, и избавив его от упаковки, я осторожно передала фигурку в руки Франца Иосифовича. Профессор поднялся из кресла, подошёл к своему столу, выдвинул какой-то ящик и достал мощную лупу. Вернувшись обратно ко мне, он стал внимательно разглядывать солдатика, при этом как-то удовлетворённо причмокивая губами. Так, в полной тишине прошло минут десять, показавшиеся мне вечностью.

– Да…, давно мне не встречалась так искусно сделанная, миниатюрная копия немецких солдат. В 70-е годы XVIII века, некий Иоганн Готфрид Хильгерт начал выпускать таких солдатиков, как дань народной памяти о замечательных победах армии Фридриха Великого. Хотел бы я познакомиться с нынешним мастером, который так гениально и скрупулёзно повторил произведение Иоганна Готфрида. Скажите, пожалуйста, Руслана, как к Вам попала фигурка?

– Совершенно случайно. – Начала я опять, на ходу придумывать историю появления у меня игрушки, – прошлым летом, я гостила на даче у своих знакомых, и на берегу речки Истры, в песке, нашла солдатика. Спросив у друзей о том, не они ли потеряли фигурку, и получив отрицательный ответ, я, зачем-то, взяла солдатика себе, уж больно симпатичным он мне показался.

– И это не удивительно! Посмотрите, как тщательно выполнена каждая деталька туалета офицера: и форма, и перо, и шпага – всё полностью соответствует тому времени. Я восхищён талантом мастера! Ах, как жалко, что Вы незнакомы!

Продолжая рассматривать солдатика, профессор вдруг воскликнул:

– Позвольте!!! А это что такое? Быстро встав, он почти бегом опять направился к своему необъятному столу, нагнувшись, откуда-то вытащил микроскоп, положил на стеклянную подставку солдатика, взял пинцет и стал рассматривать фигурку, двигая её в разные стороны. Что-то зацепил пинцетом, и известная мне ниша открылась. В ней, естественно, ничего не было.

– Посмотрите, Руслана, а солдатик-то не простой! – Возбуждённо произнёс Франц Иосифович – это своего рода – тайник для хранения чего-то крайне маленького, но очень важного!

Подойдя к профессору, и сделав вид, что очень заинтересовалась его открытием, я стала рассматривать фигурку в микроскоп. Ничего нового я там не увидела, но, естественно, не показав вида, стала тоже всячески восхищаться, ахать и охать.

– Да…, занятную игрушку Руслана, вы мне принесли показать, – загадочно протянул профессор, – у меня в коллекции такой нет, вернее, подобные офицеры имеются, но вот с тайником – не попадались. Есть у меня французский солдатик, времён Наполеона, тот тоже с секретом, я его лет двадцать назад приобрёл у одного коллекционера, еле уговорил продать. Может, Вы согласитесь…

– Нет, нет, не сейчас, может быть попозже, – невежливо и торопливо проговорила я. – Не могу сегодня Вам всего рассказать, но потом, обещаю подарить вам этого загадочного солдатика, рассказав, наверняка интересную историю.

– Ну что ж, буду с нетерпением ожидать Вас, Вашего офицера и рассказа, – разочарованно произнёс профессор.

Положив обратно в сумочку, злосчастного солдатика, я,

попрощавшись с Францем Иосифовичем, покинула квартиру. Спускаясь в шикарном лифте на первый этаж, и ругая себя за враньё, пришла к выводу: ничего особенно нового я не узнала. Кроме какого-то там Иоганна, всё остальное мне почти было известно, правда, стоит признаться, что на солдатике именно немецкая форма, я догадывалась, но нужно было на 100% убедиться. И я в этом убедилась! А значит, не зря потратила время, да и с интересным человеком познакомилась! Выйдя на улицу и вздохнув прекрасного, морозного воздуха, я отправилась на встречу с женщиной по имени Зинаида.

Глава 12.

Свидетели никому не нужны.

Прежде, чем спуститься в метро, я решила покурить и подумать, где-бы мне сейчас, в 21 00, в субботу, купить бутылку нормальной водки, ведь Зинаида – алкоголичка. Дело в том, что не только в Москве, но и по всему СССР царил «Сухой закон»! (Примечание: «Сухой закон» – антиалкогольная компания, включавшая в себя правительственные меры по снижению потребления алкоголя среди населения. «Сухой закон» вступил в действие 7 мая 1985г. В следствии возникшего экономического кризиса, «Сухой закон» был отменён в 1987г.)

Из-за этого идиотского закона, значительно сократилось число магазинов, торгующих алкоголем, и резко возросло самогоноварение, а также повысилась смертность на почве алкогольного отравления. Вино-водочные магазины стали работать с 14 00 до 19 00. В народе сложили знаменитое четверостишье: «В шесть утра поёт петух, в восемь – Пугачёва, магазин закрыт до двух, ключ – у Горбачёва». Представляете, что творилось у вино-водочных магазинов? Очереди за «Огненной водой» достигали более сотни человек! Давали не больше двух бутылок в руки и приходилось стоять несколько часов, в любую погоду.