– Я все же настаиваю… – начал было капитан.
– Настаивать бесполезно! – рявкнул Крячко. – Отвечать обязательно! Кто вам дал указание переместить Колотова в другую камеру?
– Извините, товарищ полковник, но вы же понимаете, что следственные и другие процессуальные действия я с вами обсуждать не имею права. Вы хоть и в звании полковника, но из другого ведомства и не являетесь для меня начальником.
– Не являюсь, – согласился Крячко. – Но вызвать сюда службу собственной безопасности я вполне могу. И вашего начальника управления тоже могу сюда вызвать. Потому что я только что поймал за руку начальника оперчасти СИЗО, который выполнял заказ бандитов.
– Это было указание следователя! – высоким голосом ответил капитан и заметно побледнел.
– Не ври, Солодовников, – брезгливо поморщился Крячко и, раскрыв на столе кожаную папку, вытянул оттуда официальный бланк. – Вот постановление следователя, которое он выписал сегодня утром. Почитайте, почитайте. Это постановление об освобождении из-под стражи гражданина Колотова и изменении ему меры пресечения на подписку о невыезде. – Он повернулся к Кущинскому: – Товарищ старший лейтенант, довожу до вашего сведения, что в течение часа я решу вопрос с вашим начальством о временном отстранении от службы капитана Солодовникова и инициирую служебное расследование. У меня есть основание полагать, что именно вы станете временно исполнять обязанности начальника оперчасти. А посему возьмите гражданина Колотова и отведите его в комнату контролеров. Возьмите постановление и начните процедуру освобождения этого человека из-под стражи.
Кущинский протиснулся мимо Солодовникова, взял бумагу и кивнул журналисту на дверь. В камере для допросов остались только Крячко, Шумавин и Солодовников, торчавший столбом посреди помещения.
– Сядьте, – приказал Крячко.
Капитан посмотрел на него нервным взглядом, потом сделал шаг и сел на привинченный к полу табурет для допрашиваемых. Кажется, это место его нервировало, намекало на то, что и он может когда-то занять это место по велению судьбы-злодейки. Как говорится, от сумы и тюрьмы не зарекайся.
– Вы понимаете, Солодовников, что место работы может стать для вас… другим местом, – начал Стас. – И кто-то захочет от вас избавиться. Чего проще, да? Точно так же запихнут вас в камеру с уголовниками. А вы для них ведь не просто полицейский, вы для них местный «кум». Ох, сладкая для них ситуация, особенно, если им намекнут, что разборок не будет. Я ведь вам не угрожаю, Солодовников, я просто предупреждаю, что ваши высокие покровители, от которых вы получили приказ насчет журналиста, могут точно так же избавиться и от вас.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – промямлил капитан.
– Все ты понимаешь, – процедил сквозь зубы Крячко и наклонился к самому лицу капитана: – Хорохоришься, понт держишь! Думаешь, что тебя на твоем областном уровне защитят. Сынок, ты с кем тягаться вздумал? С МВД? С Главком уголовного розыска? Я тебя час здесь продержу, а за час придет приказ о проверке оперативной работы в этом твоем новеньком СИЗО. Ты знаешь, что я тут могу нарыть! Прекрасно знаешь! И от тебя открестятся все! Генералы, полковники и все остальные. Потому что ты для них мелочь, «шестерка», разменная монета. За тебя впрягаться, своими погонами рисковать, своей большой пенсией никто не будет. У тебя мозгов хватает хотя бы это понять?
– Пора делать выбор, – поддакнул Шумавин.
– Конечно, – тихо добавил Крячко. – Выбор сделай, капитан, пока еще есть из чего выбирать, пока ты капитан и пока у тебя есть шанс стать майором, подполковником. А выбор такой. Ты мне называешь человека в ГУВД, который затеял игру с журналистом. Только не думай наколоть меня, как пацана. Мне аргументы нужны и доказательства, пусть и устные. Ну?
Крячко видел, какая борьба идет внутри этого капитана. Сыщик сразу раскусил его. Не был Солодовников плоть от плоти из той среды, которая его использовала. Ему велели, он с радостью согласился, потому что это сулит повышение, может, какие-то материальные дивиденды. Потом ему предложили еще раз преступить закон, и он теперь лезет из кожи вон, чтобы доказать, что он свой, послушный.
Сколько уже Крячко с Гуровым повидали таких вот капитанов, лейтенантов и майоров. За время выездных проверок, в которые их посылало министерство, за время расследований, в которых им приходилось участвовать сначала как сыщикам МУРа, а потом как сотрудникам Главка уголовного розыска. У тех, кто стоял у истоков преступных схем, были другие лица и глаза. Там иные характеры, не чета этому Солодовникову. С такими работать легче, эти сильно пугаются, когда сливочное масло на фарфоровой тарелочке вдруг превращается в корыто свиной похлебки. Главное, момент не пропустить, когда они удивлены и испуганы. Потом они замкнутся и их не прошибешь ничем.
– Не хочешь по-хорошему? – Стас сунул руку в карман, как будто забыл, что мобильные телефоны они с майором сдали, когда входили в эти коридоры. – Ладно, придется звонить от дежурного. Я, конечно, не могу тебе приказать остаться и ждать меня тут, но учти, что попытка скрыться и нажаловаться своему покровителю – это шанс разозлить меня. И уж тогда и я тебя жалеть не буду. Кто ты мне? Сват, брат? Дерьмо ты под ногами…
Крячко сделал шаг к двери, но все же уловил движение головой, которое сделал капитан. Это было непроизвольное движение вслед уходящему полковнику, внутренний неосознанный порыв остановить его. Надо помочь, надо быстро помочь!
– Что? – Стас резко остановился. – Надумал? Ну? – Он вернулся к столу и присел на угол, свесив одну ногу. – Решайся, пора. Все надо делать вовремя. Ложка хороша к обеду, а сто граммов к хорошим мясным щам.
– Гончаров, – тихо, на одном выдохе проговорил Солодовников.
Было видно, как он выдавил из себя эту фамилию, как внутри у него идет нешуточная борьба. Смотреть на это было неприятно, неприятно видеть, как ломается мужик. Причем он сначала сам влез в дерьмо, а теперь мучительно из него выбирается. Это очень плохо пахнет и очень некрасиво выглядит. В переносном смысле, конечно.
– Полковник Гончаров? – тут же переспросил Шумавин. – Заместитель начальника ГУВД?
– Хорошая фигура, – согласился Крячко. – Только мы договаривались об аргументации, назвать-то можно любого.
– Я многого не знаю, товарищ полковник. Знаю только, что у него есть хорошие друзья в городской администрации. И то узнал об этом совершенно случайно. А журналиста они хотели сильно прижать. Куда-то он не туда полез. Наверное, нарыл что-то опасное для них.
– Да, – переглянулись Крячко и Шумавин, – Колотов много куда залез. И какое-то из этих полей «заминировано». Ладно, какие разговоры или намеки ты еще слышал?
– Я слышал, как Гончаров по телефону с кем-то из своих друзей в администрации называл…
– Вам фактически все Солодовников подтвердил. Да и Кущинский кое-что слышал из разговоров. Так вот, полковник Гончаров, оказывается, во время проведения реформы МВД активно помогал тогдашнему главе ГУВД собирать деньги с офицеров. И именно Гончаров возил в Москву плату за самого генерала. Теперь у него почти все руководство местного областного и городского УВД на прочном «кукане». Он знает подноготную многих делишек, и с ним стараются дружить местные чиновники, а большие начальники стараются с ним не ссориться.
– Что это все такие робкие? – удивился Крячко. – Обычно такие долго не живут. В смысле, на них быстро находят управу и подводят под статью, чтобы снять собственную зависимость. Или сажают, или заставляют уходить со службы. А тут все терпят?
– Я тоже задался этим вопросом, – ответил Шумавин. – Мне кажется, что многие в той или иной степени причастны к общим делам. Наверное, Гончарова изначально продолжали привлекать к исполнению не совсем чистых заданий. И теперь он неприкасаем. А почему от него не избавляются? Думаю, он ничего за свои услуги сверхъестественного не просит, во власть не рвется и чинов не требует. Удобен он всем.
– А что ты там про городскую власть говорил? – напомнил Стас.
