Теперь, когда гигант немного успокоился и обстановка разрядилась, Гуров мог рассмотреть Батюшкина получше и увидел, что тот своей мощью, буйной русой шевелюрой, окладистой бородой с обильной сединой и большими голубыми глазами напоминал ему былинного русского богатыря.
– Да-а-а! С тебя Илью Муромца писать надо, – сказал Лев.
– Да писали уже, когда в армии служил, – буркнул тот. – От подначек и насмешек потом не отбрехаться было.
– Не надо было таким богатырем вырастать! Ладно! Давай к делу! Илья, мне бы надо с твоими детьми поговорить, – сказал Лев.
– Нет, полковник. Ты уехал и приехал, а нам здесь жить, – веско сказал Батюшкин. – Я не очень-то понял, что Женька хотел сказать – уж очень путано объяснял, но я своей семье не враг.
– Ничего! Вот он сейчас выйдет и нам все объяснит. Назаров! Я полковник полиции Гуров. Выходите! Обещаю, что вас никто не тронет! – крикнул, подойдя к двери, Лев.
– Не выйду! Откуда я знаю, кто вы! – донеслось оттуда.
– Участковый! Иди сюда! – позвал Гуров. – Вот мое удостоверение, читай вслух!
Участковый громко прочел, а потом обрадованно заявил:
– Евгений Викторович! Это действительно полковник полиции из Москвы! Выходите! Уже можно!
– Нет! – упорствовал тот. – Он этого бешеного не знает! Илюшка меня точно убьет!
– Ну, не хочет, как хочет! Значит, Илья, ты о безопасности своей семьи беспокоишься? Так я тебе ее обеспечу! – подумав, сказал Гуров и спросил у охранника: – Ты по рации с Кольцовым связаться сможешь?
– Запросто! Только работает ли? – с сомнением посмотрев на нее, сказал мужчина.
– Илья! Ты рацию не трогал? – строгим тоном, каким родители разговаривают с нашалившими детьми, спросил Лев.
– Не знаю, – смущенно буркнул тот. – Может, и задел ненароком.
Охранник проверил рацию и, выяснив, что она исправна, заколдовал над ней, в результате чего Гуров смог связаться с Кольцовым, причем по громкой связи.
– Матвей! Это Гуров! Скажи, ты очень расстроишься, если я посажу Назарова? Он такой сволочью оказался! – спросил Лев.
– Вообще-то он нормально работает, но если для дела надо, сажай! – без малейших колебаний ответил Кольцов. – У него зам есть, пусть пока дела принимает, а там видно будет!
«Господи! Какое счастье, когда люди тебе просто верят и не задают массу ненужных вопросов, заставляя обосновывать каждый твой шаг и придираясь к каждому слову», – подумал Гуров,
Тут же раздался грохот – кто-то расшвыривал наваленную в смежной комнате баррикаду, потом, матерясь во весь голос, начал дергать заклинившую дверь, в чем и преуспел, и в результате в кабинет ввалился растерзанный и красный как рак Назаров. Причем не молча ввалился, а с истошным воплем:
– Матвей Семенович! Я ни в чем не виноват! Поклеп! Наговор! Я вам столько лет верой-правдой, как преданный пес, служил! За что?
– Знаешь, Женька! Гурову я верю как-то больше, чем тебе! – раздался голос Кольцова. – Сумеешь оправдаться – хорошо, не сумеешь – сядешь!
– Не сумеет, – подлил масла в огонь Гуров.
– А пока быстренько дела передавай и не вздумай Гурову перечить – в бараний рог скручу! – продолжил Матвей. – Иваныч! Ты его в Новоленск привезешь?
– Обязательно! И даже в наручниках, чтобы не шалил! – ответил Гуров.
– Тогда до встречи, – сказал Кольцов и отключился.
– Участковый! У тебя наручники имеются? – спросил Лев.
– Имеются, – растерянно ответил тот, уже совсем ничего не понимая.
– Вот и накинь браслетики на бывшего начальника прииска, а потом его зама позови, пусть делом занимается, – велел ему Гуров. – А я пока с детьми Ильи побеседую. Ты ведь теперь разрешишь мне с ними поговорить?
– Хороший ты человек, полковник, только в жизни ни хрена не разбираешься, – грустно усмехнулся тот. – Этого ты увезешь, а вся его семейка останется!
– Понял, переиграем ситуацию. – Гуров действительно понял, что семья Батюшкиных живет в этом поселке, как в аду, и сказал охраннику: – Свяжись-ка ты по рации с приемной губернатора.
– Так сегодня же воскресенье, – удивился тот.
– Ничего! Он на работе, – заверил его Лев.
На работе оказался не только Романов, но его секретарша Анна Павловна, которая так и продолжала трудиться в этой должности, несмотря на свои обещания уйти на пенсию.
– День добрый! Гуров беспокоит…
– Лев Иванович! Что случилось? Почему вы по рации, а не по прямому или сотовому? – встревожилась она.
– Все в порядке, так надо! – успокоил он ее. – Соедините меня с Александром Александровичем.
Через несколько минут раздался голос Романова:
– Лева! Что у тебя случилось?
– Саша! Я сейчас на прииске Кольцова, где Батюшкин работает, – сказал Гуров, как будто Саша сам это не знал. – Так вот, не разрешает мне Илья с его детьми поговорить, потому что весьма обоснованно за безопасность своей семьи опасается. Я лично слышал, как Назаров на него матом орал и предупреждал, что если только его сын рот откроет, то он Илью посадит, семью его по миру пустит, а жену – по рукам. И этими своими словами спровоцировал Илью на погром в своем кабинете. А потом вызвал участкового и приказал тому стрелять в Батюшкина на поражение, обещая отмазать. Эта сволочь считает, что он тут бог и царь в одном лице и ему все позволено, – по пунктам перечислил Лев.
– А эта гнида не слишком много на себя берет? – возмутился губернатор. – Надеюсь, ты его уже арестовал?
– Я его задержал, – поправил его Лев, – потому что уж очень мне интересно стало, кого это он так выгораживает? Для кого старается?
– Да мне тоже любопытно. А уж как Витальке это интересно! – выразительно сказал Романов и приказал: – Вези его в Новоленск!
– Саша, тут понимаешь какое дело. Илья-то обстановку в поселке лучше знает, вот и говорит, что Назарова увезут, а его семья останется. Придумай, где нам Батюшкиных поселить, чтобы в безопасности были, пока эта история не закончится, и куда потом переселить, а то им тут все равно жить спокойно не дадут? – спросил Гуров.
– Сколько их человек? – уточнил Романов.
– Илья, сколько вас всего? – спросил Лев.
– Ну, мы с женой, четверо детей, – ответил тот и смущенно добавил: – И собака.
– Я все слышал, Лева! – отозвался Саша. – Вези всех ко мне, места хватит! Уж в губернаторском-то доме их никто не тронет! Я сейчас Наташку предупрежу, чтобы комнаты подготовила, а там что-нибудь придумаем.
– Ну, Илья? Теперь твоя душенька довольна? – спросил Гуров.
– Неудобно-то как получилось, – гигант смутился так, что даже покраснел.
– Сказал бы я тебе, что бывает неудобно, да ты и сам знаешь! Пошли собираться! – велел Лев.
Сейчас, успокоившись, Батюшкин выглядел так мирно и добродушно, что даже не верилось, что еще совсем недавно он, словно неуправляемая стихия, крушил все на своем пути. Оглядевшись, он увидел валявшуюся в углу куртку невероятных размеров, поднял ее, отряхнул и, посмотрев на закованного в наручники Назарова, совершенно серьезно сказал:
– А тебе идет!
Тот только что не взвыл, но от резких выражений воздержался. Участковый тем временем привел бледного до синевы зама, который в ужасе от всего происходящего постоянно икал и никак не мог остановиться.
– Я полагаю, ты все слышал, так что ничего объяснять не надо? – спросил Гуров, на что тот одновременно кивнул и икнул. – Принимай дела у своего бывшего начальника, только побыстрее. И не вздумай расходы на ремонт помещения повесить на господина Батюшкина! Ты их вычтешь из причитающейся гражданину Назарову зарплаты – ведь что-то за этот месяц он уже заработал. И еще! Если с домом Батюшкиных в их отсутствие хоть что-нибудь случится, хоть одна щепка пропадет, я еще и тебя посажу за компанию с Назаровым – уж очень сильно вы все мне не нравитесь! – Заместитель Назарова от ужаса тут же перестал икать, только судорожно сглотнул, подавился и мучительно закашлялся. – А вы, – он повернулся к участковому и своему охраннику, – как они закончат, отконвоируете задержанного Назарова к вертолету. Если он попытается бежать по дороге, стреляйте, не раздумывая – от того, что такая сволочь не будет больше землю топтать, людям только легче дышать станет. Все поняли?
