Стиснув колени, Эбби втянула в легкие воздух. Прижатые друг к другу бедра дрожали. В животе ходила мучительная боль, словно в него вонзилось раскаленное лезвие ножа и теперь там поворачивается. Она скулила, хныкала, глотая воздух и сотрясаясь всем телом, потом прижалась к стенке кабины и свернулась клубком. Эбби понимала, что долго так не продержится.
Но она упорно боролась с позывами – разум против материи, – сражалась с собственным организмом, твердо решив не поддаваться ничему, против чего протестует ее рассудок. Эбби вспомнила о матери, которой было уже где-то под шестьдесят, когда из-за рассеянного склероза та стала страдать недержанием мочи.
А вот я не страдаю недержанием, черт возьми! Просто вытащите меня отсюда, вытащите, вытащите меня отсюда. Она шептала эти слова вполголоса, как заклинание, пока позыв не достиг своего пика, а потом медленно, чертовски медленно снова начал отступать.
Наконец, о блаженство, позыв прошел, и она в изнеможении опустилась на пол, размышляя о том, долго ли можно такое терпеть и когда может лопнуть мочевой пузырь. Между прочим, бывали случаи, когда люди выживали в пустыне лишь благодаря тому, что пили собственную мочу. «Может быть, взять сейчас и помочиться в свой ботинок?» – пришла ей в голову дикая мысль. Использовать его как горшок. Где на крайний случай будет храниться запас питья. Как долго можно продержаться без воды? Она где-то читала, что без еды человек может обходиться неделями, а без питья не проживет и нескольких дней.
Стараясь сохранить на качающемся полу устойчивое положение, Эбби сняла правый ботинок, подпрыгнула, насколько могла высоко, и что было силы ударила каблуком по панели крыши. Но ничего хорошего из этого не вышло. Кабина лифта лишь страшно качнулась, с грохотом и гулом стукнулась о стену шахты, и Эбби сразу отбросило в сторону. Она с замиранием сердца ждала, что будет дальше. На этот раз… конечно, на этот раз что-то обязательно случится. Оборвется последняя нить железного троса, на которой она висела над пропастью небытия…
Теперь в отдельные моменты ей даже хотелось, чтобы трос поскорее оборвался. Чтобы эта чертова кабина упала наконец, и плевать, сколько там этажей до самого низа осталось. Все проблемы были бы решены разом. Грубо, конечно, но все-таки хоть какой-то выход из ее положения. Вот было бы забавно.
Словно в ответ на ее мысли внезапно погас свет.
13
Однажды ночью в Колдине, пригороде Брайтона, на улице, где вырос Ронни Уилсон, сгорел дом. Ронни помнил запах, шум, страшное столпотворение, пожарные машины… Стоя в темноте, в халате и тапочках, он смотрел на то, что творится вокруг. Зрелище было завораживающее и вместе с тем страшное. Но больше всего ему запомнился именно запах.
Ужасный смрад, несущий с собой образы смерти и погружающий в жуткое отчаяние.
Вот и сейчас в воздухе стоял тот же запах. Не приятный, душистый аромат древесного дыма, не напоминающий об уютном домашнем тепле запах прогоревшего угля, а отвратительное, едкое зловоние горящей краски, обугливающейся бумаги, пылающей резины и газов, которые испускают плавящийся винил и пластмасса. Удушливый чад, который выедает глаза, от которого хочется зажать нос, поскорее вырваться и снова спрятаться в ресторане, откуда он только что вышел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
