Когда Зверев занял свое место на диванчике, поднялся Кравцов и начал доклад:
– По поводу обнаруженного вчера тела гражданина Головина в настоящее время могу сообщить следующее. Смерть наступила в результате несовместимой с жизнью открытой черепно-мозговой травмы, полученной от удара головой о бетонный пол. Кроме того, имеются разрывы верхних отделов позвоночника и многочисленные ушибы. Проще говоря, наш директор картины упал с лестницы и свернул себе шею. Теперь главной задачей для нас является выяснить, каким образом произошло это падение. Был ли это несчастный случай, или Головину помогли упасть в этот подвал.
– Лично я не сомневаюсь, что его кто-то толкнул! – перебил докладчика Зверев.
– И на чем же основана твоя уверенность? – поинтересовался Корнев.
– Моя уверенность основана на трех обнаруженных на месте происшествия предметах.
– Каких?
– Чемодан, кисет и новенький замок, который кто-то повесил на дверь сарая. А теперь по порядку. Головин собирается в Москву, он очень спешит привезти в Псков нового режиссера, потому что за длительный простой его по головке не погладят. Весь упакованный, с чемоданом в руке Головин выходит из общежития и зачем-то лезет в подвал. Спрашивается, что он там забыл? – Зверев оглядел присутствующих.
– Увидел что-то, что его заинтересовало, и решил посмотреть! – предположил Костин.
– Правильно! Головин увидел что-то или кого-то и вошел в сарай. Вслед за этим Головин падает вниз и сворачивает себе шею. Следом за жертвой летит и ее чемодан. Теперь следующий вопрос: каким образом рядом с трупом Головина оказался кисет Черноусова?
– Головин нашел кисет и принес его с собой, а при падении выронил, – продолжал Костин.
– Такой вариант не исключен, но кисет мог обронить и убийца.
– Ты хочешь сказать, что Головина столкнул Черноусов? – уточнил Корнев.
– Он или тот, кто хотел его подставить. Убийца мог найти потерянный Черноусовым кисет и подбросить его к телу. И теперь – главное. После того как Головин упал в подвал, убийца повесил на сарай замок, чтобы исключить возможность обнаружения тела, по крайней мере, до сегодняшнего времени. Если бы не любопытство и дотошность актера Зотова, труп мог пролежать там гораздо дольше. Таким образом, я делаю вывод, что тот, кто повесил замок, и есть наш убийца. Кстати, – Зверев обратился к Костину: – в чемодане нашли что-нибудь интересное?
Веня помотал головой:
– Ничего важного. Одежда, документация, с ней сейчас Мокришин работает.
– А кисет?
– Кроме того, что это кисет Черноусова, мы пока ничего не знаем, – ответил Веня.
– Ладно, после собрания я сам зайду к Мокришину и узнаю, выяснил он там что или нет.
– Нет, – сухо сказал Корнев.
– Что нет? – переспросил Зверев, почувствовав неладное.
– Ты не пойдешь к Мокришину.
– Это почему же?
– Потому что ты отстранен от дела!
– Что?! – Щека Зверева дернулась, он медленно поднялся. – Меня от дела отстранили? Вон оно что, а я гадаю, чего это ты сегодня весь день рожу от меня воротишь!
Корнев сглотнул и расправил плечи:
– Паша! Ты, во-первых, не заводись! Просто выслушай, и все…
– Я тебя слушаю, говори!
Корнев огляделся, вид у него был подавленный.
– У нас четыре трупа. Четыре трупа и никаких зацепок! Убитые – не какая-нибудь подзаборная шваль, а видные деятели искусства! Так что… – Корнев в очередной раз поморщился.
Зверев заскрежетал зубами:
– Ну?
– Руководство решило, что этим делом теперь будет заниматься прокуратура.
– Пусть занимается! Когда это нам мешало убийц искать?
Корнев оглядел присутствующих, словно ожидая от них поддержки, потом надул щеки и снова уставился на Зверева:
– Раньше не мешало, а теперь помешает. Там наверху, – Корнев ткнул пальцем в потолок, – решили, что нам это дело не под силу. Поэтому, Павел Васильевич, ты отстранен!
– А кому под силу?
– Московское начальство взяло дело на особый контроль. В связи с этим к нам в город из столицы едет следователь Главного управления МВД, который возглавит следствие. Накануне я был у начальника главка, генерал Антипов спросил мое мнение, и я ему сказал… – Корнев закашлялся.
– …что таким, как я, не следует лишний раз общаться с московскими «шишками»! – опередив Корнева, ехидно заявил Зверев.
Корнев резко выпрямился и грохнул кулаком по столу:
– Да! Именно это я и сказал Антипову! Все мы знаем про твои методы расследования, плюс твое поведение и все такое… Одним словом, я сказал Антипову, что прокуратура и этот следователь обойдутся без твоей помощи. Начальник главка со мной согласился.
– Наверняка ты был о-очень убедителен! – все так же зло процедил Зверев.
– Да, был! Потому что я не хочу связываться с представителями московской прокуратуры и объяснять им, почему ты в ходе каждого расследования постоянно превышаешь свои полномочия и не имеешь ни малейшего понятия о том, что такое субординация! – Корнев указал на часы: – Ты даже сегодня на совещание в очередной раз опоздал, так что же ты хочешь?
Зверев презрительно хохотнул:
– А я-то все ждал, когда ты это скажешь!
– Ладно. Как я уже сказал, решение принято: с этого момента Зверев и сотрудники его отдела больше не занимаются данным расследованием. Как только к нам прибудут товарищи из местной областной прокуратуры, Виктор Константинович передаст им все материалы.
Зверев исподлобья посмотрел на Кравцова, тот встал:
– Материалы уже готовы.
– Вот и хорошо! Итак, майор Зверев и его оперативники могут быть свободны.
Зверев поднялся:
– Ну что ж… Раз такое дело, мы уходим! С этого момента мой отдел будет заниматься исключительно мелкими делами: пьянки, драки, кражи велосипедов. Так-то вот, ребята. – Зверев оглядел своих. – С этого момента будем ловить тех, кто с бельевых веревок панталоны тырит!
Шура Горохов тихо процедил:
– Панталоны сейчас уже не тырят, а вот кружевное белье частенько пропадает! У меня соседка как-то на днях…
Зверев цыкнул на Шуру:
– А ну, утихни! А то я тебе устрою соседку с кружевными панталонами. Все за мной!
Костин, Евсеев и Горохов тут же вскочили и двинулись к выходу. Вслед за ними к дверям устремился и Комарик, но Зверев остановил парня:
– А ты куда собрался, дружок?
Игорек явно опешил:
– Как это куда? Я же с вами…
– Ну уж нет! Ты же слышал, что от расследования отстранены только люди из моего отдела, а ты разве относишься к их числу?
– Нет, но… – Игорек почувствовал, что щеки его краснеют.
– Вот именно, что нет! – Зверев перевел взгляд на Корнева. – Комарик – стажер и не является сотрудником моего отдела, так что, я думаю, он вполне может остаться и продолжить работать. Или вы, Степан Ефимович, и его боитесь предъявлять московскому следователю?
Корнев фыркнул:
– Ничего я не боюсь!
– Ну?
Корнев замялся, посмотрел на Кравцова, тот только пожал плечами:
– А почему бы и нет? Парень пришел учиться, так пусть учится! Я распоряжусь, чтобы его включили в группу, которая продолжит расследование.
* * *
Несмотря на запрет Корнева и продемонстрированное в кабинете начальника «смирение», Зверев все же заявился в лабораторию, которая находилась в заднем крыле, на первом этаже.
Главный криминалист управления Леня Мокришин, как это обычно бывало, сидел, скрючившись, над своим стареньким микроскопом. На мгновение оторвавшись от окуляра, Лена тяжело вздохнул:
– Зверев, чего тебе?
– Привет! Я вижу, ты мне не рад! – отозвался Павел Васильевич и устроился на одном из стульев.
Мокришин достал из кармана платок и громко высморкался.
– Такая жара, а ты сопливишься! Где простудился?
– Это аллергия. Полынь цветет.
Зверев рассмеялся:
– Полынь? А я уж было подумал, что это на меня у тебя аллергия!
Мокришин поморщился и снова высморкался в платок.
– Ты для меня хуже полыни, лебеды и амброзии! Чего приперся? Предупреждаю сразу, Корнев мне уже звонил и сообщил, что тебя отстранили от расследования дела Качинского. Так что никаких бумаг я тебе не дам, все заключения по данным делам теперь будет получать лично Кравцов.
