Все оказалось на удивление просто. Чанья следила за переговорами в Интернете по секретному каналу ЦРУ, пока не всплыло имя Зинны, а вместе с ним размеры, направление следования и вероятный конечный пункт доставки следующей партии наркотиков. Она позвонила Викорну и сообщила, где, согласно информации ЦРУ, находится груз. А затем перехватывала все, что всплывало в электронной почте, пока полковник делал свой ход. Переодетые в гражданское полицейские под началом Викорна провели операцию с четкостью часового механизма. Им сопутствовала удача: груз оказался большим — произведенный из первосортного бирманского опиума героин был профессионально очищен на северо-западе ничейной территории, где вот уже пятьдесят лет бирманцы воюют с племенем каренов. [71]Судя по слухам, Зинна больше не занимался морфием. Используя собственные каналы, Викорн в течение нескольких дней оптом продал всю партию наркотиков, а выручку использовал на осуществление проекта Чаньи, за который взялся с большим энтузиазмом. Зинне оставалось лишь молча скрежетать зубами. Разумеется, когда план Чаньи будет реализован, всем станет ясно, кто стащил груз и как с ним поступил. Это вполне соответствовало планам Викорна, который мечтал, чтобы о его мести стало широко известно.
— Посмотри, — сказала Чанья, показывая на поток информации на экране.
— Последнее, что нам известно о грузе Зинны, — то, что его увели копы.
— Неужели?
— Да. Все кивают в сторону его заклятого врага полковника Викорна.
— Шутите?
— Нисколько. Это подтверждает совершенно анекдотическая улика.
— Что за улика?
— На севере Сурина роют землю под котлован большого здания лечебного заведения.
— Боюсь, что не совсем схватываю.
— Оно будет называться Мемориальный госпиталь имени полковника Викорна.
— Теперь все ясно.
Я уставился на Чанью:
— Госпиталь?
Она извлекла из сумки большой калькулятор и стала демонстрировать, насколько быстро будет исправлена ее карма благодаря хирургическим операциям и спасению жизней людей. Все негативное улетучится уже через месяц после того, как госпиталь вступит в строй.
У меня отвалилась челюсть.
— Так это ты, а не Мани занимаешься осуществлением плана Б?
— Ты о ком?
— О лейтенанте Манхатсирикит.
Чанья непонимающе посмотрела на меня.
— Викорн дал тебе сто тысяч долларов, которые обещал тому, кто успешно проведет Зинну? — Вопрос не праздный: мы уже больше недели не пользовались контрацептивами.
— Я отдала их в качестве пожертвования на реабилитацию проституток. Надо чистить карму. Не хочу принимать грязных денег.
Что же получается: Чанья еще более правоверная буддистка, чем я? По крайней мере мне удалось разглядеть во всем этом забавную сторону, и я расхохотался.
— Над чем ты смеешься? Считаешь меня тупой, полуграмотной, суеверной шлюхой? — Она крепко стукнула меня по руке.
Я согнулся от хохота и не сумел ответить.
ГЛАВА 49
Мы укладываем яйца и другие подношения в багажник такси — Чанья и я. Польщенная оценкой в пять кабаньих голов (окончательная цена), она устала от процесса готовки, который, как ни крути, занял целую ночь. (Вы когда-нибудь пробовали решить логистическую задачу, как на двух конфорках сварить тысячу яиц? Ваше счастье, если в кастрюлю вмешается пара дюжин. Задумайтесь об этом.)
Усевшись на заднее сиденье с пятой головой, которая не влезла в багажник, мы попросили шофера отвезти нас в храм Ват-Сатон. Этот влиятельный храм расположен примерно в сорока километрах от Бангкока, и его посещают только тайцы. Он известен как фабрика магии без лишней крикливости, потому что способен помочь бесплодным забеременеть, дать силы немощным, излечить больных и открыть истинно верующим выигрышные числа лотерей. Не говоря уже о превосходной еде на расположенных вокруг него прилавках. Водитель включил на своей магнитоле оптимистическую тайскую поп-музыку.
Прибыв на место, мы сгрузили головы и яйца, венки из цветов лотоса, фрукты и овощи. Вокруг были такие же, как мы, желающие сделать подношения. На первый взгляд здесь уже находилось не меньше пятидесяти кабаньих голов, а количество яиц измерялось десятками тысяч. Наши дары внимательно изучали с помоста изваяния идущего, стоящего и сидящего Будды. Мы с Чаньей воскурили благовония, прижали в благоговейном поклоне пучки ко лбам и возблагодарили Будду за то, что еще живы и любим друг друга — ведь нужно пользоваться каждым мгновением своего существования. А затем открыли упаковки с листовым золотом. В этом деле требуется сноровка — у тех, кто не имеет опыта, тонкая пластина рассыпается в пальцах, попадает на лица, но мы с Чаньей каждый раз умудрялись доставлять металл до цели. Она особенно благоволила к толстому сидящему Будде. А я питал слабость к идущему с поднятой левой рукой (этим жестом он успокаивал людей: «Не бойтесь!»). Мы переходили от статуи к статуе, покрывали листовым золотом головы и конечности и старались ничего не пропустить. Затем сошли с помоста, поклонились и помолились. (Мне показалось, будто Чанья молилась, чтобы ей послали дочь, а я молился, чтобы она от меня не ушла, — как трогательно!) Потом настала очередь прилавков с едой — мы съели жареные в перце чили мидии — там они в самом деле вкуснее, чем где бы то ни было, — мианг хам на листе латука с кусочками кокоса, лаап пет (острый салат с утиным мясом) и выпили несколько бутылок пива.
На обратном пути попали в пробку в пригороде Крунгтепа, и я попросил водителя настроить приемник на «дорожнопробочное» радио. Пайсит беседовал с известным настоятелем одного из лесных монастырей.
Пайсит (настоятелю): Чем больше я думаю о Таиланде, тем сильнее у меня сносит голову. Я действительно становлюсь безумным, сумасшедшим, ненормальным.
Настоятель : Из-за своих всеобъемлющих проблем?
Пайсит : Вот именно — из-за наших всеобъемлющих проблем.
Настоятель : Какие проблемы вы считаете наиболее значительными?
Пайсит : Все.
Настоятель : Прошу прощения, вы точно выражаетесь? Не лучше ли сказать, что всеобъемлющи не проблемы — в конце концов, они ведь где-то там, вне нас, — а трудности с решением этих проблем?
Пайсит (покорно): Если вам угодно. Пусть будут трудности с решением этих проблем.
Настоятель (удовлетворенно): В таком случае буддизм может вам помочь. Сначала я думал, что ничего не выйдет, но оказалось, что может.
Пайсит : Вот как?
Настоятель : Все очень просто: вас гнетут не проблемы страны, а эгоистическая уверенность, что вы можете послужить инструментом для их разрешения.
Вой Пайсита, затем тишина.
Кальпа, фаранг, если тебе еще интересно, — это вот что: вообрази гору из твердого камня в виде куба — одна лига [72]в длину, одна лига в ширину, одна лига в высоту. Если кому-то придет в голову раз в столетие протирать ее тряпкой, то когда гора изотрется в прах, это и будет по времени примерно равняться кальпе.
Пичай: прошлой ночью он наконец признался, что вся кутерьма с убийствами была не чем иным, как хитрой уловкой Неизреченного, который пожелал получить новую жизнь из моего семени в утробе Чаньи. Она — лучший на планете производитель, объяснил Пичай. «А как насчет меня?» — спросил я. Но мой духовный брат с громким хлопком растворился в воздухе.
Потрясающая новость; через два дня приезжает супермен. У меня время от времени начинает сосать под ложечкой, а Нонг снова села на диету. Мы купили полкило травки и немного опиума на случай, если у него сохранились вьетнамские замашки. Нонг сказала, нельзя предугадать, как поведет себя фаранг на побывке.
Лек по-прежнему колет эстроген и ежедневно отчитывается передо мной, как продвигаются дела с его грудью (на момент написания этих строк ее размер еще совсем невелик). Он никак не может решить, стоит ли делать полную операцию или ограничиться полумерами.
