– И надень хорошее платье. Сегодня за ужином у нас будут гости.
На коротком пути от полицейского управления до улицы Санта-Бригида, на которой они должны были встретиться с Модо, комиссар и бригадир встретили мало живых людей и одного мертвеца. Живыми были мальчишки, возвращавшиеся с моря, босые, со свертками влажной одежды в руках и мокрыми волосами. Они громко кричали, наполняли воздух хохотом и едкими насмешками. Мертвец, которого, разумеется, видел только Ричарди, медленно растворялся в знойном воздухе. Он был одет в тяжелую куртку, потому что умер в конце зимы.
Это был рабочий, упавший с крыши особняка, когда чинил водосточный желоб. Его спина была кривой, как ручка зонтика, изо рта текла кровь. Он повторял:
– Он меня держит, карниз меня держит.
Хороши последние слова! – подумал Ричарди и отвел взгляд в сторону. Он думал это каждый раз, когда проходил мимо этого места. Майоне неверно истолковал выражение лица своего начальника и спросил:
– Что с вами, комиссар? У вас тоже болит голова? У меня она в последние дни кружится как волчок.
Ричарди ответил:
– И в самом деле, я уже несколько дней вижу, что ты бледный. Ты хорошо себя чувствуешь?
– Да, да, я здоров, но я теперь меньше ем. А в эту жару…
– Понимаю. Ты делаешь хорошо. Но на мой голод жара и холод не влияют. И на голод Модо тоже, как видишь. А вот и он, уже ждет нас.
Доктор сидел за одним из столиков, выставленных на тротуар, под тентом, который укрывал его от последних лучей заходящего солнца.
– А, пришел мой обед! Дорогой бригадир, вы тоже здесь? Тогда заплатите за кофе: я не хочу быть к вам несправедливым.
Майоне улыбнулся и сказал:
– Добрый вечер, доктор. Извините, но я здесь только зритель. Я должен слушать то, что вы скажете, и смотреть, как вы едите, но о том, чтобы платить, речи не было.
Ричарди сел за столик, указал хозяину траттории на блюдо с целой горой запеченных в духовке макарон, которое стояло перед Модо, и сказал:
– Мне, пожалуйста, то же самое. Бруно, ты можешь говорить о герцогине или это отобьет у тебя аппетит?
Модо уже жевал макароны. Он покачал головой и ответил с набитым ртом:
– Ничто на свете не может отбить у меня аппетит. На Карсо я ел под австрийскими бомбами. Иначе не выживешь. Так вот, о твоей клиентке. Это очень красивая женщина, которая прекрасно сохранилась, хотя ей на вид около сорока лет. Я не ошибся?
– Если быть точным, сорок два. Она родилась в восемьдесят девятом году, пятнадцатого января.
– А тело как у молоденькой девушки, можешь мне поверить. Мне говорят, что мужчины теряли от нее голову, и я понимаю почему. Итак, сначала поговорим о пуле. Вы видели, что выстрел был произведен через подушку. По всей длине канала, который пуля пробила в мозге по пути к спинке дивана, я обнаружил частицы ткани и даже перьев. Пробиты лобная кость, затылочная кость и так далее. И сердце, несомненно, еще билось, когда в нее выстрелили.
Ричарди наклонился вперед: он понял, куда клонит врач.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что сердце еще билось?
Модо усмехнулся, по-прежнему с полным ртом.
– Как хорошо иметь внимательных слушателей! Я хотел сказать, что прекрасная герцогиня была еще жива, но только клинически.
– Как это? Что значит «клинически жива»?
– Ваш убийца очень крепко прижал подушку к ее рту и носу – может быть, чтобы не дать ей закричать. Эта синьора, когда в нее выстрелили, уже умирала от удушья – практически агонизировала.
Эти слова произвели впечатление на Майоне.
– Извините, доктор, а как вы это поняли? По легким, по горлу, по чему-то еще? – спросил он.
Модо покачал головой:
– Нет, бригадир, не по внутренним органам. Это было видно по лицу. Например, по красным пятнам вокруг рта и на шее. И по характерным пятнышкам внутри века – признакам точечных кровоизлияний. Вены и капилляры разорвались от напряжения, когда она старалась дышать. Это типично для удушья.
Ричарди вспомнил, что у призрака герцогини, повторявшего фразу о кольце, была большая дыра во лбу. Значит, она была еще жива, когда в нее выстрелили.
– Но, если она умерла от удушья, как она могла быть клинически жива, когда в нее выстрелил убийца? – спросил он.
Модо пожал плечами, не переставая пожирать запеченные макароны.
– Очевидно, убийца хотел быть уверен, что она умерла. Убивая кого-то, человек не всегда осознает непоправимость того, что делает. Может быть, он думал, что герцогиня его узнала. А может быть, хотел проверить, работает ли пистолет, – так бывало. Во всяком случае, она хорошо боролась.
Настала очередь Майоне удивиться. С трудом оторвав взгляд от соуса, который доктор подбирал с блюда куском хлеба, он спросил:
– Как же так, доктор? Герцогиня лежала так, как будто спала.
Модо, который уже полностью очистил блюдо, откинулся на спинку стула и широко улыбнулся.
– А! Вы этого не ожидали? Герцогиню уложили в этой позе, очень спокойной для человека, которому выстрелили в лоб. На этот раз вскрытие дало действительно новую информацию. В любом случае все произошло очень быстро. Эта женщина умерла между двенадцатью и двумя часами ночи – между субботой и воскресеньем. В этом нет сомнений.
«Ты не должна была смеяться. Если бы ты не смеялась, я бы этого не сделал. Я бы никогда не причинил тебе боль. Может быть, ты никогда не была моей. Но я всегда чувствовал, что ты моя – с первого раза, когда встретил тебя. Я никогда не увижу ничего такого же прекрасного, как твоя улыбка между моих ладоней, никогда не услышу ничего такого же чудесного, как твое дыхание, когда ты была в моих объятиях.
Я хотел бы объяснить тебе, как это ужасно – видеть, как ты ловишь чей-то взгляд, вызываешь у кого-то улыбку. Как ужасно чувствовать, что твое очарование обращено на других – на то, чтобы делать мужчин твоими рабами. Ты заковывала в цепи одного мужчину, потом другого и третьего – и никакого уважения ко мне, на меня ты даже не обращала внимания. Но я вынес бы все, только бы ты снова была со мной рядом. Потому что я любил тебя.
Но ты смеялась. Ты смеялась мне в лицо. И этого я не выдержал».
– Итак, что ты обнаружил? – спросил доктора Ричарди.
Модо поднял руку и стал считать на пальцах:
– Во-первых: перелом двух ребер, и его причина – не травма, а давление. Кто-то нажал ей на грудь изогнутым предметом, может быть, чтобы удержать. Возможно, предметом было колено, но могло быть и что-то другое, кто знает. Во-вторых: сломаны ногти на обеих руках, общим счетом четыре. Но следов кожи нет, значит, она старалась ухватиться за одетое тело – или за что-то другое, кто знает. В-третьих: очень странное состояние левой руки. На безымянном пальце – глубокая царапина со следами крови. Очевидно, кто-то сорвал с него кольцо. На среднем пальце – царапина без кровоподтека. Кто-то тянул ее руку за этот палец уже после ее смерти, может быть, снимал другое кольцо. А может быть…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
