Чёрная вода - Норд Арвид
— Вы вызвали меня из-за письма?
Лахти открыл папку. Внутри лежала распечатка документа, полученного Элиасом двадцать три минуты назад: свидетельство о рождении с его именем, датой 3 марта 1968 года и пустой графой матери. Внизу страницы чётко пропечаталась строчка о невыдаче повторного свидетельства без разрешения комиссии. При распечатке края тёмной печати стали ещё грубее.
— Это не письмо, — ответил Лахти. — Это изображение бланка неизвестного происхождения. Я знаю, что ты сейчас хочешь сказать. Сам сегодня утром заставил людей из технического отдела заняться отправителем. Не надо смотреть на меня так, будто я достал его из твоего стола.
Элиас сел. Стул скрипнул под ним; пришлось отодвинуться, чтобы не упираться коленом в выдвижной ящик.
— Тогда откуда вы знаете содержание?
— Ты зарегистрировал анонимное сообщение как материал дела. Уведомление попало ко мне. Так работает служебная почта, Виртанен. Иногда даже своевременно.
— А почему вы сказали, что уже видели его?
Лахти взял распечатку за край.
— Похожий бланк проходил через мои руки много лет назад. Не этот. Я не могу назвать его подлинным только потому, что узнаю расположение печати.
— Когда?
— В конце восьмидесятых. Тогда не было ни твоего дела, ни этих фотографий. Была проверка по одному заявлению, которое быстро перестало быть заявлением.
— Кто распорядился прекратить?
— Этого я не видел. Мне передали, что материалы ушли в другое производство.
— Номер?
— Не сохранился у меня. Если существовал в том виде, в каком положено хранить номера.
Лахти говорил скупо. Отдельные слова он произносил так, будто выбирал не между правдой и ложью, а между тем, что способен подтвердить, и тем, что спустя двадцать лет станет звучать слишком уверенно. Элиас впервые за утро поймал себя на желании, чтобы комиссар просто сказал: «Да, всё это правда». Так было бы легче. Не профессиональнее — только легче.
— Вы упомянули комиссию, — напомнил он.
— Небольшую группу при учреждениях, занимавшихся семейными и свидетельскими делами. Во всяком случае, так было написано в сопроводительных бумагах. Название менялось. Подписи тоже. Я тогда был инспектором и проверял указанные адреса. Не составлял решения.
— Адреса кого?
— Взрослых, которые пропадали из регистрационных записей или появлялись в них под другими фамилиями. Иногда женщин с детьми.
— Им меняли документы?
— Предполагалось, что речь шла о защите. Где-то, возможно, так и было. Я не располагаю полной историей. Один раз мне вернули запрос с пометкой, что дальнейшая проверка создаст угрозу ребёнку. Я не получил ни имени ребёнка, ни объяснения.
— И вы перестали спрашивать?
— Нет. Спросил ещё раз. Получил такой же ответ, только уже через начальство.
Элиас снял пальто и положил его на колени. Мокрая ткань холодила ладони. Комиссар не отвёл взгляда, когда он произнёс:
— Вы знали, что среди этих детей мог быть я?
— Нет.
Ответ прозвучал быстро. Слишком быстро, подумал Элиас и сразу одёрнул себя: скорость ответа не доказывала обмана.
— До сегодняшнего утра не знал. Сейчас тоже не знаю, — добавил Лахти. — Ты получил скан без подтверждённого происхождения. А в официальном деле у тебя другие сведения. Не смешивай их, даже если хочется.
— Я этого и не делаю.
— Ты стоишь посреди расследования исчезновения Анны Линд и смерти женщины у пристани. Если завтра твои запросы окажутся продиктованы личным интересом, защита любого обвиняемого спросит, когда ты перестал отделять одно от другого. И будет иметь право спросить.
Элиас провёл большим пальцем по шву пальто. Под ногтем застряла тонкая чёрная нитка.
— Значит, отстраните меня.
— Ты сегодня поднимал архив Марии Коскела. Вчера говорил с Бергом. Теперь держишь в руках бумагу о собственном происхождении. Это три разных основания для проверки, а ты хочешь свести их к одному, — сказал Лахти.
— Не хочу. Я пытаюсь понять, почему они оказались рядом.
— Не разыгрывай сцену. Я сказал: раздели материалы. Личную информацию о своём рождении нельзя проверять по тем же основаниям, что улики по убийству. Для каждого запроса должно быть законное основание и понятный источник. Если возникнет конфликт интересов, мы его зафиксируем. Сейчас я хочу понять, откуда к тебе пришло это изображение.
У окна гудел радиатор. Лахти наконец отпил кофе и поставил чашку обратно — поморщился, потому что напиток остыл.
— Кто руководил той группой? — спросил Элиас.
— В бумагах чаще других встречался Эйнар Салми. По некоторым документам он значился ответственным за учреждение, которое работало с семейными записями. Насколько широко были его полномочия, я не знаю.
Элиас записал фамилию. Ручка царапнула бумагу: стержень плохо писал после того, как он забыл закрыть колпачок.
— Он жив?
— Умер в две тысячи третьем. У него есть дочь, Лииса. Живёт в Турку. Она не сотрудник полиции и ничего тебе не должна. Начнёшь разговор с обвинений в адрес её отца — закончишь на пороге.
— Адрес вы дадите?
— Публичный контакт я нашёл. Остальное получи законным порядком. И лучше сначала позвони.
Элиас поднялся, но комиссар попросил его остаться.
— Ты виделся с Бергом, — сказал он.
— Вчера. Я сообщил вам об этом.
— Он говорил о Салми?
— Нет. О старых женщинах и фотографиях. Осторожно говорил. Мы ещё проверяем его показания.
— Берг в те годы появлялся возле Салми. Помогал с бумагами и поездками. Я однажды встретил его в коридоре — молодой человек с пачкой конвертов, очень вежливый. Тогда мне не показалось, что он принимает решения.
— Откуда теперь знаете больше?
— От человека, который утверждал, что Берг помогал скрывать происхождение детей. Я записал его слова в служебной заметке. Через несколько месяцев, в девяносто втором, этот человек умер.
— Умер или был убит?
Лахти посмотрел на стену с календарём. Там всё ещё висел октябрь; никто не снял лист.
— У меня нет оснований утверждать убийство. И тебе пока не следует. Архивный номер той проверки я попробую восстановить.
— Имя свидетеля?
— Сначала найду саму запись. Я не собираюсь пересказывать тебе по памяти то, что можно прочитать в документе.
Элиас записал «1992 — проверить обстоятельства смерти» и подчёркнул только год. Надежда получить из разговора удобное объяснение уже прошла. Вместо неё появились поручения, запросы, возможная проверка старого рапорта, имя женщины в Турку и начальник, который, видимо, скрывал меньше, чем считал необходимым.
— Юкка, — сказал он, впервые за разговор назвав комиссара по имени. — Почему вы мне раньше ничего не рассказали?
Лахти не стал изображать удивление.
— Потому что до этой недели я не связывал ту историю с твоим делом. И потому что когда-то решил: если архив закрыт, значит, кто-то проверил основания. Решение было удобным. Возможно, неправильным.
Он повернул к Элиасу пустой лист.
— Запиши, что именно я рассказал. Как сведения со слов, не как установленное обстоятельство. Я подтвержу формулировки.
Элиас взял чистый лист. Пальто осталось лежать на его коленях, тяжёлое и влажное. В коридоре наконец заработал принтер. Машина выплюнула несколько листов подряд, затем кто-то коротко рассмеялся. Лахти ждал, пока он закончит запись.
14:05
На стоянке у придорожной станции пахло дизельным топливом и горячими булочками. Элиас остановился здесь по дороге в Турку: звонок из лаборатории поступил, когда он объезжал грузовик, и отвечать за рулём он не собирался. На дальнем краю площадки водитель автобуса выливал остатки кофе из бумажного стакана. Ветер подхватил лёгкую крышку, погнал её к мусорному баку; тот не попал в корзину и даже не обернулся.
Элиас открыл блокнот, где на верхней строке стояли фамилия Салми и адрес, подтверждённый после короткого звонка её дочери. Ниже — время назначенной встречи: половина четвёртого. Он выехал из управления вскоре после разговора с Лахти и не заезжал домой за сухой рубашкой.
Похожие книги на "Чёрная вода", Норд Арвид
Норд Арвид читать все книги автора по порядку
Норд Арвид - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.