Свифт чувствовал, как присутствие Другого проникает в него, словно смерть, проникшая в него прошлой ночью. Оно сдавило ему грудь, затем подступило к горлу. Убийца был здесь, совсем рядом.
- Нет.
– Шрамов нет?
- Если.
Свифт подавляет очередной крик. Её пальцы вцепились в пластиковую столешницу.
– Какие?
Испанец делает вид, что чешет левую щеку.
– Следы. Что-то вроде шрама в форме гусиной лапки.
– А вы его спрашивали, откуда это взялось?
– И что еще?
Мужчина опирается на стол и с трудом встает.
– Я не понимаю ни одного вашего вопроса, mis queridos. Думаю, пора убираться.
Марово не двигается, Свифт тоже. Солдат тоже понял, что они горят, как в игре «горячо-холодно».
«Дайте нам что-нибудь ещё», — пробормотал он сквозь зубы. «Знак, что-нибудь, что выделило бы его среди остальных».
Парень наблюдает за двумя своими собеседниками, медленно переходя от одного к другому.
– Почему именно вы его ищете?
Марово, кажется, колеблется. Быстро вскрывает нарыв:
– Этот человек – убийца. Опасный и неуправляемый тип. Он приехал в Танжер, чтобы устроить резню.
Заявление возымело эффект. Господин Бовин перестал размышлять.
– У него уже есть…?
«Да», — ответил Марово. «И он собирается сделать это снова».
– Но копы…
– Повторяю, это французское дело, а не марокканское.
ДжентльменКажется, он что-то глотает. Его голосовая щель следует за движением «вещи».
– Среди его вещей есть одна вещь, с которой он никогда не расстается.
– Точно не знаю. Длинный чехол. Что-то вроде чехла. В нём могла лежать удочка или ракетка, не знаю.
Мачете.
Существует теория, что интеллект животного развивается в ответ на его потребность в пище. Волк умнее оленя, потому что поиск пищи требует хитрости и стратегии. Оленю же достаточно просто опустить голову, чтобы пощипать траву у своих ног.
Вот почему у хищников превосходный интеллект. Им приходится использовать множество уловок и стратегий, чтобы приблизиться к добыче, слиться с окружением, стать невидимыми. Искусные убийцы, те, кто ускользает от полиции, такие же. И даже хуже — или лучше, если угодно. Они не только охотники, но и добыча. Удвоенная нагрузка на один мозг.
ЛС МАЧЕТЕ.
Убийца только что совершил свою первую ошибку. Это дело выдаёт его.
Марово бросает взгляд на Свифта.
«Где он сегодня?» — продолжил он.
- Он ушел.
- Серьезно?
- Нет.
Испанец снова открывает ящик. Достаёт что-то вроде программы: даты, места, карту…
– Я отправил его с другими ребятами в Алжир доставить джипы в Таманрассет.
- Как много времени это займет?
– Зависит от состояния трасс. Но примерно три дня. Два водителя в каждой машине, по очереди, три тысячи километров.
– Когда они ушли?
- Вчера.
– Куда ему следует доставить машину?
– В нашем агентстве там.
- Как ее зовут?
– У ворот Сахары.
– Дайте нам его адрес.
Босс неохотно подчиняется и записывает несколько строк на клочке бумаги.
Когда двое следователей уже собирались уходить, он окликнул их:
– У тебя там все спокойно, а?
– Не волнуйтесь. Конфиденциальность гарантирована.
Снаружи, на парковке, словно обожженная сухим ветром, Свифт кое-как восстанавливает дыхание, чтобы спросить:
– Как мне добраться до Таманрассета?
– Сначала вам нужно доехать до Рабата. Оттуда у вас есть хорошие шансы найти рейс. В Таманрассете есть военный аэропорт, который также используется для гражданских рейсов. Но вам понадобится алжирская виза. Консульство позаботится о её получении.
– Сколько времени это может занять?
– Минимум два дня.
Свифт принимает удар. Марово улыбается.
– Мы ускорим процесс. Возможно, вы получите его сегодня вечером. В крайнем случае, завтра утром.
Обратный отсчёт. Вылетев в Рабат завтра утром, он, возможно, при удаче сможет вылететь в тот же день и добраться до этого алжирского города к вечеру. Его добыча ещё не прибыла. Он будет там, чтобы встретить его на краю Сахары.
Свифт закрывает глаза от волнения. Он приближается к скрытому истоку великой реки тьмы.
27.
Хорошие вещи не прощаются. Вернувшись в «Континенталь», Свифт сталкивается с Хайди и Сегюром.
– Что ты все еще здесь делаешь?
«Это типично для Африки», — проворчал врач. «Мы всё ещё ждём разрешения. Если так продолжится, мы опоздаем на рейс в Рабате».
- Тем лучше.
- Что?
– Изменение планов.
- Что ты имеешь в виду?
– Я иду в Таманрассет. Ты пойдёшь со мной.
Свифт в нескольких словах подводит итог утреннему урожаю. Этого достаточно, чтобы заставить его изменить свои планы. Сегюр и Хайди выглядят потрясёнными. Они обменялись взглядами. Губы поджаты. Молчаливое обсуждение.
Хайди принимает решение:
– В таком случае меня это устраивает.
Словно против своей воли, Сегюр следует тенденции:
– Хорошо. Я тоже. Но… как насчёт наших документов?
«Передай это своему марокканскому полицейскому… Они хотят, чтобы мы уехали, куда бы ни отправились. Дайте мне ваши паспорта. Марово позаботится о наших алжирских визах».
Что бы он ни говорил, Свифт — всего лишь очередной чиновник. Он прекрасно понимает всемогущество Машины. Инстинктивно он чувствует, что в стране, где и без того всё с трудом материализуется, она набирает ещё большую силу. Она укрепляется там, питаясь пороками этой отравленной ею земли, эксплуатируя её слабости.
Итак, в этот момент судьба трёх французов зависит, так сказать, от одного лишь шороха под порогом. А что же скрывается за этой дверью? Бедный, сонный человек в свитере, связанном женой, которому поручено проштамповать листок бумаги, который начинает катиться.
Разумеется, к концу дня полицейский, врач и студент не получили ни разрешения на выезд, ни визы.
– Первый час завтра утром, обещает Марово, когда придет к ним в конце ужина.
Ещё одна ночь. Сны? Нет. Просто чёрная дыра, в которую все бросают свои тревоги, словно убийца бросает окровавленную одежду в котел.
На следующее утро они все еще там, все трое, верные своему посту, в зале для завтраков, подавленные ожиданием, оцепеневшие от собственной неподвижности.
Наконец, появляется Марово – предписано, что солдат должен всегда входить в столовую и каждый раз щеголять в своём элегантном наряде: оксфордской рубашке и брюках чинос. Сегодня утром у него было своё обычное самодовольное выражение лица. И не без оснований: в кармане – пресловутые бумаги… Именно то, чего и ожидалось: листы бумаги с жирными чернилами, неразборчивый почерк, размазанные марки… И всё это ради этого.
Четыре часа спустя они в аэропорту Рабат-Сале. Багажник. Сумки. Объятия. Пока Сегюр и Хайди ищут тележку – обычная аэропортовая рутина, – Свифт отводит Марово в сторону.
– Я хотел поблагодарить тебя. Без тебя…
– Не благодари меня. Я выполнял приказ.
– Заказы?
– Из Парижа, да.
- Я не понимаю.
Марово вздыхает и затем объясняет:
Марсель Кароко мёртв уже три дня, а официальное расследование даже не началось. Офицер связи нашего посольства едва прибыл. Его задача — подтолкнуть полицию к тому, чтобы расследование хоть немного сдвинулось с мёртвой точки. Через месяц мы всё ещё будем этим заниматься. Сестра Кароко уже давно приедет за телом брата. К тому времени, как наконец-то будет назначен судья, все уже забудут об этом.
- ТАК?
– Итак, ты. Ты приехал на съёмочную площадку, используя отпускные дни для работы. Нам пришлось помочь тебе собрать всё, что можно было собрать.
– Моё расследование не является официальным.
– В этом его главное достоинство. Так или иначе, Бово соберёт вашу информацию.
– А Белая Грива?
– Прибыль и убытки. Во Франции мы бы не знали, что с ним делать.
Свифт наконец улыбнулся.
– Вы собираетесь написать отчет?
– Я уже отправил.
