Мы с Кеннеди обменялись взглядами, не решаясь даже дыхнуть. Обоих бросило в пот.
Когда провод лежал на столе, этот прикрытый выключателем тоненький отвод был совершенно незаметен. Отверстие в столешнице было от силы миллиметра два в диаметре. Только-только, чтобы проводок пролез. Оттолкнув мое кресло в сторону, Кеннеди опустился на колени и достал из кармана маленький фонарик. Извернувшись, подлез под стол, как автомеханик под машину.
– Эдди, загляни-ка сюда. Только, ради бога, очень медленно, и ни к чему не прикасайся.
Я осторожно прилег на спину рядом с ним и поднял взгляд под стол. К обратной стороне столешницы строительным скотчем были приделаны шесть двухлитровых пластиковых бутылок из-под колы. Располагались они в самой глубине, и если б я сел в свое кресло, то всяко не задел бы их коленями. Вылезающий из отверстия красный проводок, приклеенный все тем же скотчем, обегал донышки всех шести бутылок, обмотанных чем-то вроде фольги. Каждая была доверху наполнена какой-то мутноватой жидкостью.
– Ни в коем случае не трогай лампу! Сейчас мы медленно вылезаем, хватаем ваши документы и сваливаем отсюда.
Так мы и поступили. Закрыв дверь моего офиса, Кеннеди облегченно выдохнул и смахнул поблескивающий на лбу пот, втерев его в волосы.
– Это кислотная бомба. В бутылках – соляная кислота. В выключатель он добавил дополнительную перемычку. Если б мы выключили лампу, ток пошел бы по красному проводу и нагрел алюминиевую фольгу у основания бутылок, а под фольгой наверняка какая-то щелочь. Через пять, максимум через десять секунд стол взлетел бы к потолку, а весь твой кабинет залило бы кислотой, как из душа. Никогда не видел, что происходит, если в бутылку с колой плюхнуть обычной соды? Футов на пятьдесят в воздух выстреливает! Вдобавок при такой реакции резко повышается температура, а перегретая кислота куда более активна.
– Это тот самый тип, про которого я уже рассказывал.
– Я тебя услышал. Насчет него у меня сразу возникли подозрения, как только ты про него упомянул. Теперь они подтвердились. Надо вывести его из игры, – сказал Кеннеди, доставая свой мобильник.
Ожидая, пока ему ответят, он добавил:
– Официально меня здесь быть не должно. Попрошу заняться этим Феррара с Вайнстайном. Пожалуй, ради меня они пойдут на такой риск. Тот человек в машине ждет, когда ты выключишь лампу. Ждет, чтобы услышать твой крик.
Спустившись вниз, мы устроились в темном вестибюле. В одной руке Кеннеди держал «Глок», в другой – мобильник. Он ждал звонка от Феррара с докладом, что позиции заняты.
– Этот человек с татуировкой на горле… Ты ведь знаешь, кто это, да только не говоришь, – сказал я.
– Никто не знает его настоящего имени. Люди зовут его Эль Грито – «Крик». Он специалист по допросам и киллер картеля «Роса», одного из крупнейших в Мексике. Они постоянно воюют с другими картелями, но все же каким-то образом ухитрились полностью взять под контроль «Белую линию» – маршрут от Бока-дель-Рио через всю страну до самой Тихуаны. Эль Грито – самый опасный человек во всей Южной Америке. В войнах мексиканских наркокартелей такие ребята держатся на своей репутации. Чем больше жестокости и страха – тем громче имя. Эль Грито предпочитает работать с кислотой и никогда не затыкает рты своим жертвам – любит слышать их крики. Кислотная бомба – это как раз его почерк.
– Не нравится мне все это, Кеннеди.
– У картеля серьезные денежные завязки с «Харланд и Синтон». Полагаю, они решили малость подсобить фирме с возникшей проблемой, потому-то и заявились сюда.
– Вот уж обрадовал, – сказал я.
– Эдди, я даже не предполагал, что они ввяжутся во все это напрямую. Пресса просто с ума сходит, а уже одного только этого должно было хватить, чтобы они держались от подобной заморочки подальше.
– Тот парень, который пытался посадить на перо Дэвида перед тем, как вмешался Попо, – он ведь тоже мексиканец. А информатор Делла, Фарук, – разве его не кислотой сожгли?
Кеннеди уставился в пол и произнес:
– Версия несколько шаткая, но вполне подходит. Похоже, что этот тип действительно прикрывает фирму.
Загудел его мобильник. Фэбээровец какое-то время слушал, а потом приказал своему собеседнику быть наготове.
– Можем приступать. Феррар с Вайнстайном только что проехали мимо. Да, это он, хотя у него на пассажирском месте еще кто-то тихарится. Скорее всего, стрелок. Мои люди сейчас на автостоянке в сотне ярдов дальше по улице. Когда он рванет с места, они его заблокируют. Стой здесь, не вылезай, – приказал он.
Вместо ответа я дернул на себя крышку своего почтового ящика и выхватил оттуда один из кастетов – просто на всякий случай.
Кеннеди резко распахнул дверь и бросился влево, подняв пистолет. «Быстро из машины!» – донесся до меня его истошный крик.
В тот же миг я услышал, как взревел мотор, потом раздались выстрелы. Судя по звуку, стреляли двое – в ответ на сухое щелканье «Глока» пару раз оглушительно грохнул дробовик. Я осторожно высунулся из-за приоткрытой двери. Кеннеди укрылся за своей машиной, а Эль Грито как раз отваливал от тротуара, чтобы ее объехать. Я увидел, как пассажирское стекло автомобиля Эль Грито опустилось вниз. Он явно собирался остановиться и подстрелить Кеннеди из более выгодного положения.
Сжимая в ладони кастет, я пулей выметнулся на улицу. Темный седан Эль Грито уже поравнялся с машиной Кеннеди, и я углядел в руке мексиканца обрез, направленный в открытое пассажирское окно. В ту же секунду я изо всех сил метнул в него кастет. Я был от силы футах в двадцати, так что бросок оказался не из сложных. Кастет со стуком отлетел от ветрового стекла, оставив на нем огромную трещину.
Эль Грито дал по газам, проскочил мимо Кеннеди, но я уже взлетал по крыльцу обратно к двери. Ворвался внутрь и попытался захлопнуть ее, но не успела она окончательно закрыться, как с оглушительным «бам!» дернулась обратно и крепко приложила меня по лбу. Стальная пластина с ее обратной стороны выгнулась внутрь, приняв в себя заряд картечи. Рывком распахнув изуродованную дверь, я увидел, что Кеннеди стоит прямо посреди улицы, посылая вслед уносящемуся прочь седану пулю за пулей. Заднее стекло брызнуло осколками, но седан еще больше наддал, нацеливаясь прямиком в черный внедорожник с Ферраром за рулем. Они с Вайнстайном поджидали его на служебной парковке, обслуживающей местные рестораны, и теперь выскочили оттуда, почти полностью перегородив узенькую улочку с односторонним движением. Седан влетел на бордюр, намереваясь проскочить мимо.
Рванув с места, я на бегу пристроился к Кеннеди, и мы оба помчались вслед за ним.
– А вот хрена тебе с два! – прохрипел Билл.
Седан, который уже разогнался, наверное, миль до пятидесяти, нырнул в просвет между внедорожником слева и черным металлическим ограждением справа, напрочь оторвав у автомобиля федералов передний бампер. С правой стороны седана в воздух взметнулся сноп искр, и на тротуар с грохотом отлетела оторванная пассажирская дверь.
Пока внедорожник сдавал назад, чтобы устремиться в погоню, мы с Кеннеди успели до него добежать. Едва мы запрыгнули на заднее сиденье, как Билл взревел: «Давай, давай, жми!»
Феррар втопил газ в пол, а Вайнстайн передо мной высунулся из пассажирского окна с пистолетом наготове.
Седан уже подлетал к перекрестку с Пятой авеню, но и не думал притормаживать. Наоборот, еще прибавил ходу, и я заметил, что Эль Грито наклонился вправо, в сторону пассажирского сиденья.
И прямо перед тем, как седан выскочил на перекресток, с правой стороны из него выпало обмякшее тело. Ударилось об одну из припаркованных машин, отскочило и покатилось прямо нам под колеса. В этом квартале Западная сорок шестая улица совсем узенькая, обе стороны ее уставлены припаркованными автомобилями, и продолжать погоню, не переехав прямо через того, кого только что выбросил из машины Эль Грито, было абсолютно нереально.
Когда Феррар ударил по тормозам, я влетел лбом в спинку пассажирского сиденья перед собой. Мы выбрались из внедорожника, глядя вслед уносящемуся прочь Эль Грито. Феррар выхватил рацию, но все мы знали, что все это бесполезно. Мы его упустили.
