— А телефонные разговоры? Возможно, он звонил вам уже после обеда?
— Нет, больше мы не общались.
— И он не сообщил о странном письме, которое доставил курьер?
— Впервые слышу. — Голос зама звучал искренне. — Думаете, убийца послал ему письмо? Тогда нужно спросить Милочку, пусть поищет письмо.
— Я уже был там. По всей видимости, Александр унес письмо с собой. Так вы уверены, что Хван не пытался связаться с вами? Быть может, он оставил сообщение на автоответчике? Вы проверяли голосовую почту?
— Исключено, — покачал головой Маренин. — Домашнего телефона у меня нет, а на мобильном функция голосовой почты уже год как отключена.
— А на рабочем телефоне?
— У нас общая линия, и, к сожалению, запись не ведется, Саша считал это пустой тратой денег. Если кто решит попортить тебе кровь, сделает это и без помощи аудиозаписи, так он считал.
— Скажите, сам Хван собирал материал для газеты?
— Имеете в виду, мог ли он поехать в Шевлягино, имея наводку на убойный материал? — уточнил Маренин. — Да, мог. Саша частенько встречался с теми, кто хотел продать материал подороже. Он отсеивал пустой треп и платил только за реальные факты. В городе хорошо знали, если у тебя сенсация, Хван заплатит. За это его уважали и частенько приглашали на встречу.
— Думаете, в письме, которое принес курьер, было такое предложение?
— Возможно, — кивнул Маренин.
В кармане его пиджака вдруг завибрировал телефон. Он извинился и взял трубку. Некоторое время слушал собеседника, потом велел ждать и отключился.
— Простите, полковник, мне необходимо сделать объявление. Сотрудники обеспокоены, работа редакции парализована трагическим известием. Вы не станете возражать, если я покину вас на некоторое время? — обратился он к Гурову.
— Конечно, идите. А я пока пообщаюсь с господином Топыриным.
Журналист, подскочивший, чтобы следовать за замом, судорожно вздохнул, но вынужден был подчиниться. Он снова опустился в кресло, опустил взгляд и принялся рассматривать свои ладони. Дождавшись, когда за Марениным закроется дверь, Гуров повернулся к Топырину:
— Скажите, Зиновий, как так получилось, что вы прошли мимо автомобиля вашего шефа и не узнали его?
— Я его не видел, — ответил Топырин. — Видимо, пропустил в суматохе.
— И никто из журналистов не обратил внимания на автомобиль, припаркованный напротив места предполагаемого преступления? И не поинтересовался вслух, чья это машина?
— Когда я приехал, там было много машин. Не только нашей редакции неизвестный сообщил о новом преступлении Подмосковного маньяка. Сами видели, сколько там было репортеров. И все они приехали на машинах. — Речь Топырина звучала сбивчиво, будто он не был уверен в том, что говорит.
— Значит, машину шефа вы не заметили только потому, что на дороге было уже много других машин?
— Да, это так, — быстро закивал головой Топырин.
— Расскажите о том, как вы получили сообщение, — попросил Лев.
— Сообщение? — Топырин минуту тупо таращился на Гурова, потом сообразил, о чем идет речь. — Вы про звонок неизвестного? Понял, понял. Я сидел у себя, нужно было подработать одну статью. Работа не шла, и я решил выпить кофе. Пошел к автомату, он в холле стоит, напротив стола вахтера. Бросил монеты в автомат, и, пока ждал, зазвонил телефон. На посту никого не было, вот я трубку и поднял. А там это.
— Повторите дословно, что сказал звонивший, — потребовал Гуров.
— Точно передать не смогу, — виновато захлопал глазами Топырин, но, поймав сердитый взгляд полковника, быстро заговорил: — Хорошо, я постараюсь. Итак, я стоял у аппарата. Зазвонил телефон. Я посмотрел по сторонам, в холле никого не было. Тогда я поднял трубку. Меня спросили, не редакция ли это газеты «Только факты». Я подтвердил. Тогда она сказала: Подмосковный маньяк снова убивает. Хотите узнать подробности, отправляйтесь в поселок Шевлягино. Торопитесь, полиция уже там. И бросила трубку.
— Это была женщина? — уточнил Лев.
— Скорее всего, голос был женский. Мне, по крайней мере, так показалось. — При этом в словах Топырина уверенности не чувствовалось.
— Хорошо. Вот мой номер телефона, если вспомните что-то полезное, звоните.
Гуров протянул Топырину визитку, после чего вышел из кабинета и спустился в холл, где собрание уже подходило к концу. Сотрудники редакции расположились вдоль стены, напротив них стоял Маренин. Он уже завершил официальную часть, посвященную гибели главного редактора, и теперь отдавал четкие распоряжения относительно текущей работы. Никто не выражал недовольства распоряжениями зама. Каждый получал задание и уходил к себе. Женщины плакали, мужчины хмурились. Чувствовалось, что новость выбила из колеи весь коллектив. Лев провел в редакции еще какое-то время, собирая информацию о привычках редактора и пытаясь выяснить, не успел ли он сообщить кому-то о загадочном письме и о цели своего визита в Шевлягино. Попутно задавал вопрос-другой о журналисте Топырине. Так, на всякий случай. Топырин вызывал у него смутное беспокойство. Чем оно вызвано, он определить не мог, потому-то и решил, что мнение коллектива относительно журналиста лишним не будет. Опросив сотрудников редакции, Гуров отправился в Управление, где его уже ждал полковник Крячко.
Глава 7
И снова трое суток Гуров и Крячко курсировали между Москвой и поселком Шевлягино. И снова опрашивали жителей поселка, сотрудников Шевлягинской платформы и служащих диспетчерской службы, принявшей звонок в то роковое утро, когда было найдено тело Александра Хвана. За эти три дня они успели лично побеседовать с каждым журналистом, присутствовавшим на незапланированной пресс-конференции у вышки электропередач, изъять записи телефонных разговоров в тех организациях, где были установлены записывающие программы. Побывали на станции, побеседовали с кассиром, буфетчицей и обходчиком. Отыскали контролеров, работавших на этом маршруте в день убийства Хвана, сняли показания и с них. К началу четвертого дня перечень отработанных версий и вариантов больше походил на список приглашенных на индийскую свадьбу.
Генерал уже не подгонял подчиненных, а его меньше дергало вышестоящее начальство. Всем было понятно: в Подмосковье орудует серийный убийца, вычислить его, руководствуясь привычными методами, невозможно. После того как представители прессы узнали имя третьей жертвы, волна возмущения захлестнула все издания. Даже те, кто раньше и не помышлял о том, чтобы освещать криминальную хронику, теперь взялись за перо, и к полиции оно было ой как неласково. В чем только не обвиняли сотрудников полиции. Бездеятельность — самое лояльное из всех обвинений. Гуров и Крячко, в прямом смысле слова, валились с ног от усталости, загоняя себя и тех, кто работал под их началом над этим делом. Тем обиднее звучали обвинения.
Этим утром они сидели в кабинете каждый за своим столом. Перед Крячко стояла чашка с остывшим кофе. Несмотря на ранний час, это была уже третья порция. Гуров был настолько измотан, что отказался даже от кофе. В центре его стола лежала карта Московской области. В верхней части карты были разложены папки с материалами всех трех дел.
— Что ты пытаешься там разглядеть? — ворчливо спросил Стас, наблюдая за тем, как напарник водит карандашом по карте.
— Хочу понять, чем руководствовался убийца, выбирая место последнего преступления, — терпеливо объяснил Гуров. — В первых двух случаях место выбрано логично. Фермер убит в коровнике, ему же и принадлежавшем. Хирурга он подстерег на тропинке, по которой тот бегал каждое утро на протяжении десяти лет. Но почему в случае с редактором он выбрал поселок Шевлягино? По словам супруги Хвана, Александр Соломонович вообще ни разу не был в этом поселке. Живет он в столице, в пригороде имеет дачу, но в Шевлягино у него ни родственников, ни друзей, ни любовницы. Тем не менее смерть его настигла именно там.
— Думать тут не о чем, — устало проговорил Крячко. — Убийца — психопат, человек с больной психикой и не менее больным воображением. Может, ему просто понравилась идея подвесить очередную жертву на вышке электропередач.
