Ёнён наконец вспомнила, кто ее сбил, когда она вышла из тюрьмы. В тот момент она повернула голову в сторону водителя – это была Санми. Она долго вынашивала свою месть, но все сразу пошло не по плану и закончилось неожиданным образом.
Но и так нормально.
Ёнён, вытащив из сумки фотографию Сугён, шла и смотрела на нее. Положив фото обратно, она остановилась на мгновение и крепко прижала сумку к груди, как будто обнимала сестру. Вещи внутри сумки – то, чем она пользовалась, пока находилась в тюрьме, но сама сумка – нет. Теперь Ёнён знала, почему, получив однодневный отгул, она сняла миллион вон и купила эту сумку.
Если б сестра была жива, то она могла бы вручить ей это в качестве подарка на день рождения. Сестре бы исполнилось тридцать лет.
* * *
Ёнён продолжала идти. Она села в автобус, не посмотрев на номер. Мимо нее пронеслись с громкими сиренами пожарная машина и карета скорой помощи. Ёнён открыла окно автобуса и подставила лицо прохладному ветру.
Она снова достала фото Сугён из сумки. Это была единственная сохранившаяся фотография, теперь она казалась совсем другой. Семейный снимок, который долго хранился в кладовой. Все улыбались на нем, а самой Ёнён там было всего двенадцать лет.
Куда же мне теперь идти?
Все запланированное она сделала, но что дальше? Будущего у нее не было. В день выхода из тюрьмы она слонялась по округе точно с таким же настроением, как сейчас. Она бродила без цели, не зная, куда направиться, хотя…
Был человек, с которым она виделась лишь раз после смерти сестры и своего ареста…
* * *
Выйдя на неизвестной остановке, она пересела на другой автобус. Ёнён везде расплачивалась наличными. Ей часто отвечали, что сдачи нет, а пассажиры с подозрением оборачивались на нее, но она не обращала ни на кого внимания. Ёнён старалась быть максимально незаметной; приехав на автовокзал, она переоделась. Сидя на старой лавочке, она коротала время. От запаха вокзальной пыли и грязи ее немного мутило. На вокзале толпилось множество людей, и каждый шел по своим делам.
Подошел междугородний автобус, Ёнён с трудом встала с места. Она поднялась по ступенькам автобуса и заняла место у окна. Она все еще была напряжена. Ёнён медленно закрыла глаза.
* * *
Перед глазами появились синие ворота дома в деревушке. Двери дома открылись, и ее глаза встретились с глазами мамы. Ей было не тридцать четыре. И даже не двадцать три. Ее шаги устремились туда. Она была двенадцатилетней девочкой, вернувшейся на закате домой.
Эпилог
Я – свидетель убийства. Я поняла это, только когда оказалась в той ситуации. Я была единственным свидетелем ужасного преступления. А убийцы мне были хорошо знакомы, все это и привело к непоправимым последствиям.
* * *
В отличие от своих сверстников, я редко ругалась с мамой. Несмотря на подростковый возраст, я хорошо ладила с ней. Но в тот день все было по-другому.
Я только хотела заставить ее немного поволноваться и пожалеть, что она накричала на меня. Я выбежала из дома в чем была, мне не хотелось скоро туда возвращаться, признавая свою ошибку. Это и стало началом всех бед.
Я присоединилась к банде подростков, «сбежавших из дома». Там я познакомилась с Ли Хангю, Чонхэ, Ынчжу и Каюн. Они были старше меня. Но, к своему удивлению, я встретила там и мою одноклассницу Сон Ухён. Но, так как она пришла туда раньше меня, я должна была обходиться с ней как со старшей.
Чтобы получить крышу над головой и спальное место, я по их наводке должна была обслуживать мужчин и зарабатывать деньги. Это было физически и психологически невыносимо.
На шестой день я решила вернуться домой. Недалеко от того места, где жили члены банды, находился заброшенный пустырь. Это было мое тайное место уединения. Я решила сначала спрятаться там, обдумать, как показаться маме на глаза, и потом уже вернуться.
Именно в тот момент. Там произошло убийство.
Все началось с того, что до меня донесся голос девчонки младше меня. А также хорошо известные мне голоса Чонхэ, Ынчжу и Каюн, которые с ней ругались… Я услышала голос главаря Ли Хангю, которого я боялась больше всего.
– Что? Она умерла?
– Что теперь делать?..
– Черт, я не хочу вмешиваться в ваши разборки!
– Хангю, давай ее закопаем. Никто не узнает об этом!
– Здесь точно никого нет? На всякий случай проверь, живее!
Услышав их разговор, я испугалась. Такого страха я никогда в своей жизни не испытывала: ни когда слушала страшные байки перед сном в лагере, ни когда на следующее утро услышала рассказ, будто кто-то видел ночью привидение в нашем корпусе, ни когда просыпалась одна в темной комнате после кошмара. Это был страх совершенно иного рода.
Но меня нашли. Если обыскивают каждый угол, а бежать некуда, то рано или поздно находят. С этого момента и до самой смерти я себя ненавидела.
Почему я не сбежала? Почему не приложила всех сил, чтобы убежать и вырваться оттуда? Почему позволила им манипулировать собой?
Все произошло на моих глазах: подхватив тело девочки за ноги, они потащили его по земле, а потом закопали. Они заявили, что я не свидетель, а самая настоящая соучастница преступления. Мое сознание на мгновение помутилось. Я словно испытала внетелесное переживание.
Затем ко мне подошел Ли Хангю и показал на телефоне фотографии, на которых я была совсем голая. В этот момент я осознала, что никому не смогу рассказать о случившемся.
Кроме Сугён. Она всегда была для меня самым особенным человеком. Когда я сбежала из дома, то не смогла сказать ей об этом, но Сугён всегда была рядом. Наши отношения были даже ближе, чем у родных сестер.
На следующий день я ушла из банды и вернулась домой. Обо всем я рассказала только Сугён. Она была единственным близким другом, только ей я могла рассказать всю правду о том, что пережила.
Маме, которая за эти несколько дней заметно исхудала, а увидев меня живой и невредимой, лишь крепко обняла, я не могла рассказать ничего. Точнее, не рассказала бы ни за что. Ни за что! Никогда!
Сугён разозлилась. Она считала, что надо собрать доказательства и заявить в полицию. Но я была совершенно не согласна с этим. Я представила, как мои обнаженные фотографии увидят все. Если мама узнает, чего мне пришлось натерпеться от мужчин всего за одну неделю, она будет страшно потрясена. Я бы этого не вынесла.
Я еле-еле отговорила Сугён. Но девчонки из банды начали заявляться в школу. Однажды, отобрав у меня телефон, даже ответили на звонок мамы, притворившись моими подругами. С этого момента я начала серьезно задумываться о самоубийстве.
Желание Сугён заявить на них в полицию снова обострилось. Она рассказала, что заключила сделку с одним одноклассником по имени Ким Хёнхван.
Но однажды те девчонки снова заявились, чтобы угрожать мне, и я проговорилась, что все рассказала Сугён.
С того момента я специально отдалилась от Сугён, мы даже в школьной столовой ели порознь. Но, сколько бы я ни говорила, что мы больше не дружим, все было без толку.
Мне стало страшно, что они мне не поверят, поэтому на следующий день я официально объявила Сугён о прекращении нашей дружбы и стала проводить время одна. Мне было одиноко. Мне было до смерти одиноко, но из-за чувства стыда я не могла поступить иначе.
Для меня, слабой и не имеющей стержня, Сугён всегда служила поддержкой и опорой. Но теперь я должна была справляться сама. Только от природы я слабохарактерный человек. Было жалко смотреть, как моя душа быстро загнивала.
А однажды Сугён умерла.
Я знала, что Сугён не из тех, кто будет совершать самоубийство, но я молчала. Если станет известно, кто убийцы, то и мне придется раскрыть на всеобщее обозрение свои слабости и грязные поступки.
Выходит, что слабая и трусливая я, чтобы спасти свою собственную шкуру, предала нашу дружбу.
