Тогда он заметил, как Кичжун на миг опустил глаза. Непроизвольно. Проницательный взгляд Чунсона отметил это и последовал за взглядом организатора. И увидел на полу то, чего раньше не замечал. Вот лаунж, в котором, образуя круг, были расположены диванчики в количестве, соответствующем количеству участников. А под ними были начерчены линии. Поскольку их частично закрывали диваны, полный рисунок не был виден, но, по всей видимости, это были четырехугольники.
– Нам, как в прошлый раз, всю неделю нельзя покидать помещение? – Грубый бас осторожно поднял руку. Ну надо же задать такой очевидный вопрос! Чунсон аж цокнул языком под маской.
– В течение недели дверь будет заперта.
Даже в ответе на такой вопрос в интонации Кичжуна не было оттенка презрения. Этот трепач Грубый бас когда-нибудь доиграется со своими разговорчиками.
– В случае возникновения возгорания или какой-либо иной экстренной ситуации двери автоматически будут отперты, так что можете не волноваться по этому поводу. Вам уже известно, но все же напомню, что по всему периметру помещения установлены камеры наблюдения, благодаря которым мы видим вас в режиме реального времени, но в ваших комнатах в целях соблюдения приватности камеры отсутствуют. Поэтому рекомендуем ради вашей безопасности, проходя в комнату, сразу закрывать дверь на замок. Все остальное пространство находится под нашим постоянным наблюдением, осуществляемым посменно, поэтому в отношении безопасности также нет поводов для беспокойства. Конечно, если возникнет критическая ситуация или неотложное дело, вы можете воспользоваться кнопкой «Срочный вызов», расположенной возле выхода. Итак, будем считать, что больше вопросов нет, мы покидаем вас и приступаем к основной части второго этапа эксперимента. А, осталось еще три часа. Что ж, желаю всем благополучно и со смыслом провести время.
Кичжун с сотрудниками вышли в ту же дверь, через которую входили. Тяжелая дверь с надписью «STAFF ONLY» бесшумно закрылась. И снова в помещении остались только участники эксперимента.
Как и в ходе первого этапа, эта дверь, скорее всего, целую неделю открываться не будет.
Минчжу, сосредоточенно нахмурив брови, осматривала другие маски, пытаясь что-нибудь разглядеть. Маска несколько поднималась над глазами, поэтому приходилось постоянно двигать головой. Мало того, что видно было плохо, так еще из-за необходимости трясти головой настроение потихоньку ухудшалось. Да, из-за этого разборки устраивать не будешь. Ведь она сама вызвалась посмотреть, нет ли в других чего-то такого, что позволит их различать, когда подумала, вдруг это возможно. Знала бы она, что участники будут подсмеиваться, не просила бы. Ее ошибка была в том, что она согласилась на голос, не послушав предварительно.
– Послушайте… вы не могли бы не двигаться? Я как раз вас рассматриваю.
– А я специально вам лицо подставил, чтобы вы рассмотрели.
Тоненький мужской голосок. Таких людей, если по-доброму, называют шалопаями, а если по-простому – то «без царя в голове». Наверное, по жизни он идет легко, во всем ищет только удовольствия. Не похож ни на мужчину, ни на женщину, пола не угадать. Но по общему характеру поведения Минчжу решила, что этим тоненьким голоском обладает мужчина.
– Посидите спокойно. Мне надо посмотреть.
Только тогда он перестал дергаться. Зато лицо выставил чуть не в упор. Минчжу отпрянула и тихонько отодвинулась подальше. Чем дольше она вглядывалась, тем более неприятно ей становилось. Зачем выбрали такое оформление маски?
На этот раз заговорил женский голос:
– А чем нам три часа заниматься, скажите на милость? Задания никакого не дали.
Услышав голос, Минчжу тут же вспомнила участника, который ходил вразвалочку и имел размашистые движения. На первом этапе у них несколько раз возникали трения.
Дылда ответил:
– В прошлый раз было то же самое. Сидели восемь человек и три часа ничего не делали, очень странно было. Забыли, что ли?
– Точно. Тогда еще пытались понять, что к чему, комнаты не были определены, времени тьма на это ушла. – Вразвалочку согласился. Женский голос совсем не подходил его властной манере.
Как сказал Вразвалочку, в тот раз все было как-то ни шатко ни валко. По сути, если сравнивать, сейчас все было вообще образцом организации.
При всей простоте обстановки привыкнуть к неизвестному пространству, в котором тебя запирают на неделю, оказалось непросто. Непонятно, какое отношение все это имело к эксперименту, но Минчжу было все равно. Лишь бы дали деньги.
Минчжу, которой в этом году исполнилось тридцать три года, работала с финансами в одной маленькой торговой фирме, но два месяца назад она вдруг оказалась безработной. Кредиты на тридцать миллионов вон, которые она брала на учебу и жизнь, она почти все выплатила. Но стоило фирме обанкротиться, как не то что оплачивать кредит, элементарно жить стало просто не на что. Подработками Минчжу перебивалась еще со старших классов, уже лет пятнадцать, и возвращение к такому положению казалось для нее крахом. Единственная дочь вечно занятых и при этом малоимущих родителей, она росла в недостатке тепла и любви, а согласно принципу «беда не приходит одна» она еще и пахать должна была постоянно, вот так и превратилась постепенно в одиночку по жизни.
С возрастом деньги то уходили, то появлялись, и Минчжу стало казаться, что она неуклонно катится вниз. Из-за этого Минчжу думала, что пятьдесят миллионов изменят ее жизнь. И потому больше ничего ее не интересовало.
– У всех все хорошо? – Маска с бесполым голосом, не позволявшим разобрать, мужчина говорит или женщина, обратился ко всем.
Минчжу знала, что это человек, который пришел вторым после нее. Голос осторожный такой, совсем не вызывал расположения. Человек полностью замаскирован, но все равно впечатление создает такое, что не располагает к себе, – даже странно.
Говорил он медленно и имел привычку, когда испытывал затруднения или смущался, закладывать руки за шею. Такие вещи сам человек может не знать, но в любом случае, когда друг друга не различаешь, всякие подобные отличия сразу становятся более заметными и лучше врезаются в память.
– Рад снова видеть вас! – Веселый голос помахал рукой. Минчжу нахмурилась под своей маской. Видать, он решил, что пришел на собрание сообщества или званый ужин.
Ближе других Минчжу общалась с маской с женским голосом, обладатель которого часто волновался и говорил заметно громче других. Это такой типаж, который при живости манер говорит с особым напором, что может вводить в заблуждение, и как раз это ей нравилось. В целом этот участник был Минчжу по душе больше всех. Несколько раз он чуть было не рассорился с другими участниками, но такая искренность ее, напротив, привлекала. Женщина это или мужчина, было не разобрать, но, судя по тому, что им было легко общаться, Минчжу сделала вывод, что это женщина.
Она хотела найти этого человека. Пока тот голос не прозвучал, и потому не было понятно, кто это. Осматривая участников, Минчжу незаметно для себя ухмыльнулась. Ну и картинка – все в одинаковой одежде, в одинаковых масках. Все это выглядит странно и несколько смешно, что ли. Кто есть кто, непонятно, но только один человек, высокий и широкоплечий, был исключением. Его рост и фактуру не могли скрыть даже накладки, так что и обувь у него наверняка не имела дополнительных стелек.
– И чем займемся эти три часа? – спросил Вразвалочку.
– Может, пока разойдемся по комнатам, немного отдохнем? – предложил Бесполый. Выражения лица не увидеть, но Вразвалочку не ответил, видимо, предложения не поддержал.
Потом заговорила Минчжу:
– М-м-м, послушайте… Человек с громким голосом. Где вы?
– А, это я. Я здесь. – Маска, сидевший на диванчике напротив, поднял руку.
– Вы поняли, кто я, да?
– Да. – Громогласный покивал головой в знак согласия. Видимо, он тоже узнал Минчжу по ее измененному голосу.
– Так-так, ну-ка. Личные дела будете обсуждать потом, отдельно пообщаетесь. А сейчас, может, произнесем наш недельный лозунг? – поднял руку Шалопай, вставая с места.
