— Я бы хотела допросить задержанных Саидовых.
— Зачем? — насторожился Дорецкий.
— Убийство студента Миронова может быть связано с убийствами на стройке. Аудиозапись сказки явно намекает на это.
— Не приплетай мне студента! Сама с ним разбирайся. А у меня дело раскрыто.
— Феликс прав, — согласился начальник. — Глупую сказочку мог записать какой-нибудь блогер, который в каждой бочке затычка. Выкинь ее из головы.
— Не получается, — призналась Петелина. — Я проанализировала новости в интернете. В момент отправки аудиофайла со сказкой в сети про трупы на стройке имелось одно короткое сообщение. В нем не упоминалось, что жертвы погибли от ножа. А в сказке четко сказано — зарезал.
— Для красного словца, — отмахнулся Дорецкий.
— Сказочник сознательно противопоставляет эти убийства. Четыре к одному по жертвам и один к миллиону по реакции общества.
— Так и есть! — согласился Харченко, ухватившись за последнюю фразу. — Помимо генералов мне из университета звонили, из мэрии. Расследование убийства студента на контроле у нашего руководства! А резня на стройке…
Полковник поморщился, будто ему предложили испорченное блюдо. Петелина покачала головой:
— Трупы в бытовке у меня до сих пор перед глазами. Четверо молодых мужчин.
— Четверо мигрантов! — рубанул ладонью по столу Харченко: — Я скажу прямо. Опасны криминальные действия мигрантов против города и наших граждан. Разборки мигрантов между собой общество не волнует. Если бы не публикация сказочки, четыре трупа на стройке так бы и остались строкой в оперативной сводке.
— Юрий Григорьевич, хотя я раскрыл массовое убийство быстро, это не значит, что было легко, — подчеркнул свою значимость Дорецкий. — Мне еще предстоит дожать преступников. И по документам не на один том волокиты.
— Вот и работай. Ты, Петелина, тоже. Оба свободны!
Следователи собрали бумаги, встали и направились к двери.
Успокоившийся Харченко окликнул Петелину:
— Елена Павловна, а если Сказочник заранее знал об убийствах?
— Тогда это игра со смертью. И она только начинается.
Глава 8
Из кабинета начальника Петелина решила направиться в криминалистическую лабораторию. Так как убийствами на стройке официально занимается Дорецкий все результаты экспертиз отправят ему, а ей тоже не помешает знать, что да как. От версии, что два вчерашних преступления взаимосвязаны, она не отказывалась. Глупая сказочка не так уж и глупа по своей сути, а ведь это только присказка.
В лаборатории три фигуры в белых халатах склонились над приборами. По вихрастому затылку легко было узнать Михаила Устинова, хвостик крашеных волос подрагивал на плечах Светланы Масловой, и лишь матово-желтый череп, лишенный не только растительности, но и кожи, неподвижно уставился в монитор. Это был знаменитый Василич — учебный скелет с настоящим черепом, давно прописавшийся в лаборатории.
Василич мотивировал криминалистов на шутки, ему было дозволено выражать скрытые эмоции сотрудников. Сейчас костлявые пальцы Василича лежали на клавиатуре, будто он только что набрал плавающую на дисплее фразу: «Будь со мной, будь со мной, только старым и с головой».
Маслова первой обернулась к Петелиной, заметила ее реакцию на «выходку» Василича и объяснила:
— Жалко студента. Такой молодой и такая смерть.
Елена смирилась, что всех трогало только убийство студента, но все-таки спросила:
— А четверых таджиков со стройки не жалко?
— Они сами виноваты.
— В каком смысле?
— С дружками что-то не поделили, — холодно ответила Светлана и указала на ботинки, которые исследовала: — Вот, работаю.
— И что ты наработала?
— Рисунок протектора правых ботинок подозреваемых полностью соответствует отпечатку подошвы на песке в том месте, где был найден нож.
Длинный нож с резной наборной рукоятью лежал в пакете на столе перед Устиновым. Головастик перехватил вопросительный взгляд следователя и ответил на очевидный вопрос:
— Кровь на ноже совпадает с кровью убитых рабочих.
— Всех четверых? — уточнила Петелина.
Криминалист подтвердил:
— Я нашел на клике и в пазах рукояти образец крови каждой жертвы. А вот своих пальчиков убийца не оставил.
— Железному Феликсу для обвинения будет достаточно отпечатка ботинка, — заверила Маслова.
— Без признания подозреваемого и показаний свидетелей этого мало. Ботинок две пары. А вдруг, у половины рабочих такие же. Хороший адвокат сможет убедить суд… — Петелина натолкнулась на скептический взгляд экспертов и умолкла.
Каждый знал, что авторитетного адвоката бедные мигранты не получат, даже если бы у них имелись средства. Мэтры адвокатуры избегают дел, к которым равнодушно общество. Ни сочувствия к потерпевшим, ни ненависти к убийце здесь не просматривается. Шумихи в прессе тоже не будет — зачем браться? Назначенный адвокат станет также, как следователь, убеждать подозреваемого признать свою вину и получить снисхождение. Именно поэтому Дорецкий быстро завершает подобные расследования.
Петелина узнала, что хотела, и похвалила экспертов:
— Быстро справились. Железного Феликса вам есть чем порадовать. А для меня нашли что-нибудь полезное?
— Были бы улики, мы бы постарались, — замялась Маслова.
— Телефон! — вспомнил Устинов. — Я скачал файлы из телефона Максима Миронова в папку с общим доступом. Не всё удалось восстановить, но фото и видео за последнюю неделю имеются.
— Хорошо. Скинь ссылку, — попросила следователь и напомнила: — Про аудиофайл, который получила твоя Маша, что скажешь? По ее версии это след к убийце.
— Уж лучше следы на песке. Но я попробую, — без энтузиазма пообещал Головастик.
Когда Петелина поднялась в свой кабинет, ей позвонил судмедэксперт Иван Иванович Лопахин. Невзирая на почтенный возраст, патологоанатом говорил бодро и энергично.
Он начал с необычного приветствия:
— Елена Павловна, спасибо, что заботитесь о моем здоровье.
— Да я, собственно… — Следователь растерялась. — Вы о чем, Иван Иванович?
— Любимая работа — лучшее средство от болячек. А вы подкинули мне сразу пять тел для исследования. Я же и головой работаю, и руками. Очень гармоничная профессия.
— Рада за вас, но впредь такого подарка не обещаю. Уж лучше вы судоку разгадывайте и с гантелями упражняйтесь. — Петелина перешла к делу: — Иван Иванович, вы по всем пятерым заключение подготовили?
— В который раз убеждаюсь, что смерть всех уравнивает. Христиане-мусульмане, бедные-богатые, ученые-рабочие, а попадают на прозекторский стол, эх, — одна и та же плоть и кровь.
— Я бы согласилась с вами, но общество смерть разных людей оценивает по-разному.
— Вы про шумиху в интернете? Сочувствую. Хорошо, что мои пациенты не шумят. Хотя, был случай, выходили газы…
— Иван Иванович, меня другие подробности интересуют.
— Так, с кого начнем? — перешел к делу патологоанатом. — С забывчивого студента?
— Почему забывчивого? — опешила следователь.
— Помню, как нас в школе отчитывали: ты бы еще голову дома забыл.
— Иван Иванович, — пожурила Елена.
Она давно знала неунывающего патологоанатома и понимала, что черный юмор — психологическая защита в непростой профессии.
Лопахин вздохнул и продолжил серьезным тоном:
— Что тут скажешь. Шансов у парня не было. Шея — самое уязвимое место. Он получил сильный режущий удар острым ножом между нижней челюстью и кадыком. Верная смерть. Остальное вторично — шейный позвонок сломан при падении тела, разрыв мягких тканей, большая кровопотеря.
— Вы нашли что-нибудь общее в способе убийства студента и убийствах рабочих на стройке?
— В направлении написано, что следователь Дорецкий занимается убийствами мигрантов.
— Да, заключение отправьте ему. А мне на словах самое главное.
— Неугомонная Петля, — с доброй интонацией упрекнул Лопахин. — Тогда слушайте. Все четверо убиты ножом. Если со студентом удачный удар мог быть случайностью, то на стройке действовал человек, который умеет владеть холодным оружием.
