Уверен, таким же голосом говорят религиозные фанатики. Ярким, полным восторга и уверенности в праведности, истинности собственных идей. На меня уже не действуют ни шепот, ни близость.
Я в курсе, какого рода восторг испытывает Аманда, и делить его с ней не желаю. Мне больше не хочется иметь с ней ничего общего – лишь сбежать отсюда на самый край света и забыть, что девушка по имени Аманда Гласс, за которой я в один момент решил следить, существует.
Следующие удары приходятся ровно по коленным суставам: осколок одного из них показывается из-под поврежденных мышц и сухожилий. От боли не выходит даже дышать, я задыхаюсь и кашляю, а мир перед глазами вновь плывет под воздействием дряни, которой меня накачали.
О нет, дрянь здесь только одна – Аманда.
– Подожди здесь немного, милый. – Она небрежно заталкивает мне в рот грязную тряпку и закрепляет ее скотчем. Ухмыляется. – Тебе нужно дойти до кондиции.
Я сгибаюсь пополам от боли и падаю на пол. Леска впивается в грудную клетку, перетягивает плечи и бедра. Сил терпеть почти не остается, а отключиться попросту не выходит.
Какой позор. Валяюсь в луже собственной рвоты и крови, будучи не в состоянии сопротивляться. Что гораздо хуже – я снова слышу голос Аманды.
– Мастер. – Я поднимаю на нее взгляд. Она говорит по телефону, крепко прижав смартфон к уху. – Мне нужна помощь.
Нервный хриплый смех невольно вырывается из груди. Да, пожалуй, этой сумасшедшей действительно нужна помощь специалиста. Но речь идет совсем о другой помощи, тут я могу поставить даже не десятку – сотню. Аманда покусывает губы и нетерпеливо наматывает на палец прядь длинных волос, стянув испачканные в крови перчатки.
И голос на том конце провода отчетливо слышен даже мне:
– Неужели ты не справишься сама, дорогая? Я не могу помогать тебе вечно.
– Нет, – продолжает она. Не слушать не выходит, хотя и очень хочется. – Ничего не могу с собой поделать, это заводит. Да и не могу я терпеть. У меня руки трясутся.
Заводит? Кажется, сейчас меня снова вырвет. Я стону от боли, случайно двинувшись.
– И чего ты хочешь от меня? Нашептать тебе на ухо, – и мужчина действительно понижает голос до шепота, – как чудесно ты выглядишь, когда твои глаза маниакально блестят? Ты мой лучший инструмент, дорогая, но иногда ты просто слетаешь с катушек. Что бы ты делала, если бы я был рядом? Удиви меня. Еще раз.
– Я бы ползала у тебя в ногах, Мастер. Позволила бы тебе сломать мне пальцы, растоптать их подошвами ботинок, лишь бы ты меня похвалил. Пожалуйста.
Господи, если я не умру сегодня, то точно сойду с ума. Что за хуйню они несут?
– Нет, дорогая, никакой похвалы. И ломать инструменты не в моих правилах. Но я мог бы научить тебя терпеть, рассказать, что такое настоящая дисциплина, раз ты так ничему и не научилась. Ты этого хочешь? – Он усмехается, но по голосу слышно, что и сам получает удовольствие от разговора. – Ты прямо сейчас развлекаешься с каким-то парнем без меня. Я могу лишь подготовить тебе наказание, дорогая.
– Пожалуйста. – Аманда переходит на шепот, и в этом шепоте слышится откровенное желание. Господи, неужели она действительно?.. – Пожалуйста, хотя бы один раз.
Меня воротит от происходящего, но где-то на грани медленно ускользающего сознания даже любопытно, кто же этот человек на том конце провода. И действительно ли их отношения настолько ублюдочны и тошнотворны.
Судя по тому, как крепко Аманда сводит бедра, – да, настолько и даже больше. Больные извращенцы.
– Это жестоко, Мастер, – почти стонет она и до крови – до крови! – закусывает нижнюю губу.
Скользит рукой за пояс джинсов и прикрывает глаза. На лице Аманды отражаются все ее желания: удовольствие искажает обычно острые черты, а безумная улыбка превращается в похотливую.
Как же она на самом деле отвратительна.
– И ты заслужила, дорогая. Правда же? А теперь, давай, кончи для меня, – хрипло смеется он. – Покажи, на что готова ради пары слов.
– Да. – Меняется даже ее голос – хрипит, становится таким… послушным. Другого слова подобрать я не могу. – И не подумаю. Ты не…
На этот раз она действительно стонет – громко, с придыханием – и прогибается в спине, прислонившись к ближайшей стене.
– Я не собираюсь тебя хвалить. Ты не заслужила. Но можешь попробовать все исправить. Я жду.
– Ты такой ублюдок, Мастер, – шепчет в трубку Аманда. – Умоляю, только не затыкайся сейчас.
– А иначе что, дорогая?
Аманда ласкает себя пальцами, прижавшись к стене и закатив глаза от удовольствия. Громко стонет и дрожит то ли от возбуждения, то ли от удовольствия.
Я и сам дрожу, только совсем по другим причинам.
– Вот видишь, ты умеешь быть хорошей девочкой.
– Повтори. – И снова стон. – Пожа-алуйста, Мастер.
Это жуткое слово – прозвище или титул – врезается в сознание и оседает там. Сказанное уверенно, произнесенное на выдохе, слетевшее с окровавленных губ Аманды полным вожделения стоном на грани оргазма.
На этот раз меня действительно тошнит: я едва не давлюсь подступающей к горлу рвотой, будучи не в состоянии даже рта открыть. Мир перед глазами расплывается все сильнее.
– Умница, дорогая. Но не надейся, что я буду мягок, когда ты вернешься.
– Спасибо, Мастер. – Сбивчивый шепот Аманды и ее прерывистое дыхание становятся окончанием представления.
По помещению проносится короткий сигнал, и я понимаю, что она сбросила вызов.
Пытаться выпутаться из острой и плотной лески уже нет сил. Я постанываю от боли и нервно смеюсь, понимая, как теперь все это звучит. Хочется зайтись громким истеричным смехом, когда осознаю, что все это время следил не за приглянувшейся мне девушкой со странностями, а за жутким, отвратительным по своей природе чудовищем.
Чудовищем, способным делать людям больно, смеяться, пачкая ладони в крови, и трахаться со своим ненормальным парнем по телефону, стоя над жертвой. Что она такое? Почему до сих пор живет рядом с людьми, ходит с нами по одной земле? Таких нужно прятать за стенами лечебниц или тюрем строгого режима.
Прятать там, где им в глаза никогда не заглянет ни один нормальный человек.
Стоящий рядом и противно тикающий старый будильник оглушает меня звоном, заставляет поморщиться.
– Что ж, пора. – Аманда пинает меня, переворачивает на спину. На ее губах играет довольная улыбка, на руках снова черные виниловые перчатки, и лишь блестящие от удовольствия глаза напоминают о том, что произошло всего минуту назад.
Даже знать не хочу, что значит «пора», но понимаю, что ничего хорошего меня не ждет. В руках у Аманды тонкий длинный нож, а рядом с ним – небольшая узкая пила. Что она собирается делать?
Смесь страха и отвращения разливаются во мне с новой силой, сознание медленно ускользает, и мир утопает в темной дымке. Однако я готов сказать вселенной спасибо, ведь я на самом не желаю знать ответ на свой вопрос. Пусть эта сумасшедшая творит что хочет, только уже без меня.
Когда все вокруг окончательно погружается во тьму, я вдруг вспоминаю, что в городе уже почти год как орудует серийный убийца – подражатель известного когда-то Художника. Работает в том же стиле, хотя методы кажутся куда более грязными, а временами и неумелыми. Я не единожды слышал, как это дело обсуждали на работе, читал о нем в газетах.
«У меня рука не набита». Так ведь говорила Аманда?
Вот почему тот мужчина показался знакомым. Вот кого он мне напомнил. Насколько же далеко Аманда может зайти в своем желании занять чужое место? Я никогда уже не найду ответа.
Аманда
11/2016
Tonight, we’re not gonna hold back
Make way for the freaks giving everybody heart attacks
What you need is just a little discipline
And I got a heavy dose of a right medicine
