Берг на миг сменила курс, явно пытаясь всё-таки вытащить нужный ей смысл: будто я выдал тайну клиентки полиции в отместку за деньги. Отсюда рукой подать до идеи, что я мог убить Скейлза за долги.
— Был ли момент, когда вы начали подозревать, что не можете доверять мистеру Холлеру как своему адвокату? — спросила она.
— Да, — ответила Лиза.
— Когда?
— Когда нашли тело моего мужа и меня арестовали. Я знала, что это он донёс. Больше никто не знал. Это была расплата…
— Возражаю, — сразу же сказала Мэгги. — Предположение фактов, которых нет в доказательствах. Мисс Берг пытается подсунуть присяжным чистую фантазию. Нет никаких записей о нарушении адвокатской тайны со стороны мистера Холлера, но обвинение…
— Вы рассказали им! — выкрикнула Лиза, указывая на меня пальцем. — Только вы знали. Это была расплата…
— Тишина! — рявкнула Уорфилд. — Поступило возражение, свидетель обязана молчать.
Голос судьи обрубил Траммел, как топор. Она выдержала паузу, оглядела зал и продолжила уже спокойнее.
— Мисс Берг, объясните свидетелю, что является слухами, а что — нет, и держите её под контролем, — сказала судья. — Ещё одна подобная вспышка — и вы обе получите взыскание за неуважение к суду.
Она повернулась к присяжным:
— Присяжные игнорируют сказанное свидетелем. Это слухи, не доказательства.
Потом к адвокатам:
— Продолжайте, мисс Берг. Осторожнее.
Когда внимание снова переключилось на Берг, я услышал позади шёпот и увидел, что Сиско тянет папку через перила. Я похлопал Мэгги по руке и жестом попросил её взять материалы. Она тут же раскрыла папку.
Тем временем Берг явно предпочла свернуть прямой допрос: она уже донесла до присяжных, что я якобы мстителен, когда речь о деньгах.
— Ваша честь, у меня больше нет вопросов к свидетелю, — сказала она.
Судья передала слово защите, и Мэгги попросила короткий перерыв перед перекрёстным допросом. Уорфилд дала пятнадцать минут, и мы использовали их, чтобы пролистать письма Траммел за все годы.
Когда заседание возобновилось, Мэгги была готова. Она встала с блокнотом и подошла к кафедре, сразу взяв высокий темп.
— Мисс Траммел, вы когда‑нибудь лгали полиции? — спросила она.
— Нет, — ответила Лиза.
— Никогда?
— Я сказала «нет».
— А под присягой лгали?
— Нет.
— То есть сейчас вы тоже говорите правду под присягой?
— Да, я…
Берг возразила, обвинив Мэгги в давлении на свидетеля. Судья поддержала и посоветовала двигаться дальше. Мэгги послушалась — формально.
— Верно ли, что вы изначально согласились делиться с мистером Холлером любыми доходами от фильма по вашей истории? — спросила она.
— Нет. Он хотел славы, а не денег. Такой была договорённость.
— Вы убили Митчелла Бондюранта?
Траммел непроизвольно отодвинулась от микрофона — вопрос застал её врасплох. Берг вскочила, напомнив судье, что Лиза была оправдана по делу Бондюранта.
— Все знают, что оправдательный вердикт — это не то же самое, что доказанная невиновность, — сказала Мэгги.
Судья разрешила Лизе ответить.
— Нет, я не убивала Митчелла Бондюранта, — звонко произнесла она.
— Тогда в суде установили, кто его убил? — спросила Мэгги.
— Был подозреваемый.
— Кто?
— Луис Оппарицио. Гангстер из Вегаса. Его вызывали, но он сослался на Пятую поправку и отказался свидетельствовать.
— Почему он вообще стал подозреваемым?
— Потому что у него были какие‑то дела с Бондюрантом. Тот обратился в ФБР, началось расследование, а потом его убили.
— После вашего оправдания Оппарицио предъявляли обвинения?
— Нет, никогда.
Имя Оппарицио вошло в протокол. Присяжные его услышали. Даже если бы больше из этого допроса нам ничего не перепало, одного этого было достаточно, чтобы развивать тему на стадии защиты.
Но Мэгги не закончила. Она попросила минуту, вернулась к столу защиты, взяла письма из досье Лизы — всё по плану. Она хотела, чтобы Лиза внимательно следила за каждым её движением и понимала, что её ждёт.
— Итак, мисс Траммел, вы явно считаете мистера Холлера виновным в том, что вы сейчас сидите в тюрьме, верно? — спросила Мэгги.
— Я сама признала вину, — ответила Лиза. — Не было суда. Я призналась и взяла ответственность на себя.
— Но вы вините мистера Холлера в том, что полиция обнаружила тело вашего мужа на заднем дворе, верно?
— Мне показалось, судья запретила на это отвечать.
— Вам нельзя говорить за него. За себя вы говорить можете.
— Тогда да. Виню.
— Но разве это не вы угрожали мистеру Холлеру и не вы неоднократно писали ему, что он «ответит» за свои действия? — спросила Мэгги.
— Нет. Это неправда.
— Вы помните, что отправляли мистеру Холлеру серию писем из тюрьмы? — спросила Мэгги.
Лиза замялась.
— Это было давно. Не помню.
— А более свежие письма? Скажем, год назад. Вы писали мистеру Холлеру из Чоучилла?
— Не помню.
— Каков ваш номер заключённой в Чоучилле?
— A‑V‑1‑8‑1‑7‑4.
Мэгги посмотрела на судью:
— Ваша честь, можно я подойду к свидетелю?
Получив разрешение, она передала Лизе конверт.
— Откройте, пожалуйста, и достаньте письмо. Вы узнаёте письмо, отправленное девятого апреля прошлого года мистеру Холлеру? — спросила она.
Берг тут же возразила:
— Ваша честь, мне этот документ не показывали. Письмо мог написать кто угодно.
— Возражение отклоняется, — сказала Уорфилд. — Как только мисс Макферсон завершит установление подлинности через этого свидетеля, вы сможете задать вопросы. Продолжайте, мисс Макферсон.
— Это ваш номер заключённой на конверте, мисс Траммел? — спросила Мэгги.
— Да. Но я его не писала.
— А подпись в конце письма? Ваша?
— Похожа. Но я не уверена. Её могли подделать.
— Тогда посмотрите на остальные четыре письма. Там та же подпись и тот же номер заключённой?
Лиза оглядела письма, разложенные перед ней.
— Да, — сказала она наконец. — Похоже на мою подпись, но я не уверена. В тюрьме много женщин, которые подделывают подписи на чеках.
— То есть вы хотите сказать, что кто-то девять лет подряд подделывал ваши письма адвокату? — уточнила Мэгги.
— Не знаю. Всё возможно.
Но нет, не всё. И Мэгги её топила.
— Ваша честь, — сказала она, — защита предлагает принять эти письма как вещественные доказательства защиты A–E.
Она передала их секретарю для маркировки.
— При необходимости офис-менеджер мистера Холлера подтвердит получение этих писем и то, что они все годы лежали в её деле, — добавила Мэгги.
— Давайте посмотрим, — сказала судья.
Мы с Мэгги подошли к скамье. Уорфилд пролистала оригиналы, Берг дали копии.
— Как бывший судья по уголовным делам и прокурор с двадцатилетним стажем, — сказала Мэгги, — я могу сообщить суду: в государственных тюрьмах заключённым не разрешают отправлять анонимную корреспонденцию. Именно поэтому номер заключённого всегда указан в обратном адресе.
— Даже если письма от неё, возникает вопрос релевантности, — возразила Берг.
— О, они более чем уместны, мисс Берг, — сказала судья. — Она только что обвиняла подсудимого в угрозах из‑за денег. Вещественные доказательства приняты. Продолжайте, мисс Макферсон.
Мы вернулись на свои места. Мэгги подошла к свидетелю и положила перед ней одно из писем.
— Мисс Траммел, вы писали это письмо и отправляли мистеру Холлеру из Чоучилла? — спросила она.
Лиза долго молча читала текст.
— Понимаете, — сказала она, — девять лет назад, в центре приёма заключённых, мне поставили диагноз «биполярное расстройство». Иногда я впадаю в состояние фуги и делаю вещи, которых не помню.
— Это ваш номер заключённой на конверте? — повторила Мэгги.
— Да. Но я не знаю, кто его туда поставил.
— Это ваше имя под письмом?
— Да, но его мог написать кто угодно.
— Прочитайте письмо присяжным, пожалуйста, — сказала Мэгги.
