– Откуда такие предположения, прямо «Остров сокровищ» какой-то?
– Я осматривал квартиру Вайцеховского и нашел там кассовый чек из спортивного магазина, где среди прочих товаров была водонепроницаемая сумка. Это необычная спортивная, такую еще найти суметь нужно в спорттоварах. Думаю, он прячет драгоценности там, где есть опасность утопить украшения, потому и сумка должна быть особенной – не пропускать воду. Из всех возможных мест яхта Загорского – наиболее удобный для Валентина Вайцеховского вариант. Липатов говорил, что у его дружка есть связи для того, чтобы уйти на этой яхте к морю и беспрепятственно пересечь границу. Мономах постарается скрыться за бугром, потому что речь идет о немалой сумме, если, конечно, он уже не греет бока где-нибудь на турецком берегу.
– Да, Лев Иванович! Чего ждешь-то? Делай запросы, действуй, пока есть с чем работать.
– Спасибо, Петр Николаевич, спасибо, дорогой! Я удаляюсь, – проговорил Гуров, уже выбегая из кабинета.
Лев Иванович незамедлительно передал данные соответственной службе с пометкой «срочно». Требовалось в кратчайшие сроки выяснить местонахождение речной яхты «Доминика» и воспрепятствовать ее дальнейшему следованию куда-либо. Гуров поднял на уши всех, чтобы процесс поисков начался именно сегодня, именно сейчас.
Информация пришла поздно вечером. Гуров очень надеялся, что запрос будет отработан, и намеренно не шел домой, чтобы держать руку на пульсе. Яхта «Доминика» была обнаружена в акватории Черного моря. По приказу полковника патруль на расстоянии контролировал любое перемещение и движение на яхте и не позволил бы тронуться судну с места. В квадрат обнаружения яхты выдвинулась московская опергруппа во главе с Гуровым. Лев Иванович пребывал в бодром расположении духа и мечтал скорее добраться до яхты.
На сей раз помощников было много. Прошлый урок со штурмом бани в лесу был усвоен отлично, и теперь на встречу с особо опасным преступником или даже преступниками отправилась целая бригада борцов за справедливость.
– Ну вот, жена хотела побывать на море, а я ее опередил, – сказал Гуров Ане по дороге.
– Лев Иванович, а я даже не думала, что побываю за время своей практики в стольких местах. Это мне повезло!.. Да еще и не просто побывала, а с важной целью поимки преступников. Это так будоражит мое сознание. Да мои сокурсники даже мечтать о подобном не могут! Мне так повезло!
– Эх, Аня, твои друзья сейчас спят сладким сном или в ночных клубах развлекаются, а ты едешь в тесноте в каком-то микроавтобусе неизвестно куда, неизвестно зачем. И нужно тебе все это?..
– Конечно, нужно! Я за этим сюда и пришла. Да я… Да мне и не снилось такое, – с энтузиазмом и неподдельным восторгом в голосе проговорила Анна.
И действительно, образ девушки с обложки журнала никак не вязался с тем активным интересом к оперативной и следственной деятельности, который проявляла практикантка. Так мог себя вести увлеченный человек, который полностью погружен в любимое дело, поэтому можно представить, сколько восторженных откликов, взглядов и комплиментов в свой адрес заработала Аня за время пребывания в суровом мужском коллективе. Только высказывать свой восторг в глаза ей не решались, потому что всем давно уже стало известно о жесткости ее характера и неодобрительном отношении к подобным вольностям. Аня зарекомендовала себя как неприступная крепость со стальным стержнем внутри, аки солдат в красивой женской оболочке.
– Как Жанна? В каком расположении духа она была, когда ты ее оставила?
– Лев Иванович, думаю, что ей стало лучше. Она все плакала, плакала, а потом вдруг перестала плакать и сказала, что не будет себя жалеть, иначе совсем раскиснет. Дурных мыслей, как мне показалось, у нее больше нет. Однако я все же хотела бы ей посоветовать одного хорошего психотерапевта, который поможет выйти из подавленного состояния. Мы уже поговорили с ней на эту тему, и она не против пойти на прием к специалисту и пообщаться.
– Да, ты права, для нее подобное общение будет лучшим выходом, пусть вместе проработают болевые точки. Жалко девицу, ведь не было у нее счастья в жизни. Липатов подарил лучик света, да и тот потом отнял, да что там отнял, просто омрачил ее существование. А вы сдружились с Жанной, или мне показалось?
– Есть такое. У меня подруг в принципе не так много, можно сказать, что их нет, а с Жанной есть о чем поговорить. Я не категорична в своих суждениях: подруга или не подруга, белое или черное. Есть и другие цвета в жизни, целая палитра, так и в человеческих отношениях – есть разные уровни, которые бывает сложно определить. Сейчас у меня есть желание помочь этому человеку, что я и сделаю.
Гуров верил Ане, видел ее открытость, искренность, прислушивался к ее мыслям. Многое в них ему показалось мудрым и справедливым. Лев Иванович был тем, кто активно перенимал опыт у старшего поколения, но никогда не считал зазорным находить и подмечать что-то у молодежи, у толковых молодых людей, которые, кстати, частенько попадались на его пути…
Итак, ближе к утру прибыли к месту нахождения яхты. Живописный район, небольшая бухта, где, скорее всего, преступники не планировали встретить засаду. Волновал вопрос: почему не смогли пересечь границу до сих пор, чего ждали, – все это предстояло выяснить, если, конечно, на яхте кто-то есть. Патруль, дежуривший целую ночь неподалеку, не приметил ничего необычного. На сушу никто не выходил, и каких-либо признаков жизни на судне не наблюдалось.
Ребята из опергруппы окружили объект и приступили к штурму. Лев Иванович был в числе первых, кто рвался узнать, есть кто-либо на яхте или нет. Как только Аня услышала знакомые фразы «лежать», «лицом в пол», «руки за спину», сразу стало ясно, «Доминика» оказалась с пассажиром.
– Лев Иванович, да он бухой. Пьянющий вусмерть, – сообщил Левашов Гурову, застегивая наручники на запястьях мужчины.
– Вижу и чувствую по запаху. А бутылок сколько, ты погляди! Да он тут неделю уже, наверное, квасит, раз столько тары. Вот повезло… В запой ушел, не успел срулить к туркам.
– Коньяк дорогой, виски, ром… Красиво живешь, дядя, – продолжая рассматривать пустые бутылки, обратился Левашов к задержанному.
– Не жалуюсь, – нечленораздельно пробормотал в ответ человек, прижатый щекой к палубе.
– А что с ним делать, Лев Иванович?
– Будем здесь пока осматриваться. Яхту нужно тщательно проверить, каждый уголок на ней, каждую щель. А этот пускай здесь на диванчике полежит и проспится. Придет время, все расскажет.
Спустя два часа яхта была обследована. Ничего из того, что так интересовало Гурова, найдено не было, и это не на шутку разозлило и одновременно испугало полковника. Хотелось, конечно, чтобы все было ясно и понятно, но так бывает только в кино. Предстояла длительная беседа с подозреваемым. Борода и помятый внешний вид, мутные глаза все же не могли не выдать в нем того человека, которого все искали. Это точно был Мономах.
Глава 36
– Ну, что, Вайцеховский, проспался, пришел в себя? Караулим тебя, как королевскую особу, уже пять часов. Плохо тебе? А зачем пил столько? Выглядишь ужасно, конечно.
– Пить, – едва слышно попросил задержанный.
– Будет тебе пить. Ребята, налейте ему водички, пусть освежится.
Валентин залпом выпил три стакана воды и начал осматривать то, что находилось вокруг него.
– Это все я?
– Ну, не мы же!
– А что вы тут делаете? А что собственно, – начал было возмущаться Вайцеховский и приподниматься с дивана, но тут подошел Левашов и одним движением руки посадил его на прежнее место, тем самым дав понять, что вопросы сейчас задавать будет не он.
Гуров расчистил себе место за столом, раскрыл свою папку с документами и одарил Вайцеховского таким взглядом, от которого пробегал мороз по коже. А как еще можно было смотреть на человека, который даже собственную дочь готов лишить счастья ради собственной выгоды.
– Что, Валентин Юрьевич, имеете представление, по какому поводу мы здесь все собрались?
