«Вполне возможно, – подумал полковник, – что верстак убийце нужен был, чтобы в спокойной обстановке проверить карабин после того, как он или она забрали его из сейфа. Окон в мастерской нет, и если закрыть за собой дверь и включить свет, то никто не будет знать, что кто-то есть внутри. Все это было, скорее всего, проделано ночью накануне свадьбы. В доме, судя по свидетельству Данилина-старшего, ночевали и он, и жених с невестой. Некто проник в дом… Или уже находился в доме?»
Лев Иванович задумался. Он вышел на улицу и, подозвав к себе Примакова, показал ему на следы в домике.
– Надо бы их сфотографировать, ну так, на всякий случай. А то вдруг кто-нибудь вспомнит, что в мастерской давно не мыли пол.
Майор подозвал одного из криминалистов и указал ему на следы.
– Похожи на тот след, что мы нашли на земле, на месте, где предположительно было зарыто орудие убийства, – высказал свое мнение эксперт.
– Что ты об этом думаешь, Лев Иванович? – спросил Гурова Примаков.
– Думаю, что карабин из сейфа вынули ночью и принесли его сюда, чтобы в спокойной обстановке осмотреть и подготовить оружие к использованию, а потом уже отнесли его и закопали в сосняке, в заранее присмотренном месте.
– Заранее присмотренном?
– Да, – покивал Лев Иванович и повел Примакова не к калитке, а к окну на тыльной стороне гостевого домика. – Смотри, – указал он рукой в сторону сосны, где был обнаружен тайник с одеждой. – В кустарнике вырублена просека – так, чтобы было удобно наблюдать с того места, где был схрон. Даже если лечь на землю под сосной, местность до гостевого домика очень хорошо просматривается. А вот шаг влево или шаг вправо – и обзор уже много хуже. Там кустарник специально не трогали, чтобы со стороны шале место под сосной видно не было.
– Похоже, преступление было продумано до мелочей, – пробормотал Примаков.
– Скорее всего, – предположил Лев Иванович, – стрелял в Данилина-младшего тот, кто хорошо знал местность вокруг шале и кто знал код от сейфа, а также где лежат ключи и от сейфа, и от мастерской.
– Но Иван Дмитриевич утверждает, что, кроме него и его сына, больше никто не знал, где лежат ключи от сейфа. Ты ведь сам нам сегодня говорил об этом утром на планерке, – задумчиво сказал Примаков, почесывая щетину на подбородке.
– Говорил. Но ведь Глеб вполне мог еще кому-то сказать, просто Иван Дмитриевич этого не знал, – предположил Гуров. – Могло такое быть? – спросил он и сам же ответил: – Очень даже могло.
– А сказать об этом он мог только кому-нибудь из тех, с кем был близок…
– Например, одной из своих девушек, – согласился Гуров и поинтересовался у Примакова: – Долго вы тут еще будете?
– Нет, уже закругляемся. – Майор посмотрел на экспертов, которые стояли возле разрытой земли, и один из них знаками показал оперативнику, что ничего интересного они больше не нашли.
Примаков и Гуров отправились к экспертам, но у Льва Ивановича вдруг зазвонил телефон, и он остановился, чтобы ответить на звонок. Звонила Терентьева.
– Слушаю вас, Марина, – ответил Гуров.
– Лев Иванович, у нас еще одна видеозапись неожиданно образовалась, – доложила Терентьева. – Ее принес один из редакторов местного издания. Помните, я говорила, что на свадьбе была парочка представителей местной прессы? Так вот, один из них, из «Сочинского вестника», оказывается, снимал для себя кое-какие моменты свадьбы на смартфон. В том числе были съемки и сразу после выстрела. Он сначала думал на этой видеозаписи сенсацию сделать и потому нам, когда оперативная группа прибыла на место происшествия, ничего не сказал. Но зато сказал своему начальнику. Тот подумал и решил, что полиции нужно сообщить о видеозаписи.
– Правильно решил, – ответил Гуров. – Смотрели уже? Есть что-то стоящее?
– Нет, не смотрели. Ждем вас с Примаковым.
– Скоро будем, ждите, – ответил Лев Иванович, и Терентьева сбросила вызов.
– Тимур Михайлович, поехали, – позвал Гуров Примакова. – Ребята и сами тут все доделают, а у нас – срочное дело. Вот только ключи от мастерской назад положу, и выдвигаемся.
Глава 24
Станислав налил себе уже третью чашку зеленого чая за последний час и набрал номер телефона Гурова.
– Ты прямо провидец какой-то. – Лев Иванович ответил сразу же после первого гудка. – Только-только телефон достал, чтобы тебе позвонить, а ты уже сам набрал номер моего мобильника. Что-то срочное? – поинтересовался он.
– А у тебя? – ответил вопросом на вопрос Крячко.
– У меня – мысли, – усмехнулся Лев Иванович. – Ну, и кое-что интересное тоже есть.
– И у меня та же история – мысли и идеи, но раз уж я первый позвонил, то я со своих новостей и начну. – Крячко откашлялся и продолжил: – Ну, во‐первых, пока не забыл, горячий и пламенный тебе привет из Египта от Натальи. А во‐вторых, у меня тут интересная новость для тебя. Оказывается, Глеб Данилин три года назад был осужден за аварию аж с двумя смертельными исходами! А произошла та авария – в Краснодаре. Он сел за руль пьяный и врезался на встречке в «Скорую помощь». Водитель и фельдшер умерли, а еще двое были травмированы. Только вот наказание ему было назначено судом отчего-то слишком мягкое – год колонии и штраф в пользу потерпевших в размере одного миллиона.
– Да, маловато что-то, учитывая две смерти, – согласился Гуров. – Думаешь, что кто-то из родных погибших мог отомстить?
– А почему бы и нет? Во всяком случае, эта версия намного реальней, чем пуля в лоб от бывшей пассии. Тем более что у меня тут еще вот какая странность образовалась. Я ведь тебе говорил о списочке Ростика Перцева, который наладил бизнес и втихую от бабули выдавал ключики от известной нам квартирки? Так вот, в его черном, так сказать, списке есть некая Тихомирова Алина, которая приехала, угадай, откуда? Правильно – из Краснодара. Девушка сказалась родственницей некой одноклассницы Перцева – Залесской…
– Ты уже проверил? – нетерпеливо перебил друга Гуров.
– Смотря что ты имеешь в виду под словом «проверил», – усмехнулся Крячко. – Я сходил к родителям этой одноклассницы и спросил, есть ли у них родственница с таким именем и фамилией.
– Оказалось, что нет, иначе бы ты сейчас мне об этой Тихомировой и не говорил бы, – догадался Лев Иванович.
– Вот именно. И что интересно: в социальных сетях у некой Алины Тихомировой из Краснодара двадцати семи лет от роду нашелся только один аккаунт, да и то страница была закрыта. Мы ее, эту страницу, правда, с Денисом взломали…
– И ничего не нашли?
– Ничегошеньки, – снова подтвердил догадку друга Крячко. – Кроме разве что двух каких-то, по всей видимости, школьных знакомых в друзьях. Ни одной фотографии или еще каких-либо интересных сведений более не нашлось. Да и заходила она к себе на страницу в последний раз полтора года назад.
– И что, так ничего о ней конкретного не нашли?
– В ее данных на странице есть сведения, что она не замужем и закончила медицинский колледж в Краснодаре. На медсестру, значит, училась.
– Медсестра, отстреливающая… – начал было рассуждать Гуров, но внезапно его осенило: – Надо бы проверить вот что. Как фамилия водителя и фельдшера, которые погибли в аварии? Чем бес не шутит, вдруг эта версия и окажется самой перспективной. А то ведь, как я понимаю, с версией по Додонову у нас пока полный швах.
– Да, там, скорее всего, кроме жадности и желания ограбить фонд, ничего и нет. Ты говорил, что тень за гостевым домиком принадлежала женщине. Ну, я и побеседовал сегодня с любовницей Додонова. Так эта хитрая бестия разве что глазками стрелять умеет и за словом в карман не лезет. А так – никаких интересных сведений! Прожженная хабалка, доложу я тебе. Хотя, может, Додонов и женщину нанял в качестве убийцы…
– Погоди, ты ведь еще моих новостей не знаешь, – ответил Лев Иванович и рассказал другу и о найденном схроне, и о следах в мастерской, и о вырубленном кустарнике, и о своих подозрениях, что преступление было подготовлено заранее. – К тому же у меня на подозрении есть одна девушка. Точнее, бывшая девушка Глеба Данилина – некая Полина. Фамилию пока еще не выяснил. Студентка, двадцать четыре года…
