Я объяснил свою теорию насчет того, что осколок, найденный возле головы Хильдур, преступник взял не с клумбы на площади, заключив:
– Значит, в чьем-то палисаднике не хватает элемента.
Детективы переглянулись. Младший снял очки и сжал переносицу.
Однако я, ничуть не смущенный, продолжил:
– Жертву убили в другом месте, возможно, возле того сарая, где уснул Хенрик. Тогда преступник одел ее в костюм Подглядывающего-в-Окна и перенес на площадь, положил рядом обломок и повязал на статую шарф, который принадлежал не парню Йоля.
Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и внезапно представил себе картину, описанную Магги: вымазанную алой полосой скульптуру Арнульфа. Но до того, как успел рассказать об этом, вклинилась Салка и принялась тараторить про наше посещение фермы Эйнара и про информацию, полученную от Лейфура.
– Вы правы, – кивнул старший детектив, приглаживая бороду. – Хильдур убили не возле статуи. Мы только недавно сообщили об этом в последнем пресс-релизе, надеясь, что кто-нибудь из жителей заметил, как переносят тело. Однако сильная метель загнала большинство горожан по домам.
– За исключением Хенрика, – прокомментировала Салка.
– Хм-м, да. Мы его отпустили, – сказал младший детектив, раздраженно постукивая ручкой по столу. – Нашлась свидетельница, которая подтвердила, что именно она кричала на него, потому что он вручил ее добрейшему сыну-ангелочку картошку вместо конфеты. Однако подозрения с него еще не сняты.
– Финнур приехал сюда в поисках Хильдур? – спросил я. – И успел ли он попасть в город до начала снегопада?
Оба детектива нахмурились. Бородатый ответил:
– Не уверен, что мы вправе раскрывать детали следствия. – Однако все же сдался и сообщил, что, по словам Финнура, его машина на всю ночь застряла в сугробах на перевале неподалеку, вынудив его вчера спускаться в город пешком. – Итак, у вас есть что-то еще? – уточнил детектив, перекладывая свои документы.
Раз уж он рассказал нам про Финнура, я поделился информацией о том, что Хильдур ненавидела статую Арнульфа Торссона, дедушки Хенрика. По выражению лиц детективов было ясно, что они об этом не знали. Бородатый подался вперед и уточнил:
– Памятник изображает известного местного футболиста?
Мы с Салкой дружно кивнули.
– А вскоре планировалось открыть новый спортивный центр, названный в его честь? – добавил младший из следователей.
– Да, – подтвердил я. – За школой. Со всепогодным футбольным полем и прочим.
– Почему же Хильдур ненавидела статую?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Лучше спросите об этом Магги.
Когда мы шагали домой, Салка предложила:
– Мы и сами могли бы расспросить Магги.
Сегодня погода стояла теплее, и с ветвей деревьев падали капли от таявшего снега.
– Вчера он не захотел обсуждать эту тему, – напомнил я.
– Да, но мы могли бы сообщить ему новости. Уверена, он еще не слышал о возвращении Финнура.
Я неохотно последовал за Салкой по улице мимо почты и игровой площадки к дому Магги, крайнему в ряду зданий до того, как дорога сворачивала вдоль фьорда, огибая отель Торссонов. Вчера мы уже проезжали здесь, но землю тогда покрывал толстый слой снега. Сегодня же, направляясь к двери дома Магги, я заметил кое-что.
– Салка, смотри!
Под растаявшим снегом теперь виднелись торчащие ветви голых кустов в палисаднике, а по обеим сторонам короткой дорожки к дому – верхушки ограды из лавовых обломков. Слева они выстроились ровным рядом, но справа, прямо возле крыльца, зияла дыра, похожая на выпавший зуб.
До того как мы успели решить, что делать, дверь распахнулась, и на пороге появился учитель физики с кружкой кофе в руке.
– И снова здравствуйте, – произнес он. – Чем могу помочь?
Мы с сестрой стояли ближе к дороге, чем к дому. Я оглянулся, но на улице больше никого не было. Хенрик мог проходить здесь, возвращаясь в отель, а Магги наверняка видел бредущего мимо пьяницу со своего крыльца.
– Мы просто хотели уточнить, знаете ли вы, с какой целью Хильдур вернулась в город? – спросила Салка спокойно и уверенно, как всегда.
– А вам-то какое дело? – нахмурился Магги. – Я же уже говорил, что не видел ее, поэтому откуда мне знать?
– Хотя вопрос хороший.
Мы вздрогнули от раздавшегося за нашими спинами голоса. Финнур выглядел младше брата и более стильным, но с тем же напряженным выражением лица. На губах играла циничная ухмылка. Он обошел нас и направился к Магги.
– Хильдур уехала из Рейкьявика четыре дня назад без всякого объяснения, – прорычал Финнур. – К тому времени, как я догадался, что она вернулась сюда, перевал уже замело из-за проклятого снегопада. А когда мне наконец удалось добраться до города, то ее уже убили. Полиция арестовала какого-то пьяного идиота, которого вскоре отпустили. А теперь еще и Эйнар куда-то запропастился. Скажи мне, Магги, зачем моя жена вернулась в Мулафьордур?
Мужчины какое-то время буравили друг друга яростными взглядами, явно совершенно позабыв о нашем присутствии. Мы немного отступили, но продолжали внимательно слушать.
– Ты намекаешь, что ничего не знал? Вы с Хильдур провели вместе тридцать лет. Тебе должно быть известно, почему она уехала. Какая еще причина требуется, чтобы вернуться?
Финнур шагнул ближе к Магги. Мы не видели лица первого, но второй выглядел спокойным, словно заранее отрепетировал, что скажет.
– Хильдур прочитала в газете новость об открытии спортивного центра и сильно разозлилась, – тихо произнес Финнур. – Как и тогда, когда узнала, что внук Арнульфа пытается построить политическую карьеру, используя славу известного родственника.
Магги кивнул:
– Наверняка сестре было тяжело читать эти новости.
– Но семье Арнульфа пришлось бы гораздо тяжелее, если бы она вернулась. И его детям, владельцам отеля, и политику из Акурейри, и даже пьянице, потерявшему свой костюм. Если бы только Хильдур рассказала всем, что случилось…
– Она не хотела уезжать тридцать лет назад, но решила, что так будет безопаснее, чем предавать дело огласке, – заметил Магги.
– Она очень хотела уехать, – настаивал Финнур.
– Разве? – нахмурился его собеседник. – Моя сестра любила Эйнара, но внезапно приняла решение сбежать с тобой. Тогда она слишком боялась выдвигать обвинения. И стыдилась произошедшего. И потому согласилась уехать с тобой? Или из опасений, что секрет раскроется?
Я затаил дыхание, не осмеливаясь издать ни звука. Оба мужчины не сводили друг с друга глаз, полностью поглощенные событиями прошлых дней.
Внезапно тишину нарушил рев двигателя, напоминавший взлетающий аэроплан, и появившийся Эйнар резво, как молодой, перепрыгнул через ограждение палисадника, после чего с разбегу врезался в младшего брата. Оба повалились на землю. Несмотря на сопротивление, фермеру удалось прижать Финнура. Тот попытался высвободиться. Спустя некоторое время ярость или запас энергии Эйнара иссякли, и он откатился в сторону, громко ругаясь.
Брызжа слюной от гнева, младший брат поднялся на ноги и ткнул пальцем в старшего:
– Это ты убил Хильдур! Совсем слетел с катушек за тридцать лет от зависти и обиды, поэтому не сумел смириться, когда она вернулась и рассказала о том, что с ней случилось в детстве. Взбесился и прикончил ее.
– Я никогда не переставал любить Хильдур, – покачал головой Эйнар. – Даже после того, как она уехала с тобой безо всякого объяснения, отказывалась общаться со мной и даже не захотела встретиться, когда я последовал за ней. Она вернулась на этой неделе, чтобы поведать мне правду. Заглянула на ферму, которая могла бы быть нашей общей, и рассказала, как ты угрожал растрезвонить на весь город о том, что произошло между Хильдур и тем отвратительным футбольным тренером. Как ты заявил, что я начну ее презирать, если обо всем узнаю. И она тебе поверила. Однако набралась смелости вернуться, чтобы загладить свою вину. И чтобы помешать назвать новый спортивный центр на территории школы в честь этого подонка. Но, выяснив правду о случившемся, я лишь стал сильнее любить Хильдур. А ты понял, что потерял ее, последовал за ней сюда и убил, лишь бы она не досталась мне. – Фермер перевел дыхание и с заново вспыхнувшей яростью кинулся к брату.
